"Мы очень много пели вместе, в молодые годы — особенно. Чаще другого — «Глядя на луч пурпурного заката…». Когда Олег уже входил в состояние «полного заплыва», то там уже действительно постепенно начинал включаться тот самый ряд, о котором много говорят — полуприблатнённое и т. д. «Лягут синие рельсы от Москвы до Чунсы…» И здесь он уже выходил в сольное пение. Но первая потребность в хорошем застолье или в каком-то хорошем трёпе, когда всё ещё было очень незамутнённо, — это неизменно романс «Глядя на луч…». Я по нему даже определял степень его состояния… Было ясно, что всё ещё очень хорошо, что он чуть-чуть только… и вот его потянуло петь… Потому что дальше уже шли совсем другие вещи.
Помню и Рузу 1964 года… Это была потрясающая зима! Этот «Уголёк», который был по вечерам… Кто-то шёл в кино, а мы с Далем шли туда. По тем временам — это был бар, некое подобие загородной виллы. И Олегу это очень нравилось. Гулянья под морозными звёздами, потом возврат опять в эту каминную, в «Уголёк». И там он снова хватал гитару или же меня просил, засаживал к клавиатуре, и я элементарно ему аккомпанировал.
Он был очень молод, ему не исполнилось ещё и двадцати трёх лет. Он только с осени начал работать в «Современнике». Несмотря на это, конечно, в нём чувствовалась какая-то зрелость. Даже так: в нём чувствовалась и зрелость интеллекта, и зрелость чувств. Если говорить о «культуре чувств», то он был уже высок к этому моменту. Это было, конечно, молодо, но достаточно зрело по проявлению. Ощущалось это во всём: походя, в оценках, проходно, в любой фразе, на которой он вдруг «зазернялся». И всё это окружалось, в общем-то, оценочными категориями…
Трудно теперь вспомнить, что ещё из романсов любил он петь, потому что слишком силён был романс «Глядя на луч» в его исполнении, он существует уже как лейтмотив. Но мы просто очень много пели Булата Окуджаву. Правда, в большей степени я. Олег, зная мои с ним отношения, отдавал тут мне абсолютное предпочтение. Но в любой момент мог мне шепнуть:
— Валюша… Давай теперь… нашего Булю!
И всё равно мне подпевал…
Седьмого марта на поминках Олега в ВТО я спел «Глядя на луч». Теперь говорят почти с ужасом, что я пел тогда «его голосом». Нет, конечно. Я пел его интонациями. Просто внутренняя интонация, наверное, была близкой к его. В тот вечер мне впервые было некому аккомпанировать…
Москва, 1990
Из книги "Неизвестный Олег Даль. Между жизнью и смертью"