История о том, как обычное семейное торжество превратилось в ревизию от предков. Оказывается, духи умерших родственников тоже имеют своё мнение о том, правильно ли мы живём...
Свечи на торте мигнули три раза подряд, хотя окна были закрыты наглухо. Бабушка Люда замерла с вилкой на полпути ко рту, уставившись в угол гостиной, где не было ничего, кроме старого буфета и фикуса в кадке.
— Папа? — произнесла она таким тоном, будто увидела соседа на даче, а не покойника полувековой давности.
Моя мама первой отреагировала:
— Мам, ты чего? Какой папа?
— Там стоит. В своём праздничном костюме. Тот самый, серый, помнишь, я тебе рассказывала...
Все повернулись к буфету. Фикус невинно колыхал листьями. Папа многозначительно покрутил пальцем у виска, но делал это осторожно — всё-таки именинница, восемьдесят лет, надо проявлять такт.
А температура в комнате между тем упала градусов на пять. Я это точно почувствовала, потому что была в летнем платье и вдруг обнаружила, что покрылась мурашками. Ладно, не мурашками — скорее, меня обдало холодком, как когда открываешь морозилку летом.
— Людмила Семёновна, вы не переволновались? — спросила тётя Галя, наша соседка, приглашённая для солидности. — Может, таблеточку?
— Да какую таблеточку! — Бабушка вскочила из-за стола с проворством двадцатилетней. — Папа, это правда ты?
И тут мы все его увидели.
Не сразу. Сначала в углу замерцало что-то полупрозрачное. Потом контуры стали чётче. А через минуту у буфета стоял пожилой мужчина в сером костюме довоенного покроя. Высокий, седой, с жёсткими усами и взглядом человека, привыкшего, чтобы его слушались беспрекословно.
Тётя Галя упала в обморок прямо в салат "Мимоза". Никто не спешил её поднимать.
— Здравствуйте, — произнёс прадед. Голос у него был странный — будто эхо в пустом коридоре.
— Вы... вы настоящий? — выдавил из себя папа.
— А на кого похож? На голограмму вашу дурацкую? — Прадед подошёл ближе к столу и оглядел нас всех с нескрываемым недовольством. — Так я и думал. Совсем распустились без присмотра.
В гостях у живых
Первые пять минут все молчали. Даже моя младшая сестра Катька, которая обычно трещит без умолку, сидела с открытым ртом и пялилась на призрака.
— Что уставились? — Прадед обошёл стол по кругу. — Людка, ты чего не встаёшь? Отца не видела пятьдесят лет!
Бабушка медленно поднялась и протянула руку. Прадед её не пожал — просто кивнул.
— Нельзя мне. Субстанция не та. Я ведь, считай, из пара состою. Но ты не думай, что я совсем бестелесный! Вон, смотри.
Он взмахнул рукой, и графин с водой на столе качнулся.
— Видали? Сила воли тренированная. В наше время каждый мужик таким мог похвастаться, а теперь... — Он обвёл взглядом моего папу и двоюродного брата Сергея. — Теперь вижу только канареечников и маменькиных сынков.
— Простите, — осторожно встрял Сергей. — А вы зачем пришли?
— Традиция, молодой человек! — Прадед произнёс это так, будто объяснял азбуку дебилу. — В приличных семьях духи предков всегда присутствуют на больших праздниках. Проверяют, как там потомки живут, не опозорили ли род. Я вот с тысяча девятьсот семьдесят пятого года на каждое важное событие хожу. Правда, последние лет тридцать меня никто не видел — связь, видимо, ослабла. А сегодня Людке восемьдесят стукнуло, день особый. Вот и материализовался получше.
Мама налила себе коньяка и выпила залпом. Папа тоже потянулся к рюмке.
— Бросить! — гаркнул прадед. — При старших не пьют без разрешения!
Папа замер на полуслове.
— Батюшки, — пробормотала бабушка. — Папа, но ты же... ну, умер. В тысяча девятьсот семьдесят пятом.
— Ну и что? Смерть — не повод забывать правила приличия. — Прадед придвинулся к столу и оценивающе оглядел блюда. — Это что ж у вас тут? Селёдка под шубой, оливье... Где холодец? Где пироги? Студень куриный? Заливное?
— Мы готовили всё по списку, — слабо оправдывалась мама. — Бабушка сама сказала, что хочет.
— Людка! — Прадед повернулся к дочери с укоризной. — Ты же знаешь, как положено стол накрывать! Не на трёх блюдах праздник держится, а на двенадцати минимум. И где вобла? Без воблы какой праздник?
— Папа, сейчас двадцать пятый год, — начала было бабушка, но прадед её перебил:
— Какая разница, какой год! Традиции вечны. А вы тут... — Он посмотрел на меня и Катьку. — Девки в штанах. Позор! Женщина должна в юбке ходить, причём длинной.
— Дедушка, — осмелела Катька. — Сейчас все так ходят.
— Все! — Прадед изобразил возмущение всем корпусом. — Если все с обрыва прыгают, ты тоже прыгнешь? В мои годы...
— В твои годы динозавры ещё по земле бегали, — пробормотал под нос Сергей.
Прадед дёрнулся в его сторону, и у Сергея внезапно опрокинулась рюмка, залив новые джинсы красным вином.
— Ой! — взвизгнул он.
— Вот так-то, — удовлетворённо кивнул прадед. — Чтобы знал, как старших перечить. Где, кстати, глава семьи? Кто у вас тут главный мужчина?
Все переглянулись. Главным у нас считалась, если честно, бабушка. Она и квартиру свою контролировала, и нами всеми командовала, и деньги семейные держала в ежовых рукавицах.
— Э-э-э, — протянул папа. — Ну, я вот... типа...
— Типа! — передразнил прадед. — Ни одного членораздельного слова! Где же я таких вырастил? Людка, что ты сделала с моими внуками?
Бабушка впервые за весь вечер улыбнулась:
— Папа, я их так воспитала, как считала нужным. И ничего, выросли нормальные люди.
— Нормальные? — Прадед обвёл стол взглядом. — Мужики безвольные, бабы в штанах, стол куцый, порядков никаких! Это ты называешь нормальным?
Повисла напряжённая тишина. Тётя Галя очнулась от обморока, увидела прадеда и снова отключилась.
Проверка временем
А прадед тем временем развернул полноценную инспекцию.
Он требовал показать семейные альбомы, критиковал причёски на фотографиях ("Что это на голове у Сергея? Петушиный гребень?"), интересовался доходами каждого члена семьи и морщился, услышав суммы. Когда выяснилось, что Катька учится на психолога, а не на врача или учителя, как положено приличной девушке, он минут пять стоял, обращённым к потолку, и что-то бормотал себе под нос. Вероятно, молился за наши грешные души.
— Хорошо хоть замуж никого не отдали за иностранца, — наконец произнёс он. — Это было бы последней каплей.
— У Катьки парень англичанин, — невинно сообщила я.
Прадед побледнел ещё больше. Точнее, стал ещё прозрачнее. На минуту через него стало видно обои.
— Что?!
— Шучу, шучу! — Я подняла руки в защитном жесте. — Он из Владивостока.
— Владивосток... — Прадед задумался. — Ну, это ещё куда ни шло. Далеко, конечно, но свой. А фамилия какая?
— Пак, — выпалила Катька.
На этот раз прадед исчез секунд на двадцать. Потом материализовался обратно, но выглядел каким-то помятым.
— Господи, что же вы с семьёй сделали... — Он присел на подлокотник кресла. Вернее, завис над ним — садиться призракам, видимо, тоже особо не положено. — Людка, дочка. Я же на тебя надеялся. Ты должна была традиции блюсти, устои хранить. А ты что? Разрешила внучкам в брюках бегать, правнуков распустила, иностранцев в семью пускаешь...
— Папа, — спокойно перебила его бабушка. — Хватит. Я тебя любила и люблю. Но ты умер пятьдесят лет назад. И мир с тех пор изменился.
— К худшему!
— К другому. — Бабушка встала и подошла к отцу. — Знаешь, я иногда вспоминаю твои порядки. Как ты мне запрещал учиться в институте, потому что "девкам образование ни к чему". Как ты не пускал маму в гости к её сестре, потому что "жена должна сидеть дома". Как ты...
— Я заботился о вас! — возмутился прадед.
— Ты нами владел, — мягко поправила бабушка. — Как вещами. Я рада, что у моих внучек другая жизнь. Что они могут выбирать, кем быть и с кем жить. Что им не нужно спрашивать разрешения у мужчин на каждый шаг.
Прадед помолчал. Потом вздохнул — и это был странный звук, как будто ветер загудел в трубе.
— Значит, зря я пришёл...
— Нет, не зря. — Бабушка улыбнулась. — Я рада тебя видеть, папа. Правда. Но понимаешь... я теперь сама главная в этой семье. И я решаю, как нам жить.
— Сама? — Прадед посмотрел на неё с неожиданным уважением. — Ну что ж. Тогда ты действительно моя дочь. Всегда была упрямой.
Он поднялся — точнее, взмыл — и снова обошёл стол. На этот раз взгляд у него был задумчивым.
— Ладно. Может, я и впрямь отстал от жизни. Но традицию проверок отменять не собираюсь! Буду теперь приходить на все праздники — смотреть, как тут у вас дела. — Он ткнул полупрозрачным пальцем в сторону Сергея. — И ты, балбес, научись одеваться прилично. А то джинсы какие-то рваные носишь, как нищий.
— Это мода, — слабо оправдался Сергей.
— Мода — дура, — отрезал прадед. Посмотрел на Катьку. — И ты, девонька, этому своему Паку передай: если что не так — я его найду. В любом измерении. Понятно?
Катька кивнула, стараясь не улыбаться.
— А теперь, — прадед повернулся к бабушке, — поздравлю-ка я тебя как положено. С юбилеем, дочка. Живи долго и не болей. И пусть у тебя всё будет... — он запнулся, — по-вашему. Раз уж так складывается.
Он протянул руку, и вдруг в воздухе возник букет. Настоящий, с лилиями и розами, как любила бабушка.
— Это как? — ахнула мама.
— Тренировка, — усмехнулся прадед. — За пятьдесят лет кое-чему научился. Ну ладно, мне пора. Энергии много потратил на материализацию, надо восстанавливаться. Счастливо оставаться!
И он начал растворяться. Медленно, будто дым от свечи.
— Папа! — окликнула его бабушка. — Ты правда будешь приходить?
— Обещаю, — донеслось уже издалека. — На каждый большой праздник. И горе тому, кто к моему приходу стол неправильно накроет!
Он исчез окончательно. Температура в комнате стала нормальной. Свечи на торте загорелись ровным пламенем. Тётя Галя в третий раз пришла в сознание, но увидев наши лица, решила просто тихо посидеть и не задавать вопросов.
— Ну и денёк, — выдохнул папа и залпом опрокинул рюмку. На этот раз никто ему не мешал.
А бабушка Люда смотрела на букет в руках и улыбалась.
— Знаете, — произнесла она наконец, — а ведь он всегда умел делать правильные подарки. Помню, на мои пятнадцать лет он принёс такой же букет. Правда, тогда ещё был живой и очень злился, что пришлось полдня по городу мотаться в поисках лилий.
— Мам, — мама налила себе ещё коньяка, — а мы теперь что, каждый праздник должны готовиться к визиту призрака?
— Похоже на то, — бабушка хмыкнула. — Придётся к Новому году воблу покупать. И холодец варить. И стол накрывать по всем правилам. Иначе он меня заругает.
— Это же невозможно! — возмутился Сергей, который всё ещё пытался оттереть пятно от вина. — Мы что, будем теперь под призраков подстраиваться?
Бабушка посмотрела на него долгим взглядом.
— А ты думаешь, у тебя есть выбор? Когда твой прадед обещает явиться на праздник, он своё слово держит. Даже через полвека после смерти.
И тут мы все поняли: наша семья стала единственной в районе, где на торжества официально приглашают представителей потустороннего мира. Причём представитель этот имеет твёрдое мнение по любому вопросу и не стесняется его высказывать.
Праздник продолжился. Мы доели салаты, задули свечи, спели "Многая лета" и к столу придвинули ещё один стул.
На всякий случай.
🏠 В некоторых семьях принято ставить на праздники портреты предков. В нашей теперь ставят дополнительный прибор — мало ли, вдруг материализуется кто-то ещё.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору пару монеток для вдохновения на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.