Ссора была из ерунды. Из моего предложения вызвать клининговую службу перед приездом его родителей. Дима, мой муж, который до этого листал ленту в телефоне, оторвал от экрана взгляд и посмотрел на меня. — Клининг? Моя мама всю жизнь одна дом в сто квадратов и огород в двадцать соток тянула на себе! И не жужжала! А ты от нашей двушки устала! Я смотрела, как его лицо наливается гневом, и понимала, что дело не в грязных полах. Дело было в Мифе о Его Матери, Галине Петровне, — святой женщине, которая всю жизнь положила на алтарь быта и обо мне — её полной противоположности, изнеженной горожанке, не знающей «настоящей жизни». Это был не первый раз, всплывало каждый раз, когда я болела: «Мама с температурой тридцать девять борщ варила»; когда жаловалась на усталость: «Мама после смены в поле еще корову доила»; когда просила о помощи: «Мама всё сама делала и никого не просила». Его мать была не человеком, а недостижимым идеалом, на фоне которого я всегда проигрывала. Он не хотел видеть во мне
Публикация доступна с подпиской
11