3 ноября 1895 родился Эдуард Георгиевич Багрицкий (настоящая фамилия — Дзю́бан) — русский советский поэт «Серебряного века», переводчик и драматург, художник-график.
«Два года в первом и во втором классе: 1905 и 1906 годы я сидел с Эдькой за одной партой. Нужно сказать, что учился он не особенно успешно, но зато карикатуры на педагогов рисовал он мастерски, и по нашей просьбе, моментально, на рисовальной бумаге карандашом или углем появлялась удивительная по сходству карикатура. Эдьку исключили из училища за тихие успехи при громком поведении», — рассказывал Даниил Деснер.
Главным увлечением юного Эдуарда были певчие птицы, которых у него было множество. Об этом писал хорошо знавший его Константин Паустовский: «Багрицкий много рассказывал мне о своих одесских птицах. Но я знал это сам. Я был однажды у него на Стеновой улице и помню сплошной треск, щебет, свист и чириканье в клетках, подвешенных высоко под потолком. Брызги воды летели на головы из клеток, где птицы мылись в цинковых мисках, трепеща крыльями. По словам Багрицкого, все это были самые редкие и самые дорогие птицы, хотя выглядели они затрапезно и довольно жалко. Он покупал их на окраинных базарах, ловил в степи за Фонтаном, выменивал на соль и табак. У него были паутинные сети для ловли птиц и разнообразные дудочки и манки». Неслучайно первое стихотворение, принесшее ему известность, называлось «Птицелов».
Позже, сделав Багрицкого одним из персонажей своей мемуарной повести «Алмазный мой венец», его друг Валентин Катаев даст ему литературную кличку Птицелов. Это произойдет уже в конце 70-х, спустя более 40 лет после смерти Багрицкого. «Его руки с напряженными бицепсами были полусогнуты, как у борца… бодлеровские глаза мрачно смотрели из-под бровей… Он выглядел силачом, атлетом. Впоследствии я узнал, что с детства он страдает бронхиальной астмой и вся его как бы гладиаторская внешность - не что иное как не без труда давшаяся поза».
С детства страдал бронхиальной астмой, от которой и скончался довольно рано. Не умел плавать и панически боялся воды, не подходя к морю ближе чем на двадцать метров.
Раннего Багрицкого, как и Катаева, среди всей одесской поэтической молодежи выделил Иван Бунин во время своих одесских мытарств, описанных в «Окаянных днях».
Его друг, писатель Исаак Бабель, писал о нём как о «фламандце», а также, что в светлом будущем все будут «состоять из одесситов, умных, верных и весёлых, похожих на Багрицкого».
«Мне ужасно нравился в молодости Багрицкий», — признавался Иосиф Бродский, включивший его в список самых близких поэтов.
«Он был бродягой, сидевшим дома, но ни на одно мгновение болезнь не забрала над ним духовной власти…», — из писательского некролога Багрицкому, который совместно написали Валентин Катаев и Юрий Олеша.
Сразу же после его смерти о Багрицком сложился миф как о безупречном советском поэте. Писатель Николай Харджиев, близко знавший Эдуарда Георгиевича, возмущался такому неприкрытому мифотворчеству: «Живой Эдуард был чрезвычайно мало похож на канонизированное ими чучело. Поэт, на самом деле, обладал немалым количеством недостатков, но, – продолжал Хаджиев – «его юмор и неистовая любовь к стихам заставляли ему прощать многое».
#гештальтлайф/geshtaltlife
