Ода гедонизму
Если принять сверхзадачу научпопа за "Развлекая, обучать", то книга Ирины Кленской отвечает ей, хотя и с некоторым перекосом в сторону первой части. Ну ладно, с солидным, но кто и когда обижался на автора, умеющего развлечь? Выстроенная как рассказ о светской жизни разных времен и народов, в ее манящей, гламурной, праздничной ипостаси, книга сладка, местами до приторности. Отправной точкой каждой из пяти глав служит шедевр мировой культуры в формате: литературная основа+вышедшее из нее музыкальное произведение, которое сделалось самостоятельным культовым артефактом.
Так "Войне и миру" Толстого соответствует одноименная прокофьевская опера; "Даме с камелиями" младшего Дюма - "Травиата" Верди; гофманову "Щелкунчику" балет Чайковского; "Борису Годунову" Пушкина - опера Мусоргского; "Фаусту" Гете - опера Гуно. Выпадает из общего ряда лишь "Иоланта", основанная на драме Генрика Герца "Дочь короля Рене", не оставившей сколько-нибудь заметного следа в истории литературы и сильно превзойденной оперой Чайковского, которой стала источником вдохновения. Однако для "Секретов старинного бала" как литературное произведение, так и его воплощение в музыке - лишь повод поговорить о побрякушках и финтифлюшках, так славно украшавших жизнь людей обеспеченных.
Глава "Война и мир", начавшись первым балом Наташи Ростовой, по героине лишь скользнет рассеянным взглядом, обратившись к толпе светских щеголей: что танцевали, в какой очередности, какой была бальная книжка светской дамы, какие фасоны были в моде, из каких тканей шили, чем украшали, кто были модные портные, чем знамениты, первые журналы мод, кто был законодателем этой сферы, сколько стоили наряды императрицы и ее сестер, какую роль на балу (или на бале?) играл веер, из чего делались веера, а перчатки, а они из чего, а сколько пар имели светские щеголи? И вот это вот все.
То же будет с "Травиатой": парижский шик, дамы света и полусвета, моды и драгоценности, шелка и бархаты, рестораны и деликатесы, духи и туманы, дым и зеркала. И с "Иолантой": а как поживали Меровинги, во что верили, чему поклонялись (вообразите - Марии Магдалене. задолго до Дэна Брауна приписавших им с Иисусом общее потомство, от которого, якобы, и вели род); во что одевались на праздниках, что ели на пирах, на чем и куда ездила знать. И с "Щелкунчиком": игрушечных дел мастер Дроссельмайер был часовщиком - вот вам экскурс в трехвековую историю самых драгоценных образчиков этих механизмов. И с "Фаустом" - доктор был не меньшим щеголем, чем Мефистофель, и вот так они могли одеваться, а вот такой сундучок с драгоценностями он преподнес Маргарите. И с "Борисом Годуновым" - что за прелесть эти кичи, ленты, убрусы, как роскошны меха собольи, как сияли рубины, смагарды, жемчуга.
На влюбленном придыхании, с восторгом ребенка, попавшего в Диснейленд, которое погребает под ворохами шелков всю и всяческую драматургию, на выходе оставив зияющее ничто Наглядная иллюстрация пустоты светской жизни, которую так осуждала советская критика. Каталог маркетплейса и торжество консьюмеризма за века до того, как то и другое придумали. Ничего о привычной муке корсетов до изобретения бюстгальтера и экстремальной, но имевшей быть опасности для красавицы стать живым факелом в пышном платье среди источников огня. Ни полслова о рабском труде, которым был оплачен праздник жизни или даже о простых горожанах. Только гламур, только феерия, только упоительное кружение в вихре удовольствий.
Мне скажут: ну какая ты нудная, мы хотим праздника и Кленская нам его дает. Я отвечу: ну и замечательно. Наслаждайтесь