Дождь стучал по крыше беседки, но Лиза почти не замечала его. Слова Максима звучали в голове снова и снова: «Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чужой. Ни здесь, ни в моей жизни». Она посмотрела на него — он ждал её ответа, и в его глазах была такая искренность, что у неё перехватило дыхание.
— Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я тоже не хочу быть чужой. Но мне страшно.
Он мягко сжал её руку:
— Мне тоже.
Они улыбнулись друг другу — неловко, но честно. В этом признании было что‑то освобождающее.
Следующие дни Лиза ловила себя на том, что ждёт утра с непривычным нетерпением. Кофейня стала местом, где она чувствовала себя настоящей — не разбитой, не потерянной, а просто Лизой.
Однажды, когда она пришла раньше обычного, за стойкой стояла Аня и что‑то нервно записывала в блокнот. Увидев Лизу, она вздохнула с облегчением:
— О, вы пришли! Максим просил передать, что задержится. У него… семейные дела.
Лиза кивнула, стараясь скрыть разочарование. Она заказала кофе и села у окна, но мысли крутились вокруг одного: что за «семейные дела» у человека, который всегда говорил о себе так уклончиво?
Через час Максим всё же появился. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Не говоря ни слова, он поставил перед Лизой чашку её любимого кофе и сел напротив
— Прости за опоздание, — тихо сказал он. — Пришлось ехать к отцу.
Лиза молчала, давая ему возможность продолжить.
— Он… не очень здоров. И не очень рад меня видеть, — Максим провёл рукой по волосам. — Мы не общались почти пять лет.
— Почему? — осторожно спросила Лиза.
Он помолчал, потом ответил:
— Потому что я виноват.
Позже, когда кофейня опустела, Максим пригласил Лизу в подсобку — маленькое помещение, заставленное коробками с книгами и кофе. Он достал из ящика старый фотоальбом
— Это моя семья, — сказал он, открывая первую страницу.
На фото была молодая женщина с тёплыми карими глазами и улыбкой, от которой вокруг собирались милые морщинки. Рядом — Максим, лет на десять моложе, с тем же задумчивым взглядом. А в объятиях женщины — маленькая девочка с косичками
— Это Анна, моя дочь, — тихо произнёс он. — Ей было шесть, когда… когда её не стало.
Лиза почувствовала, как сжалось сердце. Она не знала, что сказать, поэтому просто взяла его за руку.
— После этого всё развалилось, — продолжал Максим. — Жена не смогла простить мне, что я был в командировке в тот день. Отец считал, что я недостаточно заботился о семье. А я… я просто перестал понимать, как жить дальше.
Он закрыл альбом и посмотрел в окно. Дождь снова начался, капли стекали по стеклу, размывая очертания города.
— Кофейня — это единственное место, где я чувствую, что делаю что‑то правильное. Где могу быть… собой.
Лиза долго молчала. Потом тихо спросила:
— А я? Что я для тебя?
Максим повернулся к ней. В его глазах было столько боли и надежды, что у неё перехватило дыхание
— Ты — человек, которому я впервые за много лет решился рассказать правду. И это страшно. Но ещё страшнее — потерять тебя, даже не попытавшись
Вечером Лиза долго не могла уснуть. Она лежала в темноте и думала о Максиме, о его потерях, о том, как он всё это время носил в себе боль, скрывая её за вежливыми улыбками и чашками кофе
Она достала блокнот и написала:
«День двенадцатый. Я думала, что моя история — самая тяжёлая. Но у каждого своя боль. И, может быть, мы сможем помочь друг другу её нести. Если он позволит».
За окном шумел дождь, а где‑то в глубине города горели огни кофейни — маленького островка тепла, где два человека учились доверять друг другу
На следующее утро Лиза пришла в кофейню раньше обычного. Максим уже был там — стоял у окна, глядя на мокрый тротуар. Когда она вошла, он обернулся. На его лице была та самая улыбка — неуверенная, но настоящая
— Привет, — сказала она, подходя ближе. — Я принесла тебе кое‑что.
Она протянула ему маленький конверт. Внутри была фотография: они вдвоём в беседке, смеющиеся под дождём. На обратной стороне она написала:
«Спасибо за правду. Теперь ты знаешь мою: я тоже боюсь. Но я здесь».
Максим долго смотрел на фото, потом поднял глаза. В них было что‑то новое — не только боль, но и надежда
— Спасибо, — прошептал он. — Я… я постараюсь не подвести.
Лиза улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала, что идёт не в пустоту, а куда‑то. И, возможно, это «куда‑то» окажется домом
Начало истории здесь.