Мой кот Барсик, несомненно, в прошлой жизни был не просто чиновником, а целым замминистра. Он не являлся мне по ночам в потёртом пиджаке и с портфелем, забитым доносами, нет. Но по тому, как он брезгливо морщил нос, получая свою порцию «Муркиного наслаждения», и как виртуозно игнорировал мой вопрос «Ну что, поел, усатый-полосатый?» — всё было кристально ясно. Его карма висела на нем гирей, как не сданный в срок годовой отчёт.
И возмездие настигло его. Как-то вечером Барсик, томно развалясь на подоконнике, смотрел на голубя с таким видом, будто тот принёс не тот пакет документов. Вдруг пластиковая решётка вентиляции под ним с подлым хрустом провалилась внутрь. Раздался не крик, а нечто среднее между чихом и служебной запиской. И мой котяра бесследно сгинул в тёмном зеве шахты.
Падение в карман вселенной.
Я, естественно, ринулся его спасать. Прильнул ухом к дыре. И услышал оттуда не мяуканье, а размеренный, медитативный скрежет когтей по жести.
— Барсик? — прошептал я в липкую темноту.
Из шахты донёсся голос, но не его. Голос был старческий, с лёгким тараканьим акцентом.
— Не мешайте процессу, гражданин. Идёт осознание.
— Кто это там? — выдохнул я.
— Дежурный по вентиляционной шахте номер пять, — прозвучало в ответ. — Ваш питомец проходит процедуру. Пока не избавится от привязанности к лососю в желе, о свободе может не мечтать.
Я отполз от стены. До меня начало доходить. Барсик не провалился. Барсик отправился в путь.
Беседы в пране вселенской тяги.
Ночью я снова подкрался к решётке. Оттуда доносились голоса. Барсик, судя по всему, завис между третьим и четвертым этажом.
— Я целыми регионами управлял! — с надрывом вещал он своему невидимому собеседнику.
— Управлял, — невозмутимо соглашался тараканий голос. — А теперь взгляни на эту кильку. Упала с бутерброда инженера Сидорова. Чувствуешь её бренность? Её пустотную суть? Отпусти её.
— Но я есть хочу!
— Это не голод, — изрёк таракан. — Это привязанность. Ты привязан к миске. Ты привязан к консерве. Пока не поймёшь, что консерва — лишь иллюзия, будешь вечно перерождаться в теле домашнего питомца.
Я сидел на холодном кафеле и слушал этот диалог. Жена, проснувшись, спросила из спальни:
— Ты с кем это?
— Со вселенной, — честно сказал я.
— Ну, не шуми, — и она повернулась на другой бок.
Встреча с колесом сансары
На следующую ночь к ним присоединился третий голос — визгливый, истеричный.
— Колесо! Где моё колесо! — выкрикивал он.
— Это хомяк Марсик из тридцать третьей квартиры, — пояснил таракан. — Сбежал три года назад. Ищет своё колесо, чтобы разорвать круг перерождений.
— А оно здесь? — поинтересовался Барсик, и в его тоне впервые прозвучала живая нота.
— Оно везде, — сказал таракан. — И нигде. Один мой знакомый, муравей-просветлённый, нашёл его в засохшей капле сиропа. Но твой путь — другой.
Я сходил за диктофоном и начал записывать. Ну нельзя же упускать такую мудрость. Она сыпалась на меня сквозь решётку, как небесная манна, смешанная с пылью и старой шерстью.
Великое отречение и возвращение блудного кота.
На третьи сутки из вентиляции понеслось нечто новое. Не речь, а тихое, размеренное мурлыканье, похожее на транс.
Я приник к решётке.
— Барсик? — снова позвал я, уже шёпотом.
Мурлыканье стихло. В темноте зажглись два жёлтых глаза. Но это был не прежний высокомерный взгляд. Это был взгляд существа, познавшего дзэн вентиляционной шахты.
— Я отпустил, — тихо сказал кот.
— Отпустил что? — спросил я.
— Всё, — ответил он. И, помолчав, добавил: — Но в особенности — лосося. Он всего лишь форма.
В ту же ночь решётка с лёгким звонком отскочила, и на кухонный пол бесшумно ступила лапа. Барсик вернулся. Он был худ, перепачкан пылью, но в его глазах горел свет непривязанности к миру сему. Он подошёл к своей миске, долго смотрел на неё, а потом отпихнул лапой в сторону и улёгся посреди комнаты, уставившись в потолок.
С тех пор он не ест корм «Муркино наслаждение». Он принимает пищу. Иногда. И смотрит на меня так, будто знает, что и мне однажды предстоит пройти свой путь по вентиляционной шахте, чтобы отпустить свою привязанность к этому миру, забитому телевизорами, телефонами и прочими артефактами папуасской цивилизации.
А по ночам, если приложить ухо к стене, можно услышать, как таракан-дежурный ведёт приём новых клиентов. Карма у них