— Слушай, Валя, я больше не могу это держать в себе! — услышала Лариса с соседнего балкона. — Совесть совсем замучила.
Голос принадлежал Тамаре Ивановне, соседке сверху. Лариса замерла, держа в руках мокрую простыню. Она только что развесила бельё и собиралась уходить, но теперь стояла, словно приросшая к полу.
— Да ладно тебе, Тома, — откликнулась Валентина Петровна, её соседка снизу. — Что ты могла такого натворить? Ты же безобидная.
Лариса осторожно придвинулась ближе к стене. Обычно она старалась не подслушивать, но что-то в голосе Тамары Ивановны заставило её прислушаться.
— Помнишь ту историю с Ларисой Викторовной из пятой квартиры? — продолжала Тамара Ивановна. — Когда её на работе премии лишили?
У Ларисы похолодело внутри. Она отлично помнила ту историю. Полтора года назад её неожиданно лишили квартальной премии, а через месяц и вовсе сократили должность. Пришлось искать новую работу, да ещё и с испорченной репутацией — начальник намекал, что кто-то написал на неё жалобу в вышестоящие инстанции.
— Ну помню, — отозвалась Валентина Петровна. — А что Лариса? Тихая женщина, всегда здоровается. У неё ведь сын в университете учится, так?
— В университете, — подтвердила Тамара Ивановна. — Вот поэтому я и мучаюсь. Это же из-за меня всё получилось.
Лариса почувствовала, как сердце застучало быстрее. Она прислонилась лбом к прохладной стене, стараясь не дышать слишком громко.
— Как это из-за тебя? — удивилась Валентина Петровна.
— Помнишь, полтора года назад к моей Светке её подруга из института приезжала погостить? Анька эта?
— Ну, помню. Девчонка с короткой стрижкой?
— Она самая. Так вот, сидели мы как-то на кухне, чай пили, болтали обо всём. Я им рассказала про соседей, просто так, для разговора. Упомянула и про Ларису Викторовну — что работает она на таком-то предприятии. Говорю, мол, хорошая женщина, вежливая, но на лестнице иногда не убирает за собой.
Лариса нахмурилась. Да, грешила она этим — всегда спешила, вот и получалось как получалось.
— И что дальше? — не унималась Валентина Петровна.
— А дальше эта Анька спрашивает: «А фамилия её какая?» Я, по глупости, и выпалила — Смирнова, говорю. А она так странно на меня посмотрела и замолчала. Я тогда не придала значения. А через месяц Светка мне звонит и говорит: «Мама, ты помнишь про Ларису Смирнову?» Я говорю — помню. «Так вот, — говорит, — Анька призналась, что написала на неё жалобу в головной офис их компании. Анонимную».
— Зачем?! — возмутилась Валентина Петровна.
Лариса тоже хотела крикнуть «зачем», но сдержалась, вжавшись в стену.
— Оказывается, эта Анька когда-то пыталась устроиться в ту же компанию, но её не взяли. А взяли Ларису Викторовну. И Анька затаила обиду. Говорит, специально накопала информации, какие-то старые документы раскопала, намекнула на якобы финансовые нарушения. Всё, конечно, высосала из пальца, но проверку-то устроили! А дыма без огня не бывает, начальство решило перестраховаться.
— Господи, какая гадость! — ахнула Валентина Петровна. — А ты что?
— Вот я и не знаю, что делать. Светка говорит, Анька вроде как раскаивается, но идти к Ларисе и признаваться боится. А я чувствую себя виноватой — это же я фамилию назвала, я место работы сообщила. Будь я посдержаннее на язык, ничего бы не случилось.
Лариса медленно сползла на корточки. В голове был туман. Полтора года она винила себя, искала ошибки в своей работе, проверяла каждый документ, думала, что действительно где-то оплошала. А оказывается...
— Тамара, ты должна ей рассказать, — твёрдо сказала Валентина Петровна. — Женщина мучается, небось, думает, что сама виновата.
— Боюсь я, Валя. Скандал ведь будет. Она же меня возненавидит!
— А что делать? Совесть-то спокойнее будет.
Лариса поднялась. Руки дрожали. Ей нужно было срочно уйти, обдумать всё услышанное. Она быстро схватила пустой тазик и прошмыгнула в квартиру.
Следующие дни прошли в размышлениях. Лариса понимала, что просто так пойти к Тамаре Ивановне и сказать: «Я всё слышала» — нельзя. Соседка засмущается, начнёт оправдываться, может, даже обидится на то, что её подслушивали.
Надо было действовать хитрее.
План созрел неожиданно. Лариса дождалась субботы и позвонила в дверь к Тамаре Ивановне.
— О, Лариса Викторовна! — удивилась та. — Что-то случилось?
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Можно к вам на минутку?
— Конечно, заходите!
В квартире пахло свежей выпечкой. На столе остывали ватрушки. Тамара Ивановна засуетилась, принялась накрывать на стол.
— Да вы не беспокойтесь, — замахала руками Лариса. — Я ненадолго. Просто хотела спросить: не знаете ли вы, случайно, девушку по имени Анна, которая когда-то пыталась устроиться в компанию «Восход»?
Лариса видела, как Тамара Ивановна побледнела. Чашка, которую та держала в руках, мелко задрожала.
— Откуда... откуда вы знаете? — прошептала соседка.
— Знаете, Тамара Ивановна, — мягко улыбнулась Лариса, — у меня есть знакомая в отделе кадров той самой компании. Она недавно проводила внутреннее расследование по старым жалобам. И вот, представьте, наткнулась на любопытную историю. Анонимная жалоба, которая едва не испортила мне репутацию окончательно, была написана девушкой по имени Анна Круглова. Эта Анна когда-то работала в той же компании, но была уволена за систематические опоздания. После чего затаила обиду и решила насолить тем, кто там остался работать. На меня написала, потому что случайно узнала моё полное имя и должность.
Тамара Ивановна опустилась на стул. Лариса заметила, как по её щекам покатились слёзы.
— Лариса Викторовна, я не хотела... я просто болтала попусту... — начала бормотать соседка.
— Тамара Ивановна, — спокойно сказала Лариса, — вы же понимаете, что произошло?
— Понимаю, — всхлипнула та. — Это всё из-за меня. Я дочкиной подруге проговорилась, где вы работаете и как вас зовут. Если бы не я, она бы не узнала.
Лариса села напротив. В душе клокотала обида, злость, разочарование. Но женщина перед ней была так растеряна, так жалка в своих слёзах, что гнев постепенно начал угасать.
— Знаете, что самое забавное? — тихо сказала Лариса. — Моя знакомая из отдела кадров — полная выдумка. Такой знакомой нет.
Тамара Ивановна подняла заплаканные глаза.
— Как нет?
— Я просто услышала ваш разговор с Валентиной Петровной на балконе. Случайно. Была там, развешивала бельё.
Наступила тишина. Тамара Ивановна вытирала слёзы кухонным полотенцем, Лариса молча смотрела в окно.
— Простите меня, — наконец выдавила соседка. — Я д..ра старая, язык мой враг мой. Если бы вы знали, как я мучилась все эти месяцы! Особенно когда узнала, что вас сократили. Светка мне рассказала, что Анька эта давно хотела вам напакостить, вот и воспользовалась случаем, когда я проболталась.
— Тамара Ивановна, — вздохнула Лариса, — вы не виноваты напрямую. Да, проговорились, но злого умысла не было. А вот эта Анна...
— Светка с ней больше не общается, — быстро сказала Тамара Ивановна. — Когда узнала, что та наделала, сразу дружбу прервала. Говорит, не хочет знать такого человека.
Лариса кивнула. Где-то внутри всё ещё болело от несправедливости произошедшего, но злиться на испуганную соседку уже не получалось.
— Знаете, что я хочу сделать? — неожиданно сказала она. — Хочу написать официальный запрос в свою бывшую компанию с требованием провести повторное расследование. У меня сохранились все документы, все подтверждения моей добросовестной работы. А если ещё и вы дадите показания о том, как эта Анна Круглова получила информацию...
— Дам! — горячо закивала Тамара Ивановна. — Обязательно дам! Что угодно сделаю, только простите меня!
— Простить-то я прощу, — усмехнулась Лариса. — Только вот привычку обсуждать соседей по подъезду вам придётся оставить.
Тамара Ивановна покраснела.
— Обещаю. Честное слово.
Через три месяца ситуация изменилась кардинально. Лариса не просто добилась пересмотра своего увольнения — компания предложила ей вернуться на повышенную должность с полной компенсацией упущенной выгоды. Анне Кругловой пришлось публично извиниться, а её попытки устроиться на работу в другие филиалы компании были благополучно заблокированы.
В подъезде об этой истории никто не знал, кроме Тамары Ивановны и Валентины Петровны. Соседки хранили тайну, как партизаны. Почти.
А через неделю весь подъезд гудел от новости: Смирнова из пятой квартиры вернулась на прежнюю работу, да ещё и с повышением.