Лето 82-го. Будто вчера было.
Стою я во дворе нашей хрущевки, смотрю на свой "Москвич-412" — синий, блестящий, только что помытый. Гордость моя и радость, три года копил на него, достал по знакомству. И тут слышу женский голос:
— Простите, а вы не подскажете, как капот открывается?
Обернулся — и язык к гортани прилип.
Стоит передо мной девушка, и такая... Ну что тут скажешь! В светлом ситцевом платье в горошек, загорелая, с косой через плечо, русая. Глаза серые, огромные, а в них — смешинки искрятся. И улыбка такая, что ноги подкосились.
— Это... того... у вас машина сломалась? — выдавил я, чувствуя, как краснею как дурак.
— Да не моя, папина. Он на работе, а мне нужно что-то из багажника достать, — она показала на точно такой же "Москвич", только красный, припаркованный метрах в десяти. — А я в машинах вообще ни бум-бум.
Я подошел к ее машине, стараясь держаться уверенно, хотя сердце колотилось как отбойный молоток.
— Сейчас, сейчас... Тут такая система... — начал я, возясь с капотом, хотя девушке нужен был багажник.
— Простите, — она хихикнула, — мне багажник нужен, а не капот.
Я чуть не провалился сквозь землю. Гениально, Виктор, совсем гениально! Девушка в первый раз попросила помочь, а ты уже как последний болван выглядишь.
— Ой, точно! — засмеялся я. — Это я с перепугу... То есть, не с перепугу, а с непривычки. В смысле, я обычно спокойный, просто... — Короче, запутался я окончательно.
Она смеялась, и смех у нее был как колокольчик.
— Вы такой забавный, — сказала она. — Меня Катя зовут. Мы на пятом этаже живем, в третьем подъезде. Только вчера переехали.
— Витя, — представился я, открывая наконец багажник. — Второй этаж, второй подъезд. Значит, соседи практически.
В багажнике лежали какие-то банки с консервацией и пара тяжелых сумок с картошкой.
— Ох, — вздохнула Катя, — это все на пятый этаж тащить... Лифт-то у нас не работает.
— А я помогу! — выпалил я так быстро, что сам испугался своей прыти.
— Да ну, вам же некогда...
— Да какое некогда, я как раз свободен! Совершенно свободен! Даже очень свободен! — я хватал сумки, пытаясь взять все сразу.
Она снова засмеялась:
— Аккуратнее, а то уроните. Давайте я тоже что-нибудь понесу.
Пошли мы через двор. Катя несла пару легких банок, я — две неподъемные сумки с картошкой и еще несколько тяжелых трехлитровых банок с огурцами. Естественно, все бабульки на лавочках за нами проводили взглядами.
— О, Витек помощник нашелся! — крикнула баба Клава из первого подъезда. — И быстро же ты, парень!
Катя покраснела, я тоже. Но было не до смущения — надо было показать себя настоящим мужиком. На втором этаже я уже запыхался, на третьем начал сомневаться в своих силах, а на четвертом понял, что зря в армейской физподготовке прогуливал кроссы.
— Давайте я хоть одну сумку возьму, — предложила Катя, видя, как я багровею.
— Ни в коем случае! — прохрипел я. — Я мужчина! Я могу!
На пятом этаже я рухнул на пол прямо на лестничной площадке, тяжело дыша. Катя присела рядом, протянула платочек:
— Вытрите пот. И спасибо вам огромное. Вы настоящий рыцарь.
Рыцарь. Она назвала меня рыцарем! Я сразу почувствовал себя героем французского романа, хотя выглядел, наверное, как грузчик после разгрузки вагона с цементом.
— Зайдете на чай? — спросила она, открывая дверь.
Я хотел согласиться немедленно, но тут из квартиры показалась женщина лет пятидесяти — видимо, мама.
— Катюша, это кто? — строго спросила она, оглядывая меня с головы до ног.
— Мама, это наш сосед Витя. Он помог мне сумки поднять.
— А-а-а, — протянула мама, и я почувствовал, как проверяющий взгляд буквально просвечивает меня насквозь. — Ну что ж, спасибо, молодой человек. Катюша, неси все на кухню.
Я понял — с чаем не сложилось. Мама явно относилась к категории тех советских женщин, которые дочерей берегли как зеницу ока.
— Всего доброго, — сказал я и начал спускаться.
— Витя! — окликнула меня Катя, выглянув в коридор. Мама на кухню ушла. — Я завтра в восемь вечера пойду в кино. В «Космос». На «Служебный роман». Одна пойду, подруга заболела...
Сердце ухнуло вниз.
— Так может... может, я составлю компанию? — выдавил я. — У меня как раз завтра выходной...
— Ну, если хотите, — улыбнулась она так, что во рту пересохло. — Встретимся там, у кассы, без пятнадцати восемь?
Я не помню, как спустился. Кажется, летел. На втором этаже чуть не снес тетю Зину с авоськами, на первом врезался в почтовый ящик. Выскочил во двор, и там меня уже ждал мой кореш Лешка.
— Ты чего такой сияющий? — спросил он. — На солнце что ли долго смотрел?
— Лех, у меня свидание! Завтра! В кино! — выпалил я.
— С кем?!
— С Катей! Новая соседка!
Лешка присвистнул:
— Это та, что с косой? Я ее утром видел, когда они мебель заносили. Слушай, да она ж красотка! Витек, ты как умудрился?
— Помог сумки поднести, — я попытался изобразить скромность, но получилось так, что расхохотался сам.
— Ну ты даешь! Классика жанра! — Лешка похлопал меня по плечу. — Только давай теперь не облажайся. Надо тебя в порядок привести. Пойдем, причешу нормально, одолжу рубашку приличную. У тебя же только эта линялая есть.
На следующий день я был готов к восьми утра. Лешкина рубашка — импортная, чехословацкая, бежевая такая — сидела отлично. Волосы я зализал так, что блестели. Одеколоном «Шипр» облился, кажется, пол флакона на себя вылил. Джинсы — настоящие, «Вранглер», — которые год назад через знакомого за 120 рублей купил.
Весь день я ходил как в воду опущенный. На работе ничего не соображал, мастер два раза отругал. В шесть вечера, когда смена закончилась, помчался домой. Переоделся, еще раз причесался, посмотрел на себя в зеркало. Вроде ничего, презентабельно.
Без пятнадцати семь я уже был у кинотеатра. Стою, жду, нервничаю. Семь часов — Кати нет. Пять минут восьмого — нет. Десять минут восьмого — тоже нет.
Думаю, все, облом. Передумала. Или мамаша не пустила.
И тут вижу — бежит она по улице, растрепанная, запыхавшаяся. В том же платье, что вчера, только теперь с белым жакетиком сверху. Коса развевается.
— Простите, простите! — выдохнула она, останавливаясь передо мной. — Лифт починили, а я не знала и пешком спустилась. Потом поняла, что можно было на лифте, вернулась, а он застрял! Сидела там минут пятнадцать, пока слесарь не пришел!
— Ничего, я подумал, что вы просто передумали...
— Да как же! — она схватила меня за руку. — Я так ждала! Весь день думала только об этом!
От ее прикосновения по руке прошел электрический разряд. Мы купили билеты — я, конечно, заплатил, хотя Катя пыталась сама — и прошли в зал. Мест почти не было, устроились в седьмом ряду, с краю.
Фильм начался. Я пытался смотреть, честное слово, пытался. Но все время чувствовал ее рядом — теплое плечо, запах духов «Climat», как дышит. Сидел как истукан, боясь пошевелиться.
А потом она положила голову мне на плечо.
Просто так, естественно, будто мы сто лет знакомы.
Я замер. Перестал дышать вообще. По спине побежали мурашки. В голове стало пусто и одновременно полно каких-то мыслей. Рука сама собой легла на ее плечо. Катя не отстранилась. Повернула голову, посмотрела на меня снизу вверх — и улыбнулась.
Что там происходило на экране — понятия не имею. Помню только, что когда включили свет, мы сидели, держась за руки, и я был абсолютно счастлив.
— Проводите меня домой? — спросила она, когда мы вышли на улицу.
— До самой квартиры! — торжественно пообещал я.
Шли медленно. Говорили обо всем и ни о чем. Катя рассказывала про институт, где училась на втором курсе, про подруг, про то, как не хотела переезжать из старого района. Я рассказывал про завод, про друзей, про свой "Москвич".
У подъезда остановились.
— Спасибо за вечер, — сказала Катя тихо.
— Мне тоже... очень понравилось, — я запнулся, не зная, что сказать.
Она посмотрела на меня, потом встала на цыпочки и быстро чмокнула в щеку.
— Спокойной ночи, Витя.
И убежала в подъезд, а я остался стоять, держась за щеку, как дурак.
Прошло больше сорока лет. "Москвич" тот давно на свалке, хрущевки снесли, на их месте высотки понастроили. Катя... Мы поженились через год после того вечера. Сейчас сидим на кухне, пьем чай, внуки в гости собираются.
— Помнишь, как ты тогда капот открывал вместо багажника? — смеется она.
— Еще бы не помнить. Я чуть от стыда не сгорел.
— А мне было так мило. Думаю: «Вот такой растяпа, а какой симпатичный».
— Ты специально меня попросила помочь?
— Конечно, — глаза ее блестят, как в восемнадцать. — Видела, как ты свою машину натирал, вылизывал ее. Думаю: «Раз так о машине заботится, значит, хороший человек». Папа сказал, что ключи от багажника у него, но я решила проверить. А потом увидела, как ты на меня смотришь, и поняла — надо действовать быстро, а то ускользнешь.
— Ты меня специально в кино пригласила?
— А то как же! — она хитро улыбается. — В лифте, кстати, не застревала. Просто маму уговаривала меня отпустить. Она переживала, что ты какой-нибудь хулиган.
Я смотрю на нее — седую, с морщинками в уголках глаз, но все так же красивую. И думаю: вот же повезло мне тогда, летом 82-го, во дворе хрущевки, у синего "Москвича".
Друзья, если Вам понравилась история - ставьте лайк, ну и поделитесь своим мнением по рассказу ♥️ Впереди Вас ждет еще много смешного и ироничного - чтобы не пропустить, обязательно подписывайтесь 🙏
Также читайте: