Утро было ненастное. Дети Панкратовы, вздыхая, пошли в школу. Вьюга била в лицо колючим снегом, сметаемым с крыш. Омела бежала впереди, желая учиться. Лёша шёл следом, стараясь не выпускать её из виду. Роза и Даша плелись сзади.
Беременная Резеда осталась дома с Танюшей.
Когда, после уроков, Омела первая прибежала домой, она увидела, как мачеха стоит в кухне и смотрит на играющую, на холодном полу, сестрёнку. Причём, одетую в лёгкое летнее платье. Резеда пыталась с ней поговорить, но Танюша отвечала невнятно и заикалась на буквах с и м, подолгу пытаясь выговорить слова. Вдруг, мачеха резко сказала:
– Уродина! Лучше бы тебя не было!
Она повернулась к двери и решила пойти по своим делам, но увидела Омелу, глядящую на неё разгневанным взглядом.
– Ещё одна! Если некогда сидеть с сестрёнкой, то давайте оформим её в дом ребенка. Заколебали! У меня скоро свой родится, а вы тут мешаетесь! И ты и Таня! А, ну да, ещё и провокатор ваш главный – Лёха одноглазый, убiйца моего сына! Если ты не примешь ислам и не станешь с нами молиться, то я и тебя в детдом отдам, поняла? Говори шахаду и пошли, научу намаз делать! – стала со злостью выговаривать Резеда.
Омела только покачала головой и быстро пробежала в свою комнату, переодеваться.
Резеда вновь зашла на кухню и, встав перед Танюшей, громко заорала:
– Хоть бы ты сдoxла от своей болезни!
Напуганная Танюша заревела.
Омела прибежала в кухню и подняла с пола сестрёнку, утешая. Утащив к себе в комнату и уложив на свою кровать, она принялась петь песенки про гусей.
Резеда подошла к окну в гостиной, взяла с подоконника свой телефон и начала обзванивать знакомых, чтобы выведать информацию про Дмитрия, родного отца Омелы.
Через час, из школы вернулись Роза с Дашей. Они были, как чужие. Омела пыталась с ними поговорить, но никакого толку из этого не было, сёстры молчали, проходили мимо и игнорировали её.
Лёша вернулся ближе к вечеру, грязный, будто был на овечьем дворе.
– Ты где так вымазался?! – удивлённо спросила Омела.
– Дрался, валялся, матерился. Подробностей не будет. – ответил брат и ушёл в ванную комнату.
– Пиня! Пиня! – закричала из комнаты Омелы Танюша.
– Какая Пиня? Где? – спросила Омела, забежав в комнату.
– Пи́ня зо́па! – Танюша прыгала и смеялась, показывая на пол у окна.
Омела, в недоумении, посмотрела туда и ахнула. Там лежал вывернутый грязный подгузник.
В это время в комнату вошла Даша и сказала:
– Лен, прости. Мы же сёстры, давай не обижайся.
– Дура ты, а не сестра! Забери, пожалуйста, подгузник, ладно? Выкинь его. А я пойду ей "зопу" помою! – улыбнулась Омела и подхватила Танюшу на руки, чтобы снести в ванную, но она вырвалась и сказала:
– Я сама пуду́!
– Пора уже трусы одевать и ходить на горшок! – громко заорала Роза, заглянув в комнату.
– Тебе что, Резеда стала, как мать родная? Вот ты глупая! – сказала Омела и побежала за Танюшей.
*****
Вечером, когда все были заняты домашними заданиями, а Танюша смотрела мультики, Резеда вошла в комнату к Омеле и сказала:
– Так, я помогу тебе собрать шмотки. Ты едешь жить к своему отцу. Он согласился взять тебя. И школа в городе лучше, и мне ты глаза мозолить не будешь. Завтра утром он за тобой придет. Документы из школы заберёт вместе с тобой.
– Я не хочу! Я не знаю его! У меня тут дом! Здесь жила моя мама, и её муж считал меня своей дочкой. Никуда не поеду! – заплакала Омела.
– Поедешь и не пикнешь! – грозно сказала мачеха и открыла дверцу вещевого шкафчика.
– Не трогай! Я не поеду! Не поеду! – подняла ор Омела.
На её крики, прибежал Лёша, а следом и Роза с Дашей.
– Ты куда её отправляешь, скотина? – грубо сказал Лёша, встав перед Резедой.
– К биологическому отцу. Ты, вообще, не лезь! Твоё место в колонии должно быть, а не мне перечить! – разозлилась мачеха.
– Я пойду к следователю, я тебя на нары отправлю, подлая баба! – крикнул Лёша и быстро пошёл в прихожую, одеваться.
Роза с Дашей молча смотрели на происходящее.
Резеда стала окладывать вещи Омелы в пакеты, приговаривая:
– В этой комнате будет жить мой ребенок, а не ты.
Омела ревела и говорила всякие гадости в адрес мачехи, что было чистой правдой.
Лёша, не найдя следователя, вернулся домой и молча прошёл в свою комнату, доделывать уроки.
*****
Весь последующий день Омела не понимала, что происходит. Её забрал родной отец прямо с уроков, а учительница улыбалась и говорила, что в городе лучше. Ехала она на заднем сиденье, посреди пакетов с вещами. Дмитрий почти ничего ей не говорил. Она ему тоже. И плакать уже не могла и говорить не могла, только всхлипывала и тупо смотрела в окно. Позади осталось родное село, брат, сёстры, дом, где всё своё. А биологический отец был абсолютно чужим дядькой, который просто забрал её из дома.
В Махачкале, она оказалась в квартире, где были ещё две взрослые девушки, которые обнимали Дмитрия прямо в прихожей.
Омеле отвели комнату и попросили располагаться.
Ночью она плохо спала, потому что кровать была жёсткая, а из соседней комнаты доносились рычания и стоны.
Утром, она спросила у отца:
– А где твоя жена? А кто эти девушки?
– С женой я развёлся. А эти девушки мои подружки. Они тут поживут, пока что, потом домой уедут, в Москву. – спокойно ответил Дмитрий.
– Плохо живёшь. – вздохнула Омела и принялась пить чай.
– Живу в кайф! И тебя научу быть пофигисткой! Только так, никак иначе, ты сможешь стать богатой и знаменитой. У тебя модельная внешность. Я поговорю со знакомыми, надо тебя в рекламе снимать. Круто будет! – отец смотрел на дочку оценивающе.
– Не хочу! Я в школу хочу, учиться! – чуть не плача, сказала Омела.
– Да куда ты денешься, будет тебе школа! Сегодня пойдём, документы подадим и оформим в класс. Раньше лета я в Москву не собираюсь, так что учись. Лишние вопросы не задавай и не отсвечивай. Почаще сиди в своей комнате. На выходных гулять будешь с Мариной, это чёрненькая. Рыжую зовут Вера, лучше с ней не общайся вообще. Поняла?
– А почему?
– По кочану! Нельзя!
– А объяснить, почему нельзя? – допытывались Омела.
– Правила и порядки у нас такие. Привыкай. – Дмитрий встал из-за стола и добавил, – Допивай чай, ешь бутерброды, и пошли одеваться, пойдём в школу, она тут рядом.
Омела вздохнула и принялась есть и пить.
Отец ушёл из квартиры. Вера ушла следом. Марина подошла к Омеле, села за стол, и сказала:
– Ты красивая, блин, как модель! Одежду для девочек будешь рекламировать в Москве, миллионы зарабатывать.
– Не хочу, не буду. – буркнула Омела, жуя булочку, с которой сняла сыр и колбасу.
– К лету захочешь. Не захочешь, заставим. Сопротивляться нельзя. Если будешь противиться, тебя пороть будем, сильно. Поняла? Лучше слушайся. – ехидно говорила Марина.
Омела выпила чай и убежала в комнату.
Марина громко засмеялась, приговаривая:
– Дикая горная коза! Ужас, а не ребёнок!
*****
В школу сходили, документы подали. Учительница оказалась доброй женщиной в почтенном возрасте, которую сразу же полюбила Омела, потому что услышала от неё слова утешения: "Дитя моё, если этот пёс ментовский, отец твой, будет тебя обижать, или бабы его будут что-то плохо делать, то сразу мне говори, я заберу тебя". Айшат Магомедовна внушала доверие, которое оправдалось чуть позже, в полной мере.
*****
Три недели прожила Омела, как в аду: постоянная ругань, пьянки, сомнительные гости. Она сидела тихо, а в выходные, как и обещал отец, ходила с Мариной гулять. Марина водила Омелу в парки по субботам и к морю по воскресеньям.
И вот, в очередное воскресенье, когда они ехали в маршрутке к морю, Омела спросила:
– А где тут церковь?
– Не знаю. Я с Богом не дружу. Мечети кругом, а церковь где-то тоже есть, но не имею понятия, где. – ответила Марина.
– А ты спроси у кого-нибудь, а?
– Сама спрашивай!
Омела посмотрела на других пассажиров, но они все, по виду, мусульмане. Однако, она громко спросила:
– Люди! А где в этом городе православная церковь? Мне хочется на службу.
Никто не сказал внятно, все ответы сводились к одному: "где-то видел, где-то там".
И вот, маршрутка остановилась напротив Джума-мечети. Омела соскочила с места и вышла из машины. Марина ринулась за ней с криками:
– Ты чего? Стоять! Что ты хочешь?
– Не кричи, я не глухая. В мечети же знают, где церковь, да? Пойду и узнаю там. – спокойно сказала Омела.
– Так, без меня дорогу не переходить!
Через пять минут они уже были на территории мечети. Марина выглядела настолько неподобающе, что охранник попросил её выйти за ворота.
– Я не могу оставить её одну! Она ещё маленькая. Я не уйду!
Пока они спорили, к ним подошёл помощник имама и спросил:
– Что вы хотели?
– Я спросить только хочу! Где находится церковь, как туда проехать? – умоляюще говорила Омела.
– А Вы кто этой девочке? – спросил он у Марины.
– Как Вам сказать... – замялась она.
– Так и скажи, что ты просто живёшь с моим отцом, как и Вера. Пьёте, ругаетесь, гостей водите. – выпалила Омела.
У Марины округлились глаза и она, разозлившись, схватила Леночку зашиворот.
– Тихо, тихо! Не трогай девочку! – заступился охранник.
– Отведи её ко мне в кабинет. Разберёмся. – сказал помощник имама охраннику.
– Её отец – бывший мент! Я сейчас ему позвоню! Отдайте мне его дочь! – заорала Марина, доставая из кармана телефон.
– Бывший. Это ключевой момент. – погрозив пальцем, сказал помощник имама.
*****
В кабинете, куда привели Омелу, было уютно и тепло. Как-никак, февраль на дворе. Её угостили чаем и вкусными конфетами. Спустя несколько времени, пришёл тот самый заместитель имама и сказал:
– Девочка, у тебя есть кто-то, помимо отца?
– Конечно! Он меня забрал из моего дома. Там у меня три сестры и брат. Этого мужика я не могу папой называть, у меня был другой папа и родная мама. Мамы не стало, папа женился на другой. Потом папы не стало, а эта гадина, мачеха подлая, нашла этого мужика и отдала меня ему, потому что моя мама меня от него родила. Вроде бы так. Помогите мне домой вернуться, пожалуйста! – рассказала Омела.
– Ох уж эти... матом бы не сказать. – покачал головой помощник имама.
Немного спустя, в кабинет вошёл охранник и Дмитрий, приехавший по звонку Марины.
– Слышь, сукина дочь, поехали домой! Нашла защиту, блин! – выкатив глаза, грубо говорил отец дочери.
– Если только ты свезёшь меня в мой дом, где мои сёстры с братом! К твоим проституткам я не хочу! – Омела прижалась к спинке кресла и не собиралась с ним идти.
– А вы что смотрите? За шкирку её оттуда вытряхните, пожалуйста. – обратился он к находящимся в кабинете.
– Вот думаю, надо ли её Вам отдавать. – сказал какой-то молодой сотрудник канцелярии.
– Да всё нормально! Я пошутил неудачно. – заулыбался Дмитрий.
Немного поговорив ни о чём, помощник имама успокоил Омелу и попросил ехать домой с отцом.
Вечером, когда Леночка уже собралась спать, отец вошёл к ней в комнату и сказал:
– На первый раз прощаю. Но, если ещё хоть раз ты такое вытворишь, я тебя закoпаю живьём. Поняла?
– Ты бандит. Ты мне не папа. – тихонько сказала Омела, кутаясь в одеяло.
Дмитрий усмехнулся и вышел из комнаты.
Ночь казалась вечностью. Утром надо было в школу, а Омела не могла спать. Ещё и эти эротические звуки за стеной... Она думала о том, как бы ей сбежать к учительнице, чтобы та спасла её. С этими думами она засыпала, но быстро просыпалась вновь. Её очень напугали слова кровного отца, они не выходили из её детской головы всю ночь.
Утром зазвенел будильник, но Омела не встала. В комнату зашла Марина и увидела её спящей. Потом зашла Вера. Следом – сам Дмитрий. Омелу не могли разбудить и срочно вызвали скорую.
Уже в больнице, врачи диагностировали у Омелы летаргический сон.
– Пусть дрыхнет, меньше проблем. – сказал Марине Дмитрий, выходя из отделения.
– А если долго проспит, как в кино? – с ужасом на лице, спросила Марина.
– Платить не буду, кормить не станут. Умpёт и фиг бы с ней. – махнул рукой Дмитрий.
– Жалко! Она такая красивая, так бы и отдал в рекламу! – возмутилась Марина.
– Не гнуси, и так деньги есть, без этого. – сказав, Дмитрий широко зевнул и, чисто по-ментовски, поддёрнул штаны.
Продолжение следует...