Надо же… Лёгкое опьянение после долгих разговоров с одним великим учёным о лазерах — и вот уже мне снится сам инженер Гарин.
Не книга Алексея Толстого, не пожелтевшие страницы, а прямо фильм — тот самый, с медными оттенками света, старыми приборами и тревожной музыкой.
Он стоял напротив — в плаще, с тем внимательным прищуром человека, который умеет смотреть не на людей, а сквозь них, — туда, где рождается идея.
Я говорю ему:
— Что ж, коллега, можем пообщаться, пока никто не разбудил?
Он чуть усмехнулся:
— Вы тоже инженер?
— В том числе, — отвечаю. — Но в нефтегазовой области.
Он кивнул, словно это было само собой разумеющееся:
— Для лазерных технологий не существует границ и разбивки по отраслям. Они уже становятся неотъемлемой частью нефтегазового дела: повышают точность измерений, эффективность добычи, переработки, делают отрасль безопаснее. В будущем именно лазеры поведут нас к «умным» месторождениям и энергетике без аварий.
— Потрясающе, — сказал я. — А тот сюжет, что в фильме… насколько он сегодня реален?
Он посмотрел куда-то поверх меня, в сторону светового луча, скользнувшего по потолку сна:
— Алексей Толстой, — произнёс он задумчиво, — был человеком образованным. Он интуитивно заложил в роман гениальные физические принципы — фокусировку, световое давление. Всё это наука подтвердила много лет спустя. Но ведь «Гиперболоид инженера Гарина» — не прогноз, а притча о власти, о соблазне технологии. Лазеры пошли по другому пути — более сложному, многомерному. Но от этого история не стала менее захватывающей.
Я улыбнулся:
— Если честно, я больше человек бизнеса. Меня интересует другое — возможно ли создать небольшое производство лазерных изделий при институте, где всё кипит наукой?
Он чуть наклонил голову, словно снова увидел перед собой чертёж:
— Возможно, и это будет мудро. Небольшое производство при институте — это точка роста. Там, где есть ум, идея и руки, даже малое предприятие способно производить то, что ищет весь мир. Промышленность, медицина, энергетика, экология, образование — везде, где свет может работать точнее человека. Главное — не масштаб, а интеллект.
Он замолчал, и в этой тишине я вдруг почувствовал, как сон начинает расплываться, как рассеивается туман после эксперимента с лазером.
— Самое обидное, — сказал я, — это проснуться и забыть весь этот разговор. Ну и чтобы мой брат, корифей в этой области, не смеялся над моими сновидениями.
Гарин тихо усмехнулся.
— Был такой фильм, — сказал он, — «Вспомнить всё». Вот и запомни — не факты, а смысл. Тогда вспомнишь всё.
Я кивнул.
— Вспомнить всё…
БУДИЛЬНИК!
Свет из окна пробил комнату узким лучом — как будто кто-то из сна послал сигнал: работай дальше, преприниматель.