Вера Прунич окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств в 2010 году. Актриса театра «Глобус» с 2013 года. Занята в спектаклях «Алые паруса», «Генерал и его семья», «Женитьба Бальзаминова», «Поллианна», «Ревизор», «Садко в подводном царстве», «Самоубийца», «Снежная королева», «Тим Талер, или Проданный смех», «Триумфальная арка», «Учитель танцев».
На квартирнике с Верой Прунич все места были заняты. Она не ожидала, что соберется такая заинтересованная публика. Троица импозантных парней пришла с букетом; семейные пары задавали вопросы, выказывающие их осведомленность. Выстроилась очередь за автографами, а некая юная особа сразу юркнула к ней для совместного селфи. Вера умело справилась с волнением, а когда арт-резиденция опустела, присела на диван и всплакнула – так, слегка. Пора домой, там коротают вечер муж Костя и крольчиха Кек.
Квартирник получился задорный. От зрительского смеха дрожали невесомые метелки-икебаны в вазочках. Не зря же Вера состояла в школьной команде КВН «Дети понедельника». Эта закваска бродит в ней до сих пор, вспениваясь в соцсетях, куда Вера выкладывает самолично снятые юмористические ролики: десять секунд, не больше, комический образ, реальная ситуация, мгновенно схваченный характер. Коллекция мотивирующих мэмов от острохарактерной актрисы регулярно пополняется.
Роли ей достаются яркие и броские, она привносит в них фарс, феерию, фактуру. Друг за другом выстроились три «Ф»: Фелисьяна, Феврония, Фуркас.
Первая, в «Учителе танцев», – самая любимая. Славянский фестиваль «Театр+» в Брянске наградил ее за «лучшую женскую роль второго плана». Вера играет ее восьмой год, а всё находятся новые нюансы. Фелисьяна давалась трудно, но со временем (как раз к фестивалю) обрела полет, паренье эдакое. Не-не, эта Фелисьяна никакая не мечтательница. Захотела запретной любви – тут же принялась действовать запретными же методами. У нее деловая хватка, замешанная на наглости, и ноль морали. Ей в самый раз огромные рубиновые серьги и колье, объемное красное платье из гипюра и атласа, она сама – воплощение агрессии и цинизма. На ней держится вся любовная интрига спектакля и сходит на нет, когда Фелисьяна проигрывает свою партию.
Умеет Вера Прунич сделать так, чтоб костюмчик сидел. У осьминожки Февронии из «Садко в подводном царстве» он тоже вырви глаз. Ах, какая нежная здесь цветовая гамма – бирюзово-изумрудная, лазурно-голубая, кремово-розовая, бело-лиловая! А она, на пару со своим дружком Морским Коньком Анисимом, облачена в фиолетовый и оранжевый, чтобы выделяться на общем фоне, оснащена мощными щупальцами, которые остроумно обыгрывает. Эта парочка отвечает за всю движуху, а главное, за юмор, заложенный в самом тексте. Тяжеловато носить такой костюм, укрепленный бляхами и каркасами, да не просто носить, а еще и петь-танцевать в нем, и бегать-прыгать. Кардиотренировкой называет Вера эту работу.
Фуркас в спектакле «Тим Талер, или Проданный смех» – очаровательная феечка, но со знаком минус. Вместе с двумя сообщниками она составляет свиту Барона по имени Трёч, дабы подчеркивать и усиливать его чертовщину. Ее энергию, да на добрые бы дела, но добрые дела – это скукота, а маленькие подлости – это искусство. Пышные юбки шуршат и колышатся, как на балу; парик похож на стог сена, и всё это преподносится с обворожительной улыбкой, которая кого угодно собьет с толку, не только простака Тима.
Стоит Вере Прунич появиться на сцене, как там мгновенно утверждается торжество жизни. Ее стать при росте 176 см плюс огненный темперамент творят великие дела. Самое время присвоить ей звание «Мисс энерджайзер», черпать у нее бодрость духа, греться в ее лучах, заряжаться от ее тока. Педагог Челябинской государственной академии культуры и искусств подтрунивал: «Прунич, ты как Буратино на шарнирах, кого ж ты играть-то будешь!» И сам не предполагал, что в этой шутке лишь доля шутки – после окончания института на Веру словно бы наложили печать невезения.
Пришлось поколесить по городам, не спешившим заключать с ней контракт: Петербург, Самара, Пермь, Омск… Довелось поработать в храме искусств, руководитель которого заявлял, что актер – это снежный ком, которому нужно нестись с горы без остановки, и выпроваживал с больничного на сцену даже с загипсованной ногой. Довелось поработать в храме искусств, где, наоборот, понятия дисциплины не было вообще. Часто хотелось посидеть в тишине и подумать о том, почему так долго пришлось искать свой театр, но даже из «Глобуса» она уходила в никуда, чтобы разобраться в себе, выработать стрессоустойчивость, избавиться от депрессии, мучившей даже в поездке на Пхукет. И вернуться обновленной: «Больше всего в нашем театре мне нравится то, что, несмотря на мою повышенную тревожность, я люблю приходить сюда и делать то, что делаю».
Как раз наступил благоприятный для «Глобуса» период. Прошлой осенью после репетиций «Олеси» коллеги переговаривались: «Вот бы нам такого главрежа». Запрос к вселенной материализовался весной. А в начале нынешнего сезона Сергей Захарин выпустил первую в новой должности премьеру – спектакль для всей семьи «Тим Талер, или Проданный смех», где музыкальность и пластичность Веры Прунич, как и частичка черта в ней, в комфортной атмосфере репетиций открылись с новой стороны.
На квартирнике ее спросили, чтобы она сказала Станиславскому, если бы встретила его. А вот что: «Спасибо, Константин Сергеич, за вашу системку, дай вам бог здоровья, если б не вы, не знаю, что бы я делала». А так-то она знала, с раннего детства знала, что именно ей делать, хотя еще не понимала, как. «Системка» открылась ей только в вузе, где учили «напоминать человеку, что он человек». Для нее с самого детства вообще не стояло вопроса, куда пойти учиться.
Она выступала на сцене с пяти лет, не обошла волейбол и баскетбол, коих потребовал высокий рост, но это было временное отвлечение от главного. Верина мама тонко подмечала ее наклонности, поддерживала ее бурные фантазии, поощряла в стремлении к игре во всех ее формах. Всегда становилась на сторону дочери, когда та выходила за рамки детского послушания, и позже, когда взрослеющий человек ошибается и отчаивается. Дедушка заменил Вере отца, вел с ней задушевные беседы, а бабушка проявляла свою любовь через суровость, закаленную военным детством. Иной раз и отшлепает гиперактивного ребенка, от которого не было никакого покоя. Вере пять лет: она стоит у зеркала, размазывая по лицу слезы, жалеет себя, одновременно наблюдает, как распухает нос, и неожиданно для самой себя плаксиво заявляет: «Буду артисткой».
Вере десять лет: она учит роль Лисы для школьного театра, берет без спроса оранжевую штору, ложится на нее плашмя и вырезает костюм, чикая ножницами вокруг себя. Вере двадцать пять: она в свободные от спектаклей вечера подрабатывает в ночном клубе «Правда» сначала аниматором, затем арт-директором, подхлестывая «свои амбишки». Вере тридцать с хвостиком: она играет Роланду в спектакле «Триумфальная арка» по роману Ремарка.
У режиссера Ирины Камыниной есть удивительное свойство при распределении ролей, опираясь на многолетний опыт совместной работы, делать точное попадание. Она и инсценировку писала на конкретных актеров, которых знала как облупленных. Ужимая первоисточник до художественного лаконизма, оставила для них минимальное количество героев, уплотнила их смысловую доминанту.
На страницах романа мелькают эпизодические персонажи, существующие в параллельной от Равика реальности – в обывательском коконе, ограничив его собственной выгодой. В спектакле их заменила хозяйка публичного дома «Осирис» Роланда, присвоив тему устойчивости в этом мире как основного смысла жизни. Оставаясь чисто ремарковской героиней, зацикленной на материальном благополучии, она готова поделиться ликующим оптимизмом с каждым, кому взгрустнулось или не повезло. Она и водки товарищу нальет, и девушку предложит, и сама готова утешить своим телом или хотя бы растормошить в импровизированном парижском танго, увлекая за собой в танцевальных па. Наверное, это и есть воплощение искренности и порядочности и, может быть, даже образец честного выживания в хищном социуме.
Она всё для себя разложила по полочкам, всё досконально просчитала и распланировала. Сомнения ей неведомы, рефлексия не ее конек. Она звонко и размашисто отбивает указательными пальчиками чечетку на кассовом аппарате, радуясь так, будто приобрела новый автомобиль. Всегда деловита и деятельна, и будет при деле даже в войну, как мамаша Кураж, которая кормилась войной, найдя единственный для себя способ не сломаться. «Равик идет к ней за глотком воздуха, потому что она живая, и всегда знает, чего хочет, – размышляет Вера. – Ее "всё будет хорошо" всегда срабатывает, потому что она уверена, что обстоятельства сложатся в ее пользу. Ей даже в голову не приходит, что может быть иначе. После того, как я поняла это, роль стала получаться. Я тоже живая, но совсем другая».
А другая Вера Прунич – вот она. Песня к 70-летию Великой Победы «Давай закурим, товарищ, по одной» прожита с глубоким драматическим проникновением в тему. Юность дышит полной грудью, светится открытой улыбкой. Так и хочется запеть вместе с ней и, взявшись за руки, побеждать по лужам босиком. Но ледяную глыбу, засевшую внутри, не растопить. Давит опыт боли, лишений, потерь, смертей. Бэкграунд былого не позволит жить беспечно. Но улыбка, распустившаяся из слез, ценнее всего.
Яна Колесинская
21 октября 2025 г.