«Ты должна, должна, должна, должна!» — твердит мне сморщенная старуха и тычет скрюченным пальцем в грудь. Просыпаюсь в холодном поту. Вспоминаю своё московское детство. 90-е годы. Из еды только гречка и капуста, из одежды — бабушкино платье, перешитое для меня, и колготки, которые отдала соседка. Их придется подворачивать, чтобы не собирались складками мопса на ногах. Я должна… Я должна это носить, потому что другого нет. «Ну и что, что стыдно. Вот вырастешь — заработаешь и купишь нормальное», — спокойно говорит мама. Я должна… делать за брата уроки. В 12 часов ночи писать доклад, когда он сладко спит. Я должна… ехать в ненавистную деревню, полоть картошку и собирать колорадских жуков. И сжигать их, как картофельный инквизитор. А ещё — каждый вечер ехать за водой для полива. Эту водяную тропу я называла дорогой стыда. Сначала ты идёшь в одну сторону до колодца, громыхая пустой железной бочкой. Она привязана к детской коляске, словно трофей, а ты как блокадник в разбомбленном н