Конан подобрался поближе к Рэско, который, выехав примерно на середину раскопанного городища, стал сгружать мешки прямо на землю. Когда последний мешок был без особой аккуратности скинут, маг сунул пальцы в рот, и отрывисто, по-особому, три раза свистнул. Варвар за очередным терриконом прижался к земле, затаившись.
Но спустя минуту Конану всё же пришлось протереть глаза, и, рискуя быть обнаруженным, подобраться поближе: он не верил своим глазам и ушам.
Рэско разговаривал… С сурком!
Впрочем, может это был и суслик - варвар плохо разбирался в тонкостях терминологии.Да, такого размера, пожалуй, мог быть, скорее, суслик - ростом, стоя на задних лапках, столбиком, тот достигал полутора футов, и весил, судя по плотному тельцу, фунтов восемь. Хм, прикинул Конан, одного такого вполне хватит на обед даже ему.
Но Рэско-то точно не за этим пожаловал. Варвару удалось наконец разобрать конец фразы: - … как мы договаривались! Нет, делайте что хотите, но у вас лишь два дня! Два!.. Нет… Не-е-т!.. Плевать - хоть не спите вообще!..
Очевидно, сурок-суслик понимал человеческий язык и что-то отвечал - но Конан ничего не слышал. Да и что толку, если бы услышал - ведь по-сурочьи он не понимал.
Впрочем, всё, что было нужно, он из этого однобокого диалога уяснил, и, посчитав, что узнал вполне достаточно, поспешил убраться восвояси, успев даже действительно заснуть к моменту возвращения мага. А вот Рэско, улёгшись, ещё добрый час ворочался и что-то тихо и сердито бубнил.
На этот раз - точно ругался.
Поутру с восходом солнца встал и Конан. Терриконы и валы земли в центре долины снова выглядели как развалины крепости и города, но хватать Рэско за грудки и требовать объяснений, пожалуй, было рановато. Поэтому Конан схватил его за плечо, и разбудил, чтобы позавтракать вместе.
Работа спорилась. Вернее, спорилась она у Конана - маг только ходил вокруг, или сидел на краю траншеи, весь обвешанный амулетами, всё время прислушиваясь к чему-то не то в окружающем мире, не то в своём внутреннем.
Вид у него был ещё более сумасшедший, чем обычно: глаза сияют, губы шевелятся, пальцы всё время перебирают развешанные на шее и других местах талисманы-побрякушки. Направление его взгляда вообще невозможно было определить - то ли в себя, то ли на обнажённый пупок Конана. На вопросы он теперь тоже откликался редко, объяснив это тем, что должен следить за приближением Стражей, которые могут быть сильно рассержены их успехами.
И верно ведь. Уследил.
После полудня маг вдруг выпучил округлившиеся глаза, и, указывая рукой куда-то за спину Конана, издал нечеловеческий вопль.
Реакция варвара оказалась мгновенной: даже не оглядываясь, он одним гигантским прыжком выскочил из траншеи, которая была чуть выше его роста, и лишь в полёте выхватил меч, развернувшись к возможному врагу уже на верхушке дамбы, от которой, по-правде говоря, оставалось даже меньше половины.
Однако врага, или врагов пока ещё не было видно.
Зато он сразу понял, что от чародея пользы не будет. Выпустив из рук свой драгоценный мешочек, тот валялся на спине без сознания.
Неплохо для магического «прикрытия»!..
Странный нарастающий звук и вибрация почвы заставили Конана отойти от своей траншеи подальше, непрестанно вертя головой.
Вот с боку его творения посыпались камушки. Вот на пределе слышимости прозвучала могучая басовитая нота. И вот - откуда-то совсем издали - донёсся ответ.
И вот в середине противоположной от него, ещё влажной стенки прокопанногоканала стала вспучиваться земля. А вот…
Н-да, ну и рожа.
Нет, она отнюдь не была страшной. Скорее, чудовищно безобразной…
Просто белый огурец, трёх футов в обхвате, суживающийся к концу, и поделённый поперёк напополам узкой щелью пятифутовой пасти.
И - всё. Ни глаз, ни ушей, ни ноздрей.
Ну, собственно говоря - правильно. Зачем они тому, кто живёт под землёй?
Зато в нижней части брюха, с обеих его сторон торчало множество крохотных члеников-лапок - совсем, как у многоножек, ядовитых и противных созданий, встречавшихся Конану в джунглях Пунта и Зембабве, и всегда норовивших залезть, куда не надо.
Выбравшаяся наконец на поверхность тридцатипятифутовая тварь очень живо интересовалась траншеей - ощупывала её головой и розовым длинным языком со всех сторон, и вскоре принялась прямо челюстями сгребать отвалы выброшенной варваром породы обратно, в расчищенное с таким трудом и потом, русло.
Конаном и валявшимся рядом Рэско она не интересовалась совсем.
Пришлось доказать ей всю ошибочность такого отношения к «автору» траншеи.
Очень сильный удар тяжёлого двуручного меча перерубил позвоночник, или что там у твари было, и почти отделил голову от туловища. Вернее, не голову, а первые шесть футов тела, если считать за перед часть тела с пастью.
Странно, но белая штуковина довольно быстро умерла. Вторую, показавшуюся из земли через несколько секунд после этого, и принявшуюся бестолково хлопать головой по земле вокруг (может, это была слабая попытка добраться до него?) Конан убил так же легко, обойдя её сзади. Смерть твари опять поразила его - эта даже не подёргалась в агонии.
Варвар, потыкав на всякий случай мечом, осмотрел тела. Почесал в затылке.
Он чувствовал… Стыд.
«Кровожадные» твари вовсе не хотели его убить. Они хотели лишь починить дамбу. И было их всего две. Во что же это он ввязался?!
Набрав в бурдюк воды из реки, он вылил её на голову и грудь всё ещё валявшегося без чувств Рэско. Несколько хороших пощёчин и встряска тоже помогли делу воскрешения - воскрешения этого «отчаянного» смельчака и защитника.
Держа моргающего мокрого мага за грудки, и приблизив вплотную своё злое не на шутку лицо, Конан зарычал:
- Хватит, надоело! Или ты мне без вранья сейчас же объяснишь, что здесь происходит, или, клянусь бородой Крома и печенью Урзуха, один маг станет на голову короче!
- Я… э-э-э… я… они… А где… Тирриги?! Они… нас… нас… - Рэско трясло не на шутку, он заёрзал, завертелся в руках Конана, с ужасом оглядываясь и ловя ртом воздух.
- Они не более опасны, чем вши в твоей хитрозадой башке! Ах ты, чёртов врун, и сын вруна! Кто брехал мне, что они кровожадны, как голодные крокодилы, и коварны, как леопард?! Да по сравнению с тобой они невинны, как голуби! Они - простые землекопы, а не убийцы, какими ты их мне расписал! Ну, говори!
- А они… они…
- А «они»… мертвы! - передразнил Конан всё ещё задыхавшегося не то от страха, не то от железной хватки варвара горе-чародея, - Лучше бы я отрубил башку с лживым языком, а не их несчастные баклажаны! У них и зубов-то порядочных не было!
- О-о-о-х, какое счастье! - словно гора упала с плеч Рэско, - Я… То есть, я хочу сказать…
- Ну да, - кивнул он наконец под грозным испытующим взором Конана, только сейчас, похоже, заметив, что его держат не совсем почтительно и ласково, - Я… должен извиниться, конечно. Ты прав! Я… Сказал тебе не всю правду. Отпусти меня, и я расскажу. Да, я расскажу всё!
Казалось, он действительно раскаивается, и готов рассказать если не всю, то хотя бы часть правды. Мокрые волосы, топорщившиеся вокруг «хорькового» личика. И пропитанная водой одежда. Плотно облепившая тощее тело тоже авторитета и солидности волшебнику не прибавляли…
Конана, несмотря на молодость, имевшего дело уже не с одним коварным лжецом-магом, его подавленно-всклокоченный вид ни на секунду не ввёл в заблуждение:
- Но смотри, дорогой Рэско, или как там тебя на самом деле звали в родной Стигии - не вздумай врать про «свой народ», или про то, как его превратили в сурков. Я знаю уже достаточно, и твоё враньё может выйти тебе же боком. Ну, так что там, в глубине?! - говорить с магом таким тоном было единственно верным решением, так как ничего другого, кроме превосходящей грубой силы этому сословию должного уважения не вселяло.
Чародей, однако, вполне достойно выдержал удар. Лишь покачал головой. Окинул тоскливым взором горизонт. Утёр не торопясь мокрое лицо. И начал очередное враньё:
- Ты прав, конечно. Никакого «своего» народа у меня нет и никогда не было.
Да и разве может быть свой народ у сироты, подкидыша, даже не знающего своей настоящей родины? Но с другой стороны, это и хорошо: я никому ничем не обязан. - он криво усмехнулся уголком губ, - Лет мне, конечно, не двадцать, а триста двадцать, или больше - точно даже не помню, да и наплевать. С детства я скитался почти по всей Ойкумене, пробиваясь то нищенством, то воровством… Поэтому я и выбрал тебя - почтиродственную, одинокую душу…
Конан вызверился:
- Думай, что говоришь, брехун чёртов! Да я скорее соглашусь быть родственником последнего шакала, чем такого коварного и трусливого стигийца!
- Нет, Конан, я не стигиец… Во-всяком случае, происхождением. Но правда твоя - начал обучение магии я именно там… Угораздило меня забраться в дом одного старого чародея… Ещё повезло, что я не подох с голоду в его ловушке, прежде чем он меня нашёл и вынул…
Он даже не пытал меня. Я сам всё выложил - так испугался… Да и было чего!
Он оставил меня себе в услужение. Дал имя. Ты опять прав - зовут меня не Рэско, а Альфэдр, что значит по-древнестигийски - заморыш. Вначале я злился и огрызался, потом подрос, стал хитрее… и… В-общем, всё, что я рассказывал тебе о годах своей «учёбы» - правда. Каких только унижений не выпало за эти двадцать лет на мою долю!..
Конан про себя подумал, что сочувствия от него это лживое ничтожество не дождётся.
Убитых тирригов и то жаль больше.
- Был я и в Бритунии, обучался и у зингарцев. Но последние сто, или больше, лет, я провёл в Туране и Пунте. Там, изучая рассыпающиеся от ветхости пергаменты царских архивов, я и узнал об этом проклятом тысячи лет назад, и преданном забвению, месте.
Об этой неприступной долине.
Ты и здесь прав: под её центром и вправду скрыт древний город. Очень древний. Он так стар, что погребён под многосаженными отложениями, покрывшими всю эту долину за тысячелетия, прошедшие после его гибели. И вместе с ним погибли и все жители этого странного места.
Да, они не ушли, и не угнаны в рабство - они именно погибли.
Все они погибли здесь.
И всё это произошло из-за добытого их царём древнего сокровища.
Древние свитки говорят, что оно настолько грандиозно, что его даже не смогли перевезти. И просто построили город. Так, чтобы сокровище оказалось внутри его. Окружённое мощными неприступными стенами. Скрытое в глубоких гигантских пещерах. Недосягаемое и бесценное!..
Такого совершенно точно не было и нет больше нигде!
Но ещё говорится в древних манускриптах, что от этого сокровища и погиб в одночасье весь народ долины. Оно испускает иногда ярчайший всепроникающий свет, и сильнейший жар! От него плавятся камни, и нет никакой защиты. Люди - испаряются, словно капля воды на раскалённой сковородке! Так бывает, когда кто-то прогневит древнего Духа, охраняющего сокровище.
Вот я и подумал…
- И ты подумал, дурья твоя башка, умаслить его, принеся меня ему в жертву! А сколько ещё легковерных идиотов погибло здесь из-за тебя?!
- Да нет же, Конан, - досадливо поморщившись, словно зацепил языком за гнилой зуб, чародей отмахнулся, как от безмозглой назойливой мухи, - Нет здесь никакого Духа-Хранителя! Всё это просто древняя сказка. Измышления людей, писавших со слов других дряхлых, склеротичных полуидиотов, знаменитых только тем, что они тоже где-то, что-то, от кого-то и когда-то слышали… И вписали в так называемые «хроники»… Вероятнее всего, здесь просто было извержение не то вулкана, не то гейзерного озера…
Но город и сокровище существует. И вот я подумал… Дело в том, что жар подземных пещер охраняет его надёжней любых Духов. А если я пущу туда воду, и подожду немного - сто-двести лет не имеют для меня большого значения! - то недра за это время охладятся…
И тогда всё это бесценное - слышишь! - оно и вправду колоссально и бесценно, по описанию луэков - сокровище - моё!
- А кто такие эти луэки? - удивился Конан.
- Как это - кто? А, ну да, откуда тебе… Это же суслики. Они сами называют себя так.
С ними я договорился легко. За соль и… Ну, и ещё кое-что, они пророют землю хоть до пещер Мардука… Кстати, я иногда подумываю, что это они и есть - там, внизу… Ха-ха. Шутка, извини. Да. Роют они всей колонией уже восемьдесят четыре года, а я привожу им то, о чём мы договорились, и обеспечиваю частые дожди - чтобы, значит, трава росла погуще… Я и пшеницы им насадил…
Они вполне благоденствуют - сменилось уже восемьдесят три поколения. И число их так сильно выросло - почти всё раскопано в последние двадцать лет, за счёт числа…
Так, с сурками-сусликами-луэками, вроде, понятно, подумал варвар. Вот уж кто действительно не проболтается о древнем кладе никогда и никому… Но есть кое-что, не совсем вяжущееся с этим гладким рассказом!
- Значит, говоришь, нет никакого Духа-Хранителя… Хм! А что же это тогда за пещера вон там, наверху, которую ты завалил всеми этими обломками сто лет назад? - указующий перст Конана безошибочно ткнул вверх, туда, где он уже давно приглядел тщательно заделанное и замаскированное под цвет скалы большое отверстие.
Но маг даже ухом не повёл, а варвар так надеялся, что поймал-таки, наконец, проходимца за хвост. А проходимец, похоже, заготовил ответ заранее:
- Ах, это. Нет, это не то, о чём ты подумал.
Там был просто алтарь, посвящённый Птице-Богу. Ну, там, беркуты всякие, орлы… Я плохо в этих хищниках разбираюсь. В них хорошо разбираются луэки. Это они и попросили заделать эту дыру, и оградить их от нападений с воздуха. Ну я и сделал, как они просили. Так что теперь здесь птиц нет. Это тоже входит в наш с луэками договор. Правда, это было не сто, а где-то семьдесят лет назад, когда здесь появились гнездовья… А как ты узнал про пещеру? - как бы невзначай поинтересовался Рэско-Альфэдр, не меняя тона и вроде бы равнодушно.
- А очень просто, - во вранье, раз уж на то пошло, Конан мог бы поспорить с любым самовлюблённым магом, считающим всех остальных наивными дурачками и простаками, - вон же видны закрывающие вход камни и глина. Они другого цвета, чем камни вокруг! И пятно входа слишком гладко выровнено. Настоящие скалы такими ровными не бывают!
- Ну и зрение у тебя! - поразился маг, - Острее, чем у беркута!
- А то!.. Я же сказал тебе - я - первосортный товар! Но это ещё ерунда. А вот ночью я и вправду вижу почище любой кошки! - и это была правда, но киммериец знал, что маг ей не поверит, посчитав очередным пустым бахвальством жадного наёмника, - Лучше скажи, что ты теперь намерен делать?
- Как - что? То есть… - маг действительно растерялся, и не от резкой смены темы разговора, - А как же траншея? Разве ты не собираешься закончить её? Ведь мы же договорились?..
- Ах, договорились? Ах, докончить? После всего твоего вранья, и всего того, что здесь произошло, и может произойти? Я и так чувствую себя гнусным убийцей! Кто даст мне гарантии, что рассказанное тобой только что - правда?! А вдруг, если я пущу воду в долину, мы все взлетим на воздух, почище, чем на настоящем вулкане?! Уж я-то знаю, что такое подземный жар котла Муспел! Все эти горы растают, словно жир на сковороде! Да и мы… Вместе с твоими луэками!
- Но Конан… Умоляю тебя! Ведь я не смогу дорыть всё это! Это последнее моё тело совсем слабо физически! Да и долговечно оно лишь потому, что стареет лишь тогда, когда я напрягаюсь. Я на самом деле слабее ребёнка! - Конан подумал, что хоть это похоже на правду: ведь он помнил, с каким трудом чародей грузил мешки с солью - а в каждом было не больше сорока фунтов. Да и когда он тряс мокрого Рэско за грудки, создавалось ощущение, что в руках тряпичная кукла, а не трёхсотлетний прохиндей и мерзавец. Впрочем, от этих чародеев ожидать можно… Всего!
- Да и не обязательно тебе доводить дело до пуска воды. Убери вон те большие плиты из русла реки, и доведи траншею вот до сюда! И уезжай себе восвояси! А уж с такой тонкой перемычкой мы с луэками сами управимся. Ведь Стражей больше нет!
- А почему ты не хочешь теперь всю траншею поручить луэкам? - с бросающимся в глаза подозрением поинтересовался варвар.
- Ну… во-первых, это будет гораздо дольше, а во-вторых, их лапки не так хорошо приспособлены к острым осколкам гравия, как кирка и лопата!
И этот неисправимый враль хочет, чтобы он поверил, что им движет любовь к суркам?! Нет, определённо роль идиота-жадины Конану удалась… Не будем же разочаровывать почтеннейшую публику. Мотнув головой, варвар сердито буркнул:
- Две тысячи!
- Но Конан!!! Как ты можешь! Ведь это просто… Непорядочно! Мы же договорились…
- На твоём месте, Альфэдр-стигиец, я не слишком-то разорялся бы насчёт порядочности! Хоть я и наёмник - но не убийца! Но дело сделано… Две тысячи!
По перекошенной роже горе-мага Конан понял, что вот уж угрызений совести, или столь повышенной чувствительности от дремучего варвара тот не ждал. Впрочем, вскоре он быстро сообразил, в чём дело - очередной предлог поторговаться…
Рэско легко включился в эту игру:
- Ну послушай, Конан!Две тысячи - за жалкий кусок этой дамбочки!.. Особенно теперь - когда уже никто её… Да и кроме того, две тысячи - это почти всё, что у меня есть! Я с таким трудом скопил их за долгие годы! И мы договаривались…
- Слушай, не считай меня уже совсем придурком! Чтобы маг - и с трудом скопил деньги!.. Ха! Да, смешно. И договаривались мы совсем в других условиях. Ты, если вспомнишь, первый наворотил гору вранья!
- Ну, виноват, извини ещё раз. Просто я подумал, скажи я правду - не захочешь ли ты сам завладеть… сокровищем… Попросту убив меня!
- Хм, такая мысль кажется мне привлекательной! - плотоядно ухмыльнулся варвар, - Но она плохо вяжется с моей честью! - многозначительная пауза…
- Честью простого наёмника! - выразительно глянув на мага, Конан подчеркнул последние слова, как бы противопоставляя свою честь - чести магов вообще, и Рэско-Альфэдра в частности, - Да и руки марать не хочется. Что же до сказочек про сокровища огненных пещер - нет, я предпочитаю конкретное полновесное золото. Тем более, тебе оно вроде и ни к чему: скоро ты ведь получишь свои «неисчислимые» богатства! Подумаешь, действительно - жалких сто-двести лет! - он презрительно фыркнул.
- Ну хорошо. Хорошо. Я согласен. - подозрительно легко уступил маг, доказав, таким образом, что, во-первых, две тысячи явно не «почти всё», что у него есть, а во-вторых, что способ устранения Конана у него давно продуман.
И вообще, подумалось киммерийцу, этот Рэско что-то уж чересчур равнодушен к его оскорблениям и прямым провокациям. Другой маг (да и не-маг!) уже давно полез бы в бутылку, стараясь ухлопать грубого дикаря, или хотя бы примерно наказать. Этот же или вообще не придавал словам простого смертного никакого значения, или самолюбие его с детства не получало достаточного стимула, чтобы стать как у нормального стигийского мага - то есть непомерным.
Однако восполнять такой пробел в его воспитании Конану было не с руки. Самооценка мага - личное дело мага. А вот недооценка мага Конаном – недопустима!
- Ты, конечно, прав - ты мне нужен, а золото - золото восполнимо. Но Конан - ты теперь знаешь мою тайну. И если не ты, так другие, не столь порядочные… э-э… люди, могут захотеть отнять у меня моё сокровище!
- «Ты, небось, хотел сказать: воры и прохвосты! Каким, всё же без сомнения, ты считаешь и меня!», - подумал про себя варвар, но чародея не перебил, только хмурясь.
- Я прошу тебя лишь об одном: не рассказывай о нём никому! Пожалуйста, - Конан-киммериец, я прошу тебя - не рассказывай! Ведь мне и вправду - ждать и ждать! Обещаешь?
- Ладно, чёрт с тобой! Считай, договорились! - буркнул варвар, - Обещаю не рассказывать! Мне-то в этом деле… Тоже гордиться и хвастаться особенно нечем.
- Спасибо! - отозвался маг с признательностью улыбнувшись, и кивнув головой, - Я знаю - на твоё слово можно положиться! Ведь я и правда - много расспрашивал и знаю о тебе.
- «Да, на моё-то положиться можно, в отличии от твоего!» - подумал Конан, грозно поглядев на Рэско, но вслух ничего не сказал, а лишь кивнул.
Затем он принялся собирать разбросанные инструменты - подошло время обедать.
Да и трудяг-тирригов надо было бы помянуть добрым глотком вина.
После обеда и небольшого отдыха дело пошло быстрее - Конан снял с себя всё, даже пояс и ремни с мечом, оставшись лишь в сапогах. (Разумеется, с заткнутыми за голенища двумя кинжалами для метания. Опасаться теперь кроме Рэско-Альфэдра было некого, и Конан надеялся, что если дело дойдёт до арбалета, над которым он неплохо поработал, козыри окажутся отнюдь не в руках мага. Ведь вряд ли чародей решится в открытую достать оружие, если он и вправду наводил справки о варваре. Ха-ха. Скорее надо, учитывая подлый и коварный характер магов вообще и Рэско в частности, ждать стрелы - в спину. Ну, или ещё какой-нибудь магической дряни.)
Поскольку наплыва женщин не ожидалось - впрочем, ему не помеха, даже если б и ожидалось! - чувствовал себя Конан свободно, с громким рычащим выдохом махая киркой.
К вечеру прокопать оставалось меньше пяти футов, и Конан прикидывал уже, как убрать облицовочные плиты из русла. Для этого пришлось использовать всех четырёх лошадей, два толстых бревна и здоровенный канат, который магу пришлось-таки сотворить для варвара. Тем не менее, на уборку двух тяжеленных плит, даже обкопанных по периметру, ушло всё утро следующего дня.
С помощью лошадей же киммериец оттащил пониже в долину разрубленные на несколько кусков тела несчастных Стражей-землекопов, сожалея, что не может их похоронить, и ещё больше - об их безвинной смерти. Но сделанного не вернёшь. Хотя, ей-богу, если бы белые трудяги были бы живы, он и вправду предпочёл бы зарыть траншею, прикончить трусливого враля, и спокойно убраться восвояси.
Однако он ведь и так не собирался успокоиться, докончив канал, и получив деньги.
Он не был бы Конаном, если бы не вернулся, и не увидел своими глазами, чем же в действительности закончится история с затоплением загадочной долины. Что же на самом деле скрыто там, под толщей земли и песка?
Не может быть, чтобы такое ничтожество, как Рэско-Альфэдра интересовало одно только богатство, пусть даже и несметное! Нет, стигийские маги не особенно жалуют золото и драгоценности! Они предпочитают силу и власть! А их даёт только древнее волшебство… Обычно. Вот и поглядим!
К ужину Конан довёл всю работу до конца.
Толщина перемычки у расчищенного им восьмифутового русла не превышала теперь и фута, а глубина слоя воды в траншее должна была составить не менее трёх футов - не много, и не мало. Как раз, прикинул он про себя, удобно, чтобы перекрыть валунами и плитами, в случае, если что пойдёт не так - наверняка маг об этом подумал.
Испротил Конан при этом ещё всего две лопаты. И одну кирку.
Рэско-Альфэдр, успевший после обеда пошарить в фургоне, и явно убедившийся в неисправности арбалета, починить который не помогло бы никакое волшебство, своим мрачным видом лишний раз доказал, как опасно поворачиваться к нему спиной, и вообще, недооценивать или доверять. Впрочем, Конан и виду не подал, что это заметил.
Когда чародей убедился в полной готовности канала к пуску воды, они с вымывшимся напоследок в речке Конаном вернулись в лагерь. Здесь маг попросил варвара подождать, занявшись ужином, пока он, то есть Рэско, сходит в пещеру за платой.
Конан, полный дурных предчувствий, внешне, тем не менее, проявил полную беззаботность, и даже позволил себе пошутить, спросив, не помочь ли магу в таком трудном деле - считать его научили ещё в детстве! Да и носить тяжести он мастак! Маг, насупясь, попросил киммерийца не затрудняться, обещав справиться самостоятельно, и гордо удалился, погоняя лошадей, которых вновь запряг в фургон.
Конан, разумеется, был не настолько наивен, чтоб действительно заниматься ужином.
Осторожная слежка помогла выяснить, где находится берлога мага - оказалось, всего в пятнадцати минутах ходьбы - пещера, в которой тот держал, очевидно весьма давно, золото, и все свои наиболее ценные и нужные причиндалы. И хотя тьма, царившая внутри, скрывала мага и всё остальное, звуки позволяли варвару безошибочноопределять, что происходит в логове коварного нанимателя.
С полчаса Конан терпеливо ждал, когда маг вдоволь набурчится, отсчитает, и снова набурчится, а затем волоком дотащит тяжёлый мешок до фургона. По прикидкам киммерийца, две тысячи должны были весить не меньше пятидесяти фунтов, но желания выйти и помочь обливающемуся потом стигийцу у него даже на минуту не возникло, впрочем, как - отдадим ему должное - и мысли пристукнуть чародея и ещё пошарить в его пещере.
Он предпочёл бегом вернуться в лагерь, и поужинать, от души приложившись к очередному бурдюку (справедливости ради надо сказать, что практически всё «выпитое» варвар, опасаясь яда, попросту вылил в реку, компенсировав недостачу жидкости в организме и бурдюке чистой водой).
Появление фургона с мешком, и запыхавшегося Рэско полупьяный киммериец приветствовал весело и бурно. Монеты он, однако, тщательно пересчитал, не постеснявшись особо стёртые или подозрительные попробовать «на зуб».
Прощание не было ни тёплым, ни дружеским.
Уже в сумерках, нагрузив на свою лошадь мешок с продуктами и золотом, бурдюки с вином и водой, и отказавшись «в последний раз переночевать», Конан отбыл в обратном направлении, ещё раз заверив Рэско, что тому не о чем беспокоиться - слово Конана твёрдо, как скала!
Чародей, провожая варвара, с явным нетерпением поглядывал на дамбу, тоже уверяя, что не вскроет перемычку, пока варвар не отъедет на «безопасные миль десять!», то есть, не раньше, чем утром. Оба друг другу не верили. И оба имели на то основания.
К счастью, лощина, по которой они прибыли, была вполне извилистой. Отъехав от перевала мили на две, Конан убедился, что маг не может больше его видеть или слышать, после чего, сбросив прямо среди дороги мешок с продуктами, и бурдюки, пустил свою вначале попротестовавшую было лошадь (вот наивная - упрямство, конечно ей не помогло!) в бешенный галоп, понукая её и нещадно нахлёстывая, словно за ним черти гнались.
Проскакав мили три, он решил не рисковать больше, и остановившись, забросил мешок с золотом на какой-то камень. После чего… Не менее быстро погнал лошадь обратно!
Он даже оглядываться опасался - чтобы не ослепнуть!
Отъехав не меньше, чем на полмили от мешка, он заехал за большую скалу и приготовился терпеливо ждать, спешившись, и успокаивая опасливо косящую и тяжко дышащую лошадь.
Но ждать пришлось не больше двух минут.
Теперь Конан точно знал две вещи: оставлять в живых такого свидетеля маг не собирался ни при каких условиях. И - заклинания, подслушанные варваром у пещеры действительно сродни тем, что чародей творил при установлении защитного круга для ночёвок. Только посильнее.
Во всяком случае, полыхало здорово: можно было с уверенностью сказать, что и из долины, где остался маг, багровое зарево было отлично видно.
Доехав уже не торопясь до мешка с едой и бурдюков - в обеих тоже была вода, самолично набранная Конаном из реки! - варвар спрятал их за большим камнем, стреножил лошадь, и пустил её пастись туда, где ещё была какая-то чахлая травка.
Он искренне надеялся, что бедному животному не придётся ждать его больше двух-трёх дней. Сам же варвар налегке, но в полном боекомплекте, отправился закончить кое-какие дела в долине, и вернуть кое-какие долги…
Маг был настолько уверен в жадности и глупости дикаря-варвара и силе своих заклинаний, что даже не дал себе труда съездить убедиться, сожгли ли заговорённые монеты его беспечного и «варварски-примитивного» высокооплачиваемого землекопа.
От всё ещё стоящего на том же месте фургона Конану с его кошачьим зрением была прекрасно видна вся долина и направляющаяся к отвалам земли в её центре фигура на лошади милях в четырёх: очевидно, чародей выехал сразу же, как только увидел зарево там, где и ожидал его увидеть. В гибели горе-наёмника он явно не сомневался… Ну-ну.
Взошла луна. Конана она застала на скалах, выше невскрытой ещё дамбы футов на триста, в непосредственной близости от пещеры «Духа орлов-беркутов».
Варвар действовал в духе мудрой поговорки древних: в том смысле, что «враг моего врага - мой друг», проворно махая любимой киркой, выколупывая слой глины и щебня, маскирующий жерло. Но убить он хотел двух зайцев сразу: освободить возможного союзника, и, главное - подготовить себе хороший и надёжный наблюдательный пункт.
Рука была набита, и дело шло споро. Вскоре пошли крупные камни. Конан смело выкатывал их и отпускал кувыркаться, подскакивая, вниз по склону: он знал, что от поселения луэков маг ничего не услышит, а если и услышит - не придаст значения. Ведь единственный свидетель, который мог бы как-то помешать теперь осуществлению его планов, уже - как наверняка думал маг - мёртв, сожжён и развеян по ветру!
Конан работал так, как не работал даже при прокладке траншеи, не обращая внимания на заливавший глаза и тело едкий пот, и хлопающие по спине ножны, всей силой титанических мускулов ворочая огромные камни, завалившие десятифутовое круглое отверстие пещеры явно искусственного происхождения. Самые крупные валуны даже он мог убрать лишь с помощью предусмотрительно захваченного новёхонького шестифутового лома.
Одновременно он ломал голову над вопросом - то ли чародей вовсе не так хрупок, как прикидывался, то ли для этой работы он нанимал ещё каких-то дурачков, падких на золото. В последнем случае можно было не сомневаться в том, какая судьба их постигла…
Свидетелей Рэско явно очень не любил.
На расчистку ушло около часа. Вся пробка оказалась глубиной футов в десять.
В открывшемся отверстии даже Конан ничего разглядеть не мог. Непроглядный мрак скрывал таинственные недра пещеры, не позволяя определить её глубину и форму. Дух, если он и был ещё здесь, никак своё присутствие не обозначил, зажигать же огонь, и рассматривать местные достопримечательности варвар уж точно не собирался - зная, что уж свет-то наверняка выдаст его - пещера высоко, и маг его увидит и издали.
С другой стороны, рассматривать сейчас древние алтари и прочие детали Конану было и ни к чему. Он и так получил то, к чему стремился: вид на реку, дамбу и всю долину был великолепен. Пещеру явно соорудили там, где надо. Этот Дух, или его почитатели знали, что делали.
Хотя хозяин, как упоминалось, никак не отреагировал на появление запыхавшегося и пропотевшего Конана, тот посчитал невежливым не поздороваться на всякий случай с возможным будущим союзником:
- Приветствую тебя, о почтенный Дух этой пещеры!
Прости меня за незваное вторжение, но клянусь бородой Крома, я не желаю тебе зла! Я лишь хочу кое за кем и кое за чем понаблюдать из твоего убежища. Обещаю уйти отсюда сразу, как увижу и узнаю то, зачем сюда пришёл! Ты не возражаешь?
Ответа он, разумеется, не получил.
Да и очень удивился бы, если б получил! Брехун Рэско.
Хотя, если хорошо подумать, для чего-то же он эту пещеру заделывал! А стигийский маг просто так никогда ничего не сделает.
Ладно, может, днём станет видно, что внутри, тогда и выяснится всё.
А сейчас надо быть повнимательней - похоже, представление началось!
Вначале возник на пределе слышимости странный звук, постепенно усиливающийся. Такой Конан слышал лишь однажды – когда в Зембабве встретился с тучами кочующей саранчи, степным пожаром выедавшей всю зелень, встретившуюся на пуки…
Затем, казалось, вся заливаемая призрачным пепельно-молочным светом луны долина, пришла в движение.
Волна за волной словно пробегали по ней по направлению к Конану. И вдруг он понял, что это за море возникло и бушует там, у раскопов, и несётся неудержимым потоком сюда, с рёвом и грохотом приближающейся лавины.
Это поистине неисчислимым воинством бежали миллионы и миллионы…
Сусликов!
Такое зрелище вряд ли когда-нибудь сможет он увидеть ещё раз! Да и вообще - кто-нибудь! Ну и силищу собрал здесь Рэско!..
Крохотные отсюда тельца, сливаясь на большом расстоянии в единую живую массу, могучими потоками накатывали на перевал, и здесь, распадаясь на отдельных зверьков, стремительно покидали долину. Звук их передвижения больше всего походил на топот табуна диких коней, хотя, конечно, суслики не обладали ни их скоростью, ни твёрдыми копытами. Поэтому и не нависало над их стадом туч пыли, и ничто не мешало варвару наблюдать грандиозное зрелище.
Захлёстывающее перевал серо-стальное море казалось живым и разумным. Впрочем - ведь так оно и было!
Великий исход продолжался часа полтора.
Напуганные шумом и таинственным движением, две оставшиеся у фургона лошади, которых маг даже не потрудился распрячь, сорвались с упряжи, и ускакали в долину в самом его начале, быстро обогнав армию зверьков, так что теперь никакие другие звуки не мешали слушать мерный дробный гул тысяч и миллионов лапок.
Но вот наконец последние серо-серебристые в свете поднявшейся вертикально луны, словно живые капли ртути, шкурки, скрылись за перевалом.
Конан подумал, что зря он стреножил свою несчастную лошадь. Вряд ли её обрадуют орды грызунов, наводнившие сейчас лощину и дорогу. Ведь мечущееся в панике животное может запросто сломать свои хрупкие ноги. Придётся тогда его прирезать, чтоб не мучилось, и до Сараканды добираться пешком. Ну и ладно. Всё равно за четыре дня он туда доберётся, как бы там ни было.
От мрачных мыслей, и воспоминаний о благах цивилизации Конана отвлёк чародей.
Рэско-Альфэдр прискакал галопом. Видать, осмотр катакомб полностью его удовлетворил, и ему не терпелось начать.
На его свист из темноты выскочило сотни две зверьков - крупных и резвых.
Конан не услышал приказа, но суслики быстро стали рыть и растаскивать по периметру узкую перемычку, и так держащуюся на честном слове.
Киммериец улёгся поудобней. Разглядеть его чёрную шевелюру на фоне тёмного отверстия невозможно: эта сторона скалы оставалась в глубокой тени. А звуков он теперь не издавал. Ведь он - вор-профессионал.
Но он - мыслящий и наблюдательный вор-профессионал. Наёмник. Воин.
Несмотря на все перипетии своей судьбы и сотни схваток лицом к лицу с врагом, он, однако, всегда чувствовал, что какие бы ещё приключения не выпали в будущем на его долю, oн - способен на большее, чем просто махать мечом. Он может увлечь за собой, сплотить людей. Может руководить ими. Подсознательно он уже знал, к чему стремится, и чего в конце концов добьётся любой ценой - своего Королевства. Короны.
Но это - дело будущего. Очень отдалённого, полного жестоких битв не на жизнь, а на смерть, приключений, путешествий, пирушек и прекрасных женщин, будущего. И чем больше он увидит, узнает, поймёт - тем мудрее сможет Править!..
И вот близка, наконец, развязка этого приключения. И он не пропустит ничего!
Перемычка продержалась минут двадцать.
Хлынувший в прореху поток унёс нескольких луэков, замешкавшихся внизу траншеи.
Впрочем, они быстро выплыли, и варвар разглядел их сразу уменьшившиеся, облепленные мокрой шерстью тельца, выбиравшиеся на крутые откосы траншеи, и более пологие - в старом русле, идущем к долине. Они сердито чихали, и ожесточённо отряхивались.
Похоже, никто не погиб. Да и хорошо - Конан невольно жалел бедняг, горбатившихся на жестокого мага восемьдесят три поколения!..
Около сотни сусликов подбежав, окружили Рэско, он что-то им сердито ответил - скорее всего, отказал в чём-то, и они поспешили покинуть долину, вслед за своими сородичами скрывшись за перевалом.
Киммериец прекрасно понимал, почему предусмотрительный Рэско позволил луэкам спасти свои шкурки: такие свидетели всё равно никому ничего рассказать не смогут. Да и вдруг понадобятся ещё что-нибудь раскопать…
Вода, разлившаяся за его траншеей довольно широким потоком по сильно сглаженному временем старому руслу, а затем и по долине, медленной, но неутомимой блестящей лентой продвигалась вперёд - к раскопам.
Рэско, пытавшийся было ещё расширить проран с помощью лопаты, бросил это дело, поскользнувшись, и едва не нырнув в поток. Ругался он даже похлеще Конана. Варвар постарался запомнить особо цветистые обороты на нескольких языках.
Но в стараниях мага не было необходимости: вода всё сделала сама, понемногу размывая веками охраняемое и бережно укрепляемое и пестуемое тирригами, прочно сцементировавшееся тело осиротевшей дамбы. Рэско ходил вокруг неё, не проявляя стремления ехать к раскопам.
Однако, несмотря на усилившийся поток, прошло часа два, прежде, чем первые струи достигли тоннелей и колодцев, и устремились вниз.
Об этом событии возвестили толстые струи белёсого пара и глухие звуки взрывов.
Постепенно усиливаясь, они вскоре и вправду напоминали извержение вулкана, с той лишь разницей, что красных, медленно движущихся языков лавы здесь не было.
Такая какафония, с новыми струями шипящего пара и выбросом камней и земли, продолжалась минут пять. Затем, наверное, воды стало больше, и отдельные взрывы слились в непрерывный мощный гул. Скала под Конаном вначале еле заметно, а затем всё сильней и сильней задрожала и зашаталась. Теперь Конан не был уверен, не началось ли и вправду, настоящее извержение спящего в глубине вулкана! Грохот и рёв просто оглушали!
Огромное облако пара поднялось прямо к небесам, закрыв весь центр долины!
Вдруг из глубины пещеры позади него донёсся ещё более грозный и сердитый рёв.
Варвар, повинуясь инстинкту, бросился, прямо как лежал, головой вниз и вперёд, со всей возможной скоростью.
И вовремя!
Несколько неубранных обломков разобранной им баррикады вылетели из пещеры, словно картечь из жерла пушки! Вслед за ними оттуда ударил толстый луч ярчайшего белого света, за долю секунды достигший места катаклизма в пяти милях, и пропавший в густом серо-белом облаке, клубившемся над этим местом.
Конан, кубарем катившийся по крутому откосу скалы, приветствовал пробуждение Духа пещеры отнюдь не дифирамбами. Наконец ему удалось встать на ноги и продолжить спуск более привычным способом, на бегу придерживая болтавшийся меч.
Маг, всё ещё стоявший у дамбы, но теперь развернувшийся на шум, встретил появление как Духа, так и Конана тоже не радостными приветствиями.
Впрочем, будь это и так, взаимности он, по крайней мере, от киммерийца, всё равно не дождался бы.
Поэтому после неизбежных взаимных оскорблений Конан просто выхватил верный меч, и попытался отрубить голову с самыми подлыми, трусливыми и изворотливыми мозгами, с которыми он когда-либо имел дело.
Но и у чародея была в рукаве парочка сюрпризов.
Меч не смог даже приблизиться к его телу, отскакивая от невидимой преграды футах в двух от скрестившей руки на груди фигуры.
Издевательский смех чародея, вдруг начавшего расти прямо на глазах, заглушил даже непрекращающийся гул и грохот:
- Дурачок из Киммерии!.. Неужели ты и вправду думаешь, что сможешь убить меня?.. МЕНЯ!!! Ха-ха-ха!
Да ведь со мною сила Отца-Нэга, и Дух Ширвана! И отправленные к праотцам души сотен убитых идиотов, купившихся на мой беспомощно-наивный облик! Неужели ты думаешь, что за сотни лет я не встречал таких - правдолюбцев, или наивных хитрецов?!
Жалкая смертная козявка вроде тебя не может даже поцарапать моего мизинца!
Знаешь, довольно смешно было наблюдать за всеми твоими детскими хитростями и наивными фокусами, как с арбалетом, или обыском повозки… Для меня это было тоже, вроде развлечения!
Однако хватит. Мои силы и способности даются мне не даром. Больно много чести - тратить их на тебя! - Чтоб глядеть в лицо мага Конану приходилось уже высоко задирать голову, удивляясь, как это чародей вырос футов до шестидесяти, и растёт ещё.
Гигантская рука вдруг зацепила и железной хваткой сдавила тело варвара.
Он изо всех сил бил мечом, но с тем же успехом можно было рубить скалу! Какжалкий червяк извивался он в пятифутовой ладони.
Огромные, горящие ледяным синим пламенем глаза приближались к нему, заполня весь горизонт, и всё глубже проникая в его душу, его разум, замораживая, лишая воли и отнимая последние силы. Рука сжималась всё сильнее, словно огненными кольцами гигантской анаконды сдавливая тело, трещали могучие мышцы, сознание из последних сил боролось за жизнь, и хрустели кости, уже не способные противостоять чудовищной силе чародея. Только могучая воля не давала Конану потерять сознание.
Но уже не оставалось сил не то что проклинать Рэско - а просто дышать!
Маг явно наслаждался страданиями и беспомощностью Конана, из рук которого выпал даже верный меч. Рост чародея достигал теперь футов ста, и он продолжал понемногу увеличиваться, держа варвара на уровне своих глаз.
- Как я рад, что могу ЛИЧНО разделаться с тобой! - рёв могучей глотки болью отдавался в ушах, - Ты оказался хитрее и опасней, чем все прочие кретины-наёмники, которых я использовал! Но от смерти это тебя не спасёт! А я - Я! - буду властвовать над миром!
Да, жалкий глупец - знай, что здесь - под этой долиной - Ключ!
Ключ к силам и тайнам Богов! И я - новый Бог! Новый Властелин Вселенной! И помешать мне теперь, когда я освободил Хозяина, не в силах никто! Жаль, что ты не застанешь новой эры… Эры нашего - вернее, Моего торжества над всем этим Миром! Новый Бог установит в нём Новые Порядки и Законы!..
Звон в ушах уже заглушал хвастливо-напыщенные фразы.
Конану уже начинало казаться, что сейчас из него во все стороны брызнет кровь, как сок из спелой виноградины в давильне. Но он, даже поняв тщетность своих усилий, продолжал из последних сил бороться, пусть это и ему самому напоминало жалкие попытки воробья, оказавшегося в лапах кошки.
Жестокой кошки.
Чернота, застлавшая уже взор варвара, вдруг взорвалась ярчайшей бело-жёлтой вспышкой. Ещё не успев осознать, что случилось, он обнаружил, что тиски смертельного захвата исчезли, и он… Падает!
И падал он, ох, долго!
От превращения в лепёшку его спасло только то, что он плюхнулся в самую середину тридцатифутовой речушки. И хотя глубина её теперь не превышала пяти футов, этого, и толстенного слоя ила на дне хватило, чтобы смягчить удар. Он даже не потерял сознания. Но воды, конечно, нахлебался от души.
Отплёвываясь, и задыхаясь, Конан вырвался на поверхность, и кое-как дополз до берега - плыть или идти он ещё не мог: всё тело невыносимо болело, и, казалось, ни одной целой кости в нём не осталось! С каждым вдохом грудь его наполнял огонь - интересно, осталось ли у него хоть одно целое ребро, или они все вбиты и вколоты в его растерзанные лёгкие?..
Тем не менее он выполз из воды на сушу. Липкий чёрный ил, в который он нырнул ногами и задней частью спины (назовём это место так), оставлял за ним хорошо видимый жирный след.Продвинувшись, наконец, до верхушки дамбы, он оглядел долину.
Да, посмотреть было на что!
На переднем плане - буквально в десяти шагах - со страшными душераздирающими воплями, корчась, умирал Рэско-Альфэдр.
Он был снова нормального, человеческого размера, и, закрыв лицо руками, катался по земле, пытаясь сбить странный бело-жёлтый огонь, со всех сторон ровным слоем - дюйма в три - покрывавшим его тело.
Боль была явно нечеловеческая, да и действие огня сильно впечатляло постороннего свидетеля - не хуже, чем отчаянные крики и страшные проклятья жертвы.
Плоть мага словно испарялась, делаясь всё тоньше и тоньше. Вот уже показались и рёбра, и кости черепа. Крики прекратились - наверное, сгорели язык и гортань, но трепыхаться и вздрагивать страшная кукла не перестала вплоть до того момента, как догорели внутренности и кости позвоночного столба, исчезнувшие последними.
На заднем плане этого тошнотворно страшного зрелища вообще происходила катастрофа вселенского масштаба: зарево огромного огненно-белого шара видно, наверное, было на всю Стигию и Шем. Диаметром он превосходил две мили, и медленно погружался вглубь почвы долины, постепенно скрываясь из глаз. И только когда последние отблески его верхушки исчезли под поверхностью, и гул и грохот затихли, Конан понял, что ещё ночь - вокруг стало черным-черно.
И только далёкие звёзды равнодушно взирали на чуждую им крохотную планетку.
Присутствие этих крохотных искорок на своих местах показалось киммерийцу даже странным и неожиданным, после сильнейшего землетрясения и чего-то вроде извержения наоборот, после которого исчезли все нагромождённые луэками терриконы и отвалы. Пар и облако пыли тоже рассеялись.
Наступившая после катаклизма тишина и даже обдувший его истерзанное тело лёгкий ветерок не принесли Конану успокоения. Что-то ещё должно было произойти с ним. Инстинкт безошибочно говорил ему - это ещё не конец!
Тайна страшного места должна открыться ему!
Привстать и осмотреться сил не было, но он и так видел: руин или насыпей не осталось и следа! Центр долины являл собой подобие пустыни, или, скорее, дно пересохшего океана - ровная гладкая поверхность. Не за что даже глазу зацепиться. Но вода продолжала, мирно журча, литься через прокопанный Конаном канал. Варвар снова с подозрением огляделся кругом и тщательно вслушался в звуки восточной ночи…
Да, он оказался прав - закончилось ещё не всё.
От центра долины к дамбе за кратчайший миг проскочил тот пучок света, что (кажется, это было месяц назад!) вырвался из пещеры, столь удачно размурованной предусмотрительным киммерийцем.
Раньше, чем удивлённый Конан успел вобрать в свою горящую огнём грудь один вдох, дамба вновь оказалась цела, и вода, тёкшая до этого в долину, вновь струилась только в реке. Уровень потока там опять поднялся…
Столб огня совершенно беззвучно исчез в пещере.
Зато перед Конаном возникли два красных глаза.
А может, это были и не глаза - а просто блики огня?
Впрочем, надеяться на это глупо. Разрушитель дамбы горестно застонал, перевернувшись на спину, и приготовился держать ответ за содеянное…
- Приветствую и тебя, Конан из Киммерии, - словно отвечая на его три часа назад произнесённое приветствие, прошелестел тихий, приятного тембра, отчётливый голос, - Я не обижен тем, что ты провёл какое-то время в моей пещере. Но я расстроен тем, что ты сломал тирригов, и помогал моему врагу.
- Прости. - преодолевая мучительную боль в груди, Конан нашёл в себе силы выдохнуть ответ, - Всё, что я могу сказать в своё оправдание - это то, что я не знал, да и до сих пор не знаю, что здесь происходит! И мне очень нужны были деньги…
- А, деньги! Да, понимаю - это то, чем Фармер заманил сюда первых копателей!
К сожалению для них, мне пришлось уничтожить плоды их тяжкого труда. Впрочем, так же, как и вторых. Но этих деньги, кажется, не интересовали.
- Да уж… это точно! Сусликам они ни к чему!
- Суслики. Вот как. Сами себя они именуют луэками. К счастью эти создания не погибли как те, первые. - голос не очень хорошо передавал эмоции, и был, скорее, сух и равнодушен, но сейчас Конану показалось, что он расслышал в нём следы сожаления. Может, у него есть шанс остаться в живых? Пощадит ли его странный Страж заколдованной долины? Об этом он и поспешил спросить, с прямолинейностью честного храброго воина:
- А как ты намерен поступить со мной?
- Что ты имеешь в виду, Конан? Как я должен поступить с тобой?
- Ну… Я имею в виду - ты не убьёшь меня? - вот это да! Похоже, этот Дух-Страж абсолютно равнодушен к его судьбе! Повезло ему, или… Нет?!
- Нет, сейчас в этом нет необходимости. Я не уничтожу тебя, пока ты тоже не попытаешься, уже сам, добраться до Уулайлэйха.
- Вот уж нет! Я этого не собираюсь делать! Ни за что на свете!..
- Прекрасно. Значит, я не уничтожу тебя, и не буду препятствовать тому, чтоб ты ушёл отсюда. - это звучало… Как правда!
- Приятно слышать! - у Конана гора упала с плеч, и он поморщился от резкой боли в груди, возникшей от его невольного вздоха облегчения, - Я бы и вправду убрался отсюда побыстрее. Но, боюсь, в таком состоянии смогу сделать это нескоро. И - только ползком!
- Ах вот что. Я могу починить тебя. Конечно, если ты не против. - как просто и буднично это прозвучало!
Впрочем, может для этого Духа это - и впрямь - просто?!
- Я - не против!!! Клянусь потрохами Бэла, я не против! - Конан был готов на всё, только бы избавиться от страшной боли, тисками сжимавшей его искалеченное тело сейчас, когда прошёл нервный подъём, и усталость и отчаяние навалились вовсю. Он даже не подумал, что Дух может обмануть его и добить, как наверняка поступили бы люди и волшебники.
Те уж никогда не оставили в живых беспомощного возможного - пусть только возможного! - врага!
Но этот Дух явно был не из таких. К счастью.
Сияние окружило варвара. Вначале он вздрогнул, когда миллионы крохотных невидимых иголочек стали чуть покалывать всё тело, проникая всё глубже, но затем расслабился - жечь его точно не собирались. И если бы Дух хотел его просто убить, он не стал бы разводить с ним разговоров, а так и сделал бы. Ведь, похоже, силы и возможности его огромны.
Кололо и шевелилось теперь и внутри тела. Конан ждал, боясь поверить в чудо. Однако не прошло и минуты, как боль совершенно исчезла. Сияние угасло.
Конан был здоров! Глубоко вдохнув всей могучей грудью, варвар пошевелился.
Затем он с наслаждением поднялся на ноги, и потянулся всем своим молодым и сильным, как прежде, телом. Как приятно быть… починенным!
- Спасибо тебе, Дух! Вот это - да!.. А ведь я даже не знаю, как тебя зовут!
- Пожалуйста, Конан. Зовут меня Оффайер. Я - Страж и Хранитель.
- Спасибо, Оффайер! Ты лучший в мире… чинильщик людей! Какое наслажденье, клянусь бородой Крома! А что же такое ты всё-таки охраняешь?
- Я предпочёл бы не отвечать на твой вопрос, Конан.
- Всё, понял! - варвар поднял руки, - Вопрос снимается! Извини за праздное любопытство. Да и честно скажу тебе: в твою долину я больше - ни ногой! Никогда! Ни за какие деньги!.. Мне бы теперь туда… где побольше вина, вкусной еды и женщин!
- Ты имеешь в виду ваши города? Да, до них не очень далеко. Человек ты сильный, и за неделю, думаю, до Сараканды дойдёшь.
- Как - за неделю?! Ведь сюда мы ехали всего три дня!..
- Нет, это неверно. Сюда вы ехали пять дней. Два из них ты лежал в вашей повозке. Как мне кажется, Фармер усыпил тебя.
- Вот скотина! Ну и прохиндей! А кто он, собственно, такой, и что ему здесь было нужно? Ох, извини - похоже я что-то не то… Можешь не отвечать!
- Почему же. Я могу ответить. Правда, кто он такой, я не знаю. Ведь я контролирую только круг радиусом около двухсот миль вокруг долины. А нужно ему было освободить того, кого я здесь приставлен охранять.
- А можно спросить: давно ты здесь?
- Можно. Но точный ответ не будет иметь для тебя смысла: я здесь восемь миллионов четыреста тридцать семь тысяч двести гэввинов.
- Ты прав… Я ничего не понял. А сколько это… в наших годах?
- Приблизительно около трёх с половиной миллиардов лет. Точнее сказать трудно - продолжительность ваших лет изменяется с течением времени.
Конан озадаченно почесал в затылке. Оффайер прав: такой ответ не имел никакого смысла. Понятие «миллиард» для него - всё равно, что бесконечность…
- А часто кто-нибудь пытался… освободить твоего этого… охраняемого?
- Нет, нечасто. Обычно я охранял Защитную Оболочку только от сил природы. Проблемы с людьми у меня начались всего около двух тысяч четырёхсот сорока лет назад. Тогда в долину пришли первые поселенцы. Они-то и захотели подвести сюда воду - для полива своих полей и садов. Но вода здесь мне не нужна. И я удалил её.
Очевидно, я чего-то не учёл, и уцелевшие бежали отсюда, явившись источником совершенно неправдоподобных и ненужных мне слухов и домыслов…
С тех пор моя долина, и то, что в ней, стало легендарным. К счастью, почти всё скоро забылось. Да и я… помог этому. Впрочем, так называемые маги кое-что записали, и были упорны - всегопопыток освободить именно Уулайлэйха было сделано три. Хотя теперь я понимаю, что в самый первый раз это была не попытка освобождения, а просто жажда денег. Ведь Защитная Оболочка очень напоминает по цвету золото. Но притронуться к ней нельзя - она очень горяча. Но как я понял, жажда этих самых… денег у вас всех очень сильна.
- Да уж! - Конан не мог с иронией не рассмеяться, - А почему ты просто не объяснил этим, первым, что это - вовсе не золото?
- Тогда я считал ошибкой переговоры с людьми. Позже я понял, что был неправ. Да, переговоры, наверное, помогли бы избежать ненужных жертв. Но записанные легенды остались.
Наверное, поэтому Фармер отказался слушать меня даже в первый раз. Он слишком верил в легенду. И в свои силы. Я тоже опять допустил ошибку - надо было убить его тогда, триста лет назад. Но теперь я сделаю долину неприступной - заделаю перевал новой горой, и никто больше не сможет прийти сюда.
- Ты способен создавать горы?!
- И не только. По вашим, людским, меркам, я всемогущ. Мои силы рассчитаны так, чтобы в любых условиях сохранять неповреждённой Защитную Оболочку. А она велика. Удерживать Уулайлэйха нелегко. Поэтому я… стараюсь экономить силы.
- А… насколько велика всё же эта… оболочка? Извини - опять увлёкся!
- Ничего, этот вопрос разрешён. Оболочка простирается под всей этой долиной. И в глубину уходит миль на восемь. И она действительно не из золота.
Конан был потрясён. И, похоже, всё это было правдой.
Если, говоря с Рэско-Альфэдром-Фармером он ощущал буквально каждой клеточкой, что тот врёт, сейчас он так же уверенно ощущал, что его собеседник говорит правду. Что он просто не способен на ложь. Явно не человек. Да и какой человек проживёт три - да ещё с половиной! - миллиарда лет?!
Поколебавшись, он всё же спросил у огненных точек, всё ещё висевших неподвижно перед ним, и загадочно переливавшихся сполохами далёкого огня:
- А почему… ты всё-таки помог мне, а не уничтожил, как Фармера?
- В мою задачу не входит уничтожение людей. Скорее, наоборот - я охраняюжизнь и этот мир от уничтожения. И охраняю Уулайлэйха от того, или от тех, что, или кто хочет разбудить его, ведая, или не ведая об его истинной сущности или предназначении.
Ты явно к таким не относишься. За эти годы я был вынужден изучить людей. Ты - сдержишь обещание и уйдёшь. И не вернёшься. А поскольку ты тоже стремишься избегать ненужных жертв, ты никогда и никому об этом месте не расскажешь…
Кроме того, ты помог мне, разобрав завал. Ты был вежлив. Ты выступил против Фармера - то есть, на моей стороне. И отвлёк на какое-то время его силы и внимание. И я мог спокойно ликвидировать последствия его… работы.
Вежливостью и мужеством ты понравился мне. Конечно, завал не был препятствием для меня. Но ты ведь этого не знал. И мне вполне понятно твоё чисто человеческое желание разобраться в загадке, и отдать должок обманувшему тебя чародею. Я повторю: я уверен, что ты не захочешь разбудить Уулайлэйха и погубить свой Мир. Скорее, наоборот: ты постараешься сделать этот Мир лучше.
Рука Конана невольно вскинулась к затылку - почесать…
О таком аспекте своей деятельности киммериец как-то до сих пор не задумывался.
Он - и улучшить целый Мир? А впрочем… Почему бы и нет?!
Надо же будет чем-то заниматься в зрелые годы! Наскучат же когда-то и экзотические страны, размалёванные девочки, и чёртовы трактиры?..
Не вечно же ему гулять и развлекаться подвигами и приключениями?
Эка, куда его завело. Вернёмся на грешную землю.
- Что ж, Оффайер, может, ты и прав… Насчёт Мира, я имею в виду! Спасибо ещё раз за то, что подлатал меня и отпускаешь! Жаль только тирригов - извини, что я убил их.
- Ничего. Я чуял твоё раскаяние… А починить их будет не труднее, чем тебя.
Конан открыл рот, подумал. И снова закрыл его. Покачал головой.
Подойдя к тому, что осталось от мага, он брезгливо носком сапога поворошил жирный пепел. И всё же решился спросить:
- Послушай, уважаемый Хранитель! Не позволишь ли ты мне перед уходом осмотреть пещеру Фармера? Вдруг я найду там что-то полезное для меня?
- А, деньги? Осмотри, конечно. Я думаю, тебе стоит захватить с собой и вот это, - перед Конаном из-под пепла поднялся маленький предмет странной формы, - С помощью этого маг управлял маленькими копателями. Ему он больше не нужен, а тебе может пригодиться. Да и не хотелось бы, чтобы он попал в руки… Недостойного.
Конан протянул руку и взял висящий в воздухе маленький череп суслика.
Он был очень похож на настоящий. Варвар завернул его в тряпицу и сунул в мешочек, заменяющий ему кошелёк.
В голосе, вновь зазвучавшем, Конану почудились грустные нотки:
- Теперь, когда мы обо всём договорились, настала пора прощаться.
- Да, наверное. Прощай, Оффайер! Удачи тебе! И… спокойной работы!
- Прощай, Конан! Спасибо за добрые слова. И тебе - Удачи!
Два огонька пропали, и из недр пещеры раздался тихий звук - словно вздохнул великан.
Собирающийся заснуть мирным сном, честно поработавший великан.
Смысла медлить и наслаждаться пейзажем Конан не видел, поэтому, вволю напившись впрок, двинулся к пещере чародея.
Она, однако, почти ничем не порадовала: магические атрибуты Конана не интересовали, так же, как и пресловутые книги - и без них злого волшебства там, снаружи, хватает. Золота он, как ни искал тайников, нашёл лишь несколько жалких монеток.
Похоже, Рэско хоть раз в жизни сказал правду - больше двух тысяч у него не было.
Но скорее, всё его золото, кроме сорока золотых из «аванса», было лишь очередной иллюзией, созданной специально для Конана - как руины города, и остатки стены, перегораживавшей перевал, и теперь, после смерти мага, исчезнувшиe без следа… Как узнать? Да и важно ли это теперь?
Подтащив книги и прочие «побрякушки» мага к фургону, всё ещё сиротливо стоявшему на месте их лагеря, киммериец покидал их все вовнутрь, туда, где всё ещё оставался приличный запас дров и сена. Высек огонь. Теперь-то уж по крайней мере этими колдовскими атрибутами никто не воспользуется…
Похоже, на память ему об этом невероятном приключении не останется ничего.
Расстроенный этим, впрочем, не слишком сильно, варвар широким шагом направился вниз по лощине, радуясь другому бесценному сокровищу - жизни и здоровью.
Ему повезло: бурдюки с водой и мешoк с продуктами остались нетронутыми, и теперь хлюпали и поскрипывали у него на спине.
Ближе к полудню он нагнал задние ряды мигрирующих луэков.
Зайдя подальше в их разрозненную в поисках пищи толпу, он свистнул три раза, подражая свисту волшебника. Не прошло и минуты, как перед ним вытянулся в стойке крупный суслик. Конан поразился осознанности его взгляда. С полминуты они с интересом смотрели друг на друга.
- Ты понимаешь мой язык? - спросил наконец киммериец.
- Да, хозяин! - Ого! Теперь он и сам прекрасно понимал зверька, хотя даже не вынимал из мешка талисман-череп, а просто держал на нём руку. Похоже, этот артефакт имеет большую силу, давая своему обладателю абсолютную власть над луэками.
Впрочем, злоупотреблять ею Конан не собирался. Уж если и быть Королём - то над людьми. И добиться этого он предпочитает сам, а не с помощью каких-то там магических штучек-дрючек. Честная, надёжная сталь в могучей руке - вот его оружие!
- Ты здесь за главного? - спросил он суслика.
- Да, я могу передавать другим ваши Приказы, хозяин!
- Прекрасно. Тогда выясни, где моя стреноженная лошадь, и собери вон там - он указал на место в лощине впереди, вроде, пошире и поудобней остальных - других луэков вроде тебя. В смысле, таких, кто может командовать другими луэками. Управишься за… полчаса?
Вскоре, пройдя немного вперёд, Конан, расположившийся на большом камне, узнал, что его перепуганная лошадь умудрилась найти убежище от лавины луэков - оказалось, это место недалеко, но придётся немного вернуться. Зато обратно в Сараканду он сможет ехать с комфортом - лошадь, вроде, цела и ничего не сломала!
Через полчаса перед ним стояли, словно маленькие живые столбики, сотни командиров своих родов и племён. (Подумать только! У сусликов были роды, племена, традиции и культура! Они гордились происхождением, знанием своей родословной, силой, умением, плодовитостью. Нет, лучше над всем этим не задумываться - а то он начнёт считаться с волками, птицами, львами и даже муравьями - всеми, кто живёт семьями. И у кого жизнь выработала привычки, правила поведения, и традиции… Нет уж! У него хватает и своих, человеческих, проблем!)
Все луэки смотрели на него.
Выпрямившись во весь немалый рост на своём камне, Конан достал череп:
- Вы действительно подчиняетесь человеку, владеющему вот этим? - он, держа двумя пальцами череп над головой, показал его застывшим перед ним в почтительном молчании рядам, с интересом разглядывая зверьков. Голос его был слышен всем.
- Да, хозяин! - раздался почти одновременно хор сотен маленьких глоток. Конан подумал, что, наверное, со стороны это может показаться диким - словно сцена из сказки: гигант-варвар и море крошечных луэков.
- А что будет, если он, например, сломается, или… пропадёт навсегда?
Долгое напряжённое молчание затянулось, и варвар подумал было, что рабство вечным ярмом будет висеть на шее несчастных, отвыкших за десятки поколений от своей воли и свободы.
Однако из задних рядов выбрался суслик, более старый, чем прочие, и киммериец подумал, что как раз такого наиболее верно характеризует слово «патриарх» - шкурка была убелена сединами, но гордая осанка сохранилась. Как и ясность ума!
- Если сломать Скайлак, хозяин, луэки вновь, как было сотни поколений назад, станут свободны, и не будут подчиняться вашим приказам, хозяин! - голос его был слаб, но он смело стоял перед Конаном, показывая, что воля к свободе и смелость ещё не сломлены окончательно годами унизительного рабства и тяжкого труда.
- Хорошо! - отозвался Конан, кладя череп в ладонь правой руки так, чтобы это было видно всем, - В таком случае, пока вы меня ещё понимаете, я, Конан-киммериец, объявляю вам: ваше рабство закончилось! От лица людей хочу принести наши извинения за те страдания и унижения, что выпали на долю вашего народа по вине жестокого волшебника - человека. Теперь он уничтожен! А я хочу пожелать вам счастья и удачи в вашей новой, свободной, жизни!
Сильно сдавив кулак, он услышал хруст, и понял, что - сработало.
Ведь писка и шума, окружавшего его со всех сторон, он больше не понимал. Хотямаленькие рыжие зверьки теперь шумели очень громко!
Но на всякий случай он гладким камнем растёр на плоском валуне осколки Скайлака в мелкую пыль, и развеял её по ветру.
Свою всё ещё стреноженную лошадь он нашёл легко - поток луэков загнал её водно из боковых ущелий, и по их рассказам он быстро добрался и обнаружил его.
Лошадь казалась слегка не в себе (да и кто бы на её месте остался в себе - с такими-то делами!), поэтому он первым делом напоил её из одного бурдюка, второй предусмотрительно оставив себе.
Похлопал прядающее ушами животное по шее. Нагрузил своей поклажей. И только тогда развязал и сел в седло. Лошадь не возражала.
Если ехать побыстрее, может, удастся уложиться дня за четыре.
Странно, но когда он вернулся к месту собрания, его ещё ожидали около десятка луэков - все рослые и крупные, как на подбор.
Естественно, они не поняли его вопроса, зато он хорошо понял, что его приглашают следовать за собой.
Заинтригованный, он пустил лошадь крупным шагом за несущимися полным ходом зверьками, казалось, не знавшими усталости…
Мелькающие толстенькие окорочка и белые зады служили хорошим ориентиром и в темноте - он следовал за ними даже ночью, до самого рассвета, лишь два раза остановившись, чтобы напоить - вот хорошо, что не забыл кожаное ведро - запыхавшееся воинство и недовольно смотревшую лошадь. Впрочем, что она там по этому поводу думала, Конана не волновало.
Луэки привели его к ничем не приметному, чуть выдающемуся над плоской поверхностью небольшой долины меж двух очередных холмов, небольшому возвышению, сотни лет назад, возможно, носившему гордое имя бугра, или холмика.
Сейчас же, сглаженное ветром, водой и временем, оно было еле заметно.
Почесав в затылке - правильно ли он понял то, что от него требуется - киммериец вновь стреножил многострадальную лошадь. Благо, травы вокруг было полно. После чего напился, и напоил и зверьков и отошедшую на всякий случай подальше, лошадь.
Затем он и позавтракал, поделившись с маленькими копателями немудрёной едой. Впрочем, их привлекли только сухари, от сушёного же мяса они наотрез отказались.
После еды Конан приступил к раскопкам на расчищенном луэками пятачке у верхушки возвышения. Вот когда он пожалел о кирке и лопате, оставшихся в фургоне, и наверняка сгоревших - копать твёрдую, сцементированную столетиями сухую землю мечом было сущее наказание.
Однако к обеду яма достигала футов шести, и Конан снова поел, угостив луэков, и снова напоив их и лошадь. Жаркое солнце, к счастью, скрыли небольшие облака.
Сразу после обеда меч варвара, собиравшегося уже было ругаться, вдруг наткнулся на что-то твёрдое. Конан вылупился на неподвижные столбики луэков, кольцом окруживших его яму: он узнал характерный звук звона металла о металл. Теперь ему уже не хотелось бросить эту «глупую» затею…
В торопливо расчищенном на дне прямоугольнике сверкало золото.
И не какие-то там жалкие несколько монет, а целые груды - больше, чем влезло бы в его мешок. Здесь явно был закопан когда-то сундук - доски давно сгнили, но клад сохранял форму вмещавшего его сотни лет назад ящика.
Вот это луэки! Вот это передача традиций и знаний! А ведь их не выпускали из проклятой долины по крайней мере восемьдесят с лишним лет!..
Выбравшись из ямы, Конан спросил, хотя и так всё было понятно:
- Это - мне?
Все зверьки дружно закивали в ответ маленькими головками, что-то громко вереща, и подпрыгивая.
- Спасибо! - Конан не постеснялся поклониться представителям столь достойного и трудолюбивого народа. Такой дар трудно недооценить!
Затем, когда они, дружно развернувшись, кинулись вглубь степи, справедливо считая свою миссию выполненной, он радостно-печально помахал им вслед. И - странное дело! - они остановились, и помахали ему в ответ!
Ну и кто теперь скажет, что животные глупы и неблагодарны?!
То, что не влезло в суму, и мешок, всегда хранившийся в ней, Конан вновь зарыл, тщательно замаскировав место клада. Мало ли какой случай приведёт его сюда ещё раз! Своей цепкой памятью он надёжно запомнил окружающую его местность.
Хотя в глубине души он сильно сомневался, что захочет ещё раз вернуться к проклятой долине и навестить негостеприимный пыльный Шем. Но - мало ли… Вдруг ему в будущем - ну очень понадобится много денег… Например, для нужд целого Королевства.
Кто знает?..
Но одно он знал точно - сусликов в будущем он постарается… не есть!
Первое, о чём он спросил у вылупившегося на него Янира, было:
- А почему лучшее вино ещё не налито?! - а затем не без ехидцы добавил:
- И где весёлые женщины? И мои любимые скотоводы?! Ну - наливай, наливай скорее - видишь, у нас с лошадью язык прилип к гортани! Надеюсь, выпивка не прокисла, а баран уже зажарен? Смотри, дорогой земляк, ты знаешь - я ждать не люблю! И не забудь - чтобы к ужину здесь, и здесь стояла нормальная, крепкая старая мебель, такая, которую приятно ломать в честной драке, а не эта - хлипкая рухлядь!..
Ну хватит стоять столбом, и закрой, наконец, рот! Шутки в сторону - вина и еды!
До чего приятно наблюдать, как преображает сервис пригоршня золота!
Конец
Автор: Мансуров Андрей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/48064-konan-i-duh-ognja.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
