Ссылка на вторую часть выше👆👆👆 Когда я возник на пороге бара, с проигрывателем и пачкой винила под мышкой, Кувалда, увлеченно споривший с Лисом, осекся на полуслове и, словно подброшенный пружиной, рванул ко мне, озаренный детской, почти наивной радостью. Все остальное вмиг перестало для него существовать. — Кувалда! С Днем рождения, старина! — выпалил я, протягивая ему заветный подарок. На миг мне показалось, что именинник потерял дар речи. В глазах его плескалось неподдельное, искреннее счастье. — Журналист, змееныш, — прошептал растроганный сталкер, — знаешь, куда бить, чтоб наверняка. Сократив расстояние до минимума, я вручил ему долгожданное сокровище. Огромные, будто стальные рельсы, руки Кувалды задрожали, как рогоз на осеннем ветру, предвкушая лучший подарок этого вечера. Водрузив проигрыватель на стол, он с головой ушел в изучение пластинок, словно для него в этот момент остановилось само время. — Вау! Да тут же все альбомы «Метлы»! Журналист! — вынырнул Кувалда из эйфориче
Ссылка на вторую часть выше👆👆👆
Когда я возник на пороге бара, с проигрывателем и пачкой винила под мышкой, Кувалда, увлеченно споривший с Лисом, осекся на полуслове и, словно подброшенный пружиной, рванул ко мне, озаренный детской, почти наивной радостью. Все остальное вмиг перестало для него существовать.
— Кувалда! С Днем рождения, старина! — выпалил я, протягивая ему заветный подарок.
На миг мне показалось, что именинник потерял дар речи. В глазах его плескалось неподдельное, искреннее счастье.
— Журналист, змееныш, — прошептал растроганный сталкер, — знаешь, куда бить, чтоб наверняка.
Сократив расстояние до минимума, я вручил ему долгожданное сокровище. Огромные, будто стальные рельсы, руки Кувалды задрожали, как рогоз на осеннем ветру, предвкушая лучший подарок этого вечера.
Водрузив проигрыватель на стол, он с головой ушел в изучение пластинок, словно для него в этот момент остановилось само время.
— Вау! Да тут же все альбомы «Метлы»! Журналист! — вынырнул Кувалда из эйфорического оцепенения. — Спасибо, родной! Уважил старика! — заключил он меня в медвежьи объятия. — Садись, выпей, — засуетился он, расталкивая локтями ближайших сталкеров, освобождая мне место рядом с собой.
Девчонки мигом поставили передо мной новенькую одноразовую тарелку и граненый стакан, который Кувалда тут же наполнил до краев, приговаривая: «Штрафная!» Отказаться означало проявить не просто неуважение, а что-то большее. Хотя, признаться, сейчас мне было совсем не до этого. Мой план по выходу на долговскую тюрьму почти завершен… Ладно, решил я, не буду огорчать друга. Поднеся стакан к губам, я коротко произнес: «За тебя, Кувалда! Пусть Зона тебя хранит!» — и, прильнув к стакану, осушил его тремя богатырскими глотками. Отодвинув опустевшую посуду, я тут же получил в награду хрустящий маринованный огурчик местного посола. Ух, и сразу жить захотелось!
Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔.Оставляйте комментарии, для меня важно видеть обратную связь! Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!
Хороша была водочка! Прожгла все внутри, уничтожив накопленные за несколько дней радионуклиды. А Кувалда, не теряя ни секунды, выпросил у Бармена высокий табурет, бережно, как будто прикасаясь к любимой женщине, поставил на него проигрыватель, водрузил пластинку, крутанул ручку…
Бар, до этого сотрясавшийся от оглушительного гама, притих в томительном предвкушении чего-то волшебного. Из старенького советского динамика полились знакомые многим гитарные переборы — вступление к одной из самых легендарных песен Metallica – "Nothing Else Matters". Никто не посмел нарушить тишину, пока звучала мелодия. Лишь негромкое бульканье льющейся по стаканам выпивки нарушало покой, созданный нестареющей классикой металла 90-х. К середине песни меня уже ощутимо повело. Кувалда же, наплевав на запрет, достал сигару, явно презентованную кем-то из посетителей, закурил и начал подпевать в такт бессменному Джеймсу Хэтфилду. Когда гитарный перебор, открывавший трек, повторился, возвещая об окончании, бар взорвался овациями, словно Metallica играла не из динамика, а выступала здесь, вживую. Сталкеры потянулись на перекур. Кувалда, зажав в зубах сигару и изрядно захмелев, со слезами на глазах прижал меня к себе.
— Спасибо, брат! — прохрипел он, стараясь сдержать слезы и не расклеиться окончательно перед честной компанией. — Это лучшее, что было со мной в Зоне.
— Рад стараться, Вова, — ответил я, — это тебе спасибо, за все, чему научил.
То, что Кувалду звали Вовой, знали лишь избранные. Однажды он обмолвился, когда мы выбирались из засады, устроенной нам монолитовцами в руинах недостроенного дома на окраине Лиманска. Это было лет пять назад, когда нужда заставляла нас браться за любую, даже самую безумную работу. Сахаров, владыка Янтаря, обратился к Кувалде с просьбой достать ПДА одного из монолитовцев, а заодно и проверить экспериментальный подавитель пси-излучения. Военные предоставили ему данные о скоплении фанатиков Монолита в северной части города. По слухам вояк, они собрали там некое подобие усиливающей антенны для связи со своим идолом. Профессор предупреждал: антенна эта, работая, испускает такой ультразвук, что плавит мозги и парализует тело. Там уже исчезла группа Левши, которую профессор по глупости отправил без подавителя. Теперь же, по его словам, подавитель должен был заглушить все посторонние шумы, что давало нам шанс пробраться к цели.
Продолжение следует. . .