«И в каких то волостях
Та самая Нигерия?» -
На последних новостях
Обеспокоилась Лукерия.
«Был я там немало раз, -
Прокряхтел я бодро с печки. -
Экономь, коль можешь, свечку –
Долгим будет мой рассказ».
ЗВЁЗДНЫЙ ЧАС И ДВАДЦАТЬ ДОЛЛАРОВ
Впервые посчастливилось мне побывать в Нигерии в 1992 году. Повезло нашему экипажу – целый груз ставриды (одна тысяча двести тонн), наловленной в экономической зоне Намибии, велено было доставить в нигерийский порт Варри.
- Семь дней хода.
Все семь дней, а особенно – ночей, стоял я на ручном управлении – рулил по своему почину, памятуя первым делом слова старпома: «Четыре с лишним часа будем идти по речке – рулить надо будет мастерски». Вот и переключал я, с разрешения вахтенного своего второго штурмана, на своей вахте автоматическое управление на ручное. И ловил, ногами чувствуя покатую могучую волну океанскую, курс на перо руля – неважно еще получалось. Но жила надежда, что проход вверх по реке Нигер выпадет на вахту старпома или третьего помощника – трое нас, рулевых матросов-то! Авось минет меня кара сия: пусть другой отдувается.
Тем более, что и расклад более-менее удачно: звёздной ночью, что подходили мы уже к месту, отправился я с вахты спать: через восемь часов заступать теперь только. Уж разрулят за столько-то времени!
- Давно идём? – первым делом спросонок спросил я у товарищей в каюте, почувствовав ровный ход судна по реке.
- Двадцать минут как лоцмана взяли.
Хоть и не слаб я был в коленках, но задрожали те малость. И взгляд в искривший солнечными бликами от воды иллюминатор храбрости не добавил – пальмы по берегу находились так близко, что казалось – можно рукой бананы снимать.
Повезло… Дуракам везёт – их работа (вахта, в данном случае) любит!
От волнения я даже на обед не пошел (верно, вообще-то: какой артист ест перед спектаклем или спортсмен - перед соревнованием!). А когда поднялся в рулевую рубку, яркий, весёлый свет дня померк на миг в моих глазах. Помимо подающего команды темнокожего, поджарого лоцмана, здесь был весь штурманский состав во главе с капитаном – пять человек плюс старший механик на управлении машиной. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь командами лоцмана и репетованием их рулевому и тихим пощелкиванием приборов. Висели клубы табачного дыма – капитан прикуривал одну сигарету от другой. Все взгляды были прикованы к узкой извилистой реке с опасными сплошь и рядом поворотами. На руле стоял четвёртый штурман Валентин – лепший мой кореш. Рулевой же был задвинут в угол рубки и явно ждал, когда уже сможет отсюда умыкнуть.
- Ну что – попробуешь порулить? – тихо обратился ко мне старший помощник.
И, приняв моё полуобморочное состояние за полную готовность, капитан прибавил спокойно:
- Слушай только наши команды!
- Шестьдесят два на курсе, курс сдал! – уступал мне место рулевого друг.
- Шестьдесят два, курс принял!
Теперь мало что существовало для меня, кроме рулевой картушки с градусами и стрелки, обозначающей перо руля, да команд старпома, что репетовал с английского мне команды лоцмана.
Та самая стрелка, что не могла и секунды устоять в открытом океане, то дёргаясь из стороны в сторону, а то и вовсе убегая навстречу покатившейся на борт шкале, стояла как литая: река! И её встречное судну течение правит перо руля идеально. И лихие перекладки на поворотах были воистину ковбойскими.
- Может, прибавим скорость? Рулевой справляется вполне, - спрашивал у капитана старпом.
- Не мне тебе рассказывать, что будет, если мы на такой скорости днище о каменное дно вспорем, - выпускал очередную струю табачного дыма капитан.
Когда я в первый раз позволил себе обернуться на часы, искренне надеясь, что минут двадцать-то всяк отрулил, циферблат показывал уже без двадцати три – два часа и сорок минут минуло с начала вахты.
Я даже прихватил рулевым вахту старпома – когда закончилась вахта второго штурмана, мы уже заходили на якорную стоянку: коней на переправе не меняют.
И едва мы бросили якорь в нескольких еще милях от Варри, как со всех сторон были атакованы джонками туземцев из близлежащих селений с хижинами – мамаши с многочисленными своими детьми и африканским поделками – сувенирами, и сопутствующими товарами: местными фруктами и виски. Ребятёнки – возрастом от трёх-четырёх лет - лихо гребли вёслами, живо отталкиваясь теми же от стального борта судна, и бойко голосили, задрав кучерявые головы и энергично сжимая вскинутые кисти рук, словно цепко ухватывая вожделенный продукт:
- Брэд, брэд, брэд!.. Соуп!.. Соуп!.. Найра, найра! – хлеб, мыло и деньги - нигерийские найры: таким был джентльменский набор.
«Брэд» они получили сполна – как раз на полдник пекарь испёк булочки, которые в своём остатке прямиком посыпались в джонки. Так что даже запоздавший с вахты моторист остался полуголодный, по поводу чего и затеял склоку с щедрым – за его, получилось, счёт – и благодушным механиком наладчиком (что, умиляясь экзотике, швырял пышные из иллюминатора, как из рога изобилия).
Что же до денег?.. В этой стране, где вполне могли убить за доллар, мне посчастливилось найти две бумажки по пятьдесят найров каждая – вместе это был эквивалент «двадцатки» зелёных. Помнится, я даже оторопел от такой неожиданности – рано утром, посреди порта: что за ловушка - западня? Наверное, за ниточку кто-то сейчас утянет. Но нет – деньги были настоящие, и обнаружил их именно я, хоть и шли мы впятером разрозненной цепочкой: только что – шел на шаг впереди.
Ну что тут сказать – дуракам везёт! Даже в Нигерии!
БЕЛЫЙ ТРОН ДЛЯ ЧЕРНОГО КОРОЛЯ
- А ведь я вчера был дома у самого настоящего миллионера!
Пора отечественных миллионеров, бездна которых разведётся в самые кротчайшие сроки, у нас еще не пришла. Потому все присутствующие с нескрываемым интересом приготовились слушать капитана.
Несколько дней мы уже стояли у бетонного причала города Варри. Большие железные ангары, что располагались по другую сторону причальной площади с портовыми кранами, были единственными строениями в обозримой видимости. Выгрузка шла чахло. И не столько из-за тропических ливней ( что и налетали-то пару-тройку раз на беду шляпы – боцмана, что конечно не успевал закрыть горловину трюма брезентом), но главным образом потому, что выгружались по потребности приезжающих грузовых машин. Так что, сколько бортовых машин приедет – столько и удастся коробов с замороженной рыбой выгрузить.
- Миллионер этот местный – нефтяной магнат.
Да – нефтью эти места были богаты. Всю ночь горели желто-фиолетовые зарева по разным сторонам неба. Этакие, нигерийские негасимые зори…
- Дом у него – как футбольное поле. С двором внутренним. По периметру – забор двухметровый с колючей проволокой поверху. По углам - смотровые вышки с пулемётчиками.
Круто!
- И везде – портреты Иисуса Христа: на каждом углу развешаны… На зелёном газоне внутреннего дворика столы пластмассовые, стулья. А посредине – трон белый, двухметровый: это для него, значит.
Западное побережье, как и немалую часть юга, в основном заселяли христиане. На тот момент их было около 22 % населения Нигерии. 44 % составляли мусульмане севера и центральной части страны. Остальная часть населения придерживалась местных африканских верований. И поначалу удивляло, что почти каждый нигериец чуть не первым делом интересовался – «кэсэлик» (католик) ли ты.
Еще поражало и то, что на лице каждого здесь присутствовал рваный ножевой разрез, а то и несколько. Но это – принадлежность к племенам, тоже жизненно важная в этих краях.
- Сказал миллионер на прощание: «Привозите в следующий раз груз мороженой рыбы лично мне – я его у вас заберу».
Так что, заручился тогда капитан поддержкой миллионера. А что – точно не помешает, когда непроходимый туман полностью уже накрыл тогда наш рыболовный флот.
ХОЗЯЕВА ЖИЗНИ И ЖРИЦЫ ЛЮБВИ
Через недельку мы порядком обжились на нигерийском причале. Каждый предпочитал уже свой сорт виски или рома, многие имели фрэнд – приятелей среди грузчиков или просто обретавшихся на причале, что скалились белозубо: «Найджерия – найс? Найс!». Продвинутый лебёдчик Юрий задружил даже с полицейским в черной униформе и берете с красным бубончиком. Но полиция, как мы поняли, была здесь вполне свойская – можно было вести с ней разговоры и даже отбрехаться по случаю. Зато они тебе и валюту поменяют, и с торговцами сведут, и девицу подсуетят: ну а зачем им тогда власть дана?
А вот настоящих хозяев жизни удалось пронаблюдать как-то вечером. Это когда по причалу медленно проехала машина с двумя военными в кабине, что чванливо и презрительно разглядывали свысока разношерстную толпу на причале. Словно жертву высматривали. Впрочем, едва завидя военных, толпа тотчас превратилась в цепочку, растянувшуюся по самому краю причала, у которого болтались джонки торговцев. Не знаю – посыпались бы африканцы в эти лодки, соберись вояки устроить облаву на кого-то. Но хозяева жизни на сей раз благодушно проехали мимо.
Да, военные здесь - самая грозная сила и каста. Потому и перевороты, что следуют тут один за другим в порядке вещей, непременно возглавляют эти люди в погонах. «Дайте мне скорее автомат - я хочу демократические устои защитить и утвердить: дайте мне скорее автомат!». И стреляют здесь без сомнения, а то и без повода.
Однако жизнь не убьёшь – растёт население Нигерии чуть не в геометрической прогрессии. И если тогда, в 1992 году, оно подходило к 100 миллионам, то нынче перешагнуло 230 миллионов – в полтора с лишним раза больше населения России! А вы посмотрите на тот клочок – заплатку на карте Африки, на Восточном её побережье - и приложите к нашим территориям… Правильно – 18 с половиной раз получится.
Есть подозреньице, что к тамошней демографии мы тогда отчасти приложились. Лебёдчику-дружбану Юрию я самолично собирал сиротский тормозок – булка хлеба, палка колбасы и кусок сливочного масла. Этот джентльменский набор прихватил он, уезжая в ночь к возлюбленной – сестре того самого полицейского с причала. Я же гонял рефмеханика с его пассией, что воспользовавшись минутной моей отлучкой у трапа, уже волок пышную телесами девицу в белом с блёстками вечернем платье в надстройку… Вообще, пара-тройка девиц довольно долго почти круглосуточно дежурила у трапа нашего судна. Но массового обожания они не встретили – сильны были как внешние запреты старпома и капитана на посещение судна, так и внутренние законы самих «руссо маринеро – облико морале». И врач судовая сказала заранее: «Лечить никого не буду!» Так что темнокожие жрицы любви переключились на танкер из закавказской теперь республики – красавиц из переполненной джонки горячие мореходы поднимали на борт всеми доступными способами – по шторм- и парадному трапу и даже ручной силой.
Однако наша трудовая дисциплина падала и без того – слишком уж затягивалась стоянка. Показателен в этом смысле случай, когда разъярённый стармех средь бела дня ворвался в каюту рефмеханика, где мирно заседала за бутылочкой вся похмеляющаяся честнАя компания: рефмеханик, помощник рефмеханика, рефмашинист.
- Так, кто из вас на вахте?
- Я на вахте, - поправляя чалму мокрого полотенца на трещавшей голове, проскрипел реф.
- Не на вахте ты! Не на вахте!.. Вахта в машинном отделении несётся, а не в каюте!
Да кто ж виноват, что так в этих дебрях зависли!..
РЫНОЧНЫЕ ДЖУНГЛИ
Апофеозом нигерийской одиссеи стала для каждого «экскурсия» в город.
- Сити! Сити.
Мы вышли рано поутру стройной колонной из шести человек – в одиночку здесь ходить точно не рекомендовалось. Это при том, что у деревянных лодок с мотором, готовых отвезти в «сити», по договорённости ожидал нас опытный сталкер – поджарый парнишка - провожатый. Загрузились в лодки и буквально полетели, вздымая высокие волны по сторонам. На корме каждой лодки был приторочен мощный двигатель Yamaha, а то и два. И чтоб от такой скорости и мощи деревянная лодка попросту не опрокинулась, в носу обязательно лежал пустой баллон из-под кислорода или ацетилена весом в девяносто килограммов.
Строгие кормчие запретили их фотосъёмку.
До городских предместий домчали махом. Всемером уместились в двух такси (хоть шофер настойчиво трамбовал всех в одно – лишь бы денег каждый заплатил) и погнали – покатили с ветерком: на дверцах частично отсутствовали стёкла, а и ржавый пол был – как сито.
- Я асфальт в щели вижу!
- Главное – пяткой не зацепись!
- Доедем – если дно не отвалится!
Доехали – куда делись! На край безграничного, простирающегося не на один гектар, рынка.
Собственно – для нас это был рынок. Для торгующих здесь людей – дом родной. Ибо и спали, и жили они в том закутке, что располагался в глуби прилавка. Пару – тройку десятков квадратных метров бетона – тут проживалась вся жизнь. Хижины городились из всех подручных материалов – в дело шел шифер, пластмасса, фанера и доски и даже полиэтилен. Вместо канализации здесь был единый бетонной желоб, из которого тропические ливни смывали нечистоты. Немало поразил нас эпизод, когда какая-то торговка, у которой кто-то из наших решил поменять доллары, встала с насиженной корзины и извлекла из неё «пресс» местных денег. Которыми та корзина была забита почти под завязку.
Купить здесь можно было любой ширпотреб – только скажи сопровождавшему гиду: вмиг приведёт к нужной лавке. Такое изобилие было нам еще в диковинку. Еще не знали лопоухие, что вот-вот вся наша большая страна скоро превратится в один рынок – базар, точнее, и очень скоро мы в этом догоним Африку: ура-ура!
По такой жаре присели хлебнуть пива и покормить парнишку – гида нашего. С удовольствием дербанил он «ми-ит» - мясо вяленое, что в стеклянном, в реечном каркасе, ящичке было приторочено по центру стола. Ящик хоть и закрывался дверцей, однако жирные черно-зелёные мухи бились о стекло изнутри. Потому мы на местный изыск не позарились, хоть и сватал его мальчонка активно. К слову, запивал он кока-колой.
Так что затарившись колониальными товарами, благополучно вернулись мы на судно. А там уж, через недельку, и судно отвалило наконец от причала, оставляя в душе противоречивые чувства. Ибо здесь мы столкнулись и с черным расизмом, с беспросветной безнадегой и полной нищетой. И всё же – Нигерия очаровывала даже всем этим непонятно, но явно: так сбивает с толку страшный черный шаман – когда хочется всё больше и больше смотреть его и слушать.
ОПЯТЬ НА ГОРИЗОНТЕ
Долгое время после посещения Нигерии в 1992 я был болен этой страной. Словно тропической малярией, заразился какой-то странной манией, в которой восторг теснился жутью. И хоть черное побеждало, но раз за разом хотелось открывать закладку энциклопедии на страницы «Нигерия», как открывают дверь в тёмную, полную опасностей комнату.
Я радовался успехам нигерийских футболистов на олимпийских играх и чемпионатах мира, болея как за своих (впрочем, наших футболистов то не было на турнирах, то вылетали они в первом, групповом этапе –а африканцы продолжали борьбу). Постоянно держал под рукой купюру в пять найров – бумага хорошего тиснения, с грозными нигерийскими орлами и неведомыми мне чванливыми политическими деятелями. И полностью та мания так и не прошла…
Поэтому, когда в конце 2020 года – 28 лет спустя – я узнал, что наше судно повезёт груз мороженой рыбы в Лагос, то к повальному унынию не присоединился. Хоть и восторга, сознаюсь,не испытал тоже.
На отходе из японского порта старпом как обычно отдал команду осмотреть все вверенные помещения на предмет наличия нелегальных пассажиров.
- Хоть, я лично такого случая не знаю – чтоб кто-то из Японии бежал в Нигерию, - кисло улыбался он, - но порядок есть порядок.
Не успели выйти в море, как суетный второй помощник капитана начал беспокоиться за продукты:
- Всё надо пересмотреть тщательнейшим образом: каждую банку консервную или консервированную – на срок годности. Там до любой мелочи докопаются – только чтоб штраф в две тысячи долларов содрать.
Действительно – забегая вперёд: две тысячи долларов – это была ходовая такса нигерийских штрафов.
- Пусть нам тогда дают охрану! – возмущался седой электромеханик – мировой мужик (в кармане робы которого чаще всего присутствовала плоская фляжка из нержавейки, из которой регулярно пригубил и автор этих правдивых строк). – Там в Гвинейском заливе каждый божий день пираты нападают – в плен кого-то захватывают!.. Я вообще отказываюсь туда идти , и могу списаться в ближайшем порту – мы по контракту не обязаны ходить в опасные районы океана!
Но – судьба покорного ведёт, непокорного – тащит: никто никуда электромеханика высаживать – отпускать с борта не собирался.
- Да охрану могут только в Лагосе подсуетить, а до него еще дойти надо – через тот самый Гвинейский залив пиратский!
Скоро байки стали окрашиваться в кровавые цвета африканских закатов диких джунглей…
- Рассказывали, взяли охрану. Штурман пошел на бак якорную цепь проверить, так их старший мачете ему руку отрубил – обкуренный был!
Третий штурман хоть и охоч был до страшилок, но звучали те вполне правдоподобно.
Да что мы, моряки - казалось, само судно заартачилось такому маршруту. Ибо едва мы вышли из Японии, как температура в трюмах с мороженой рыбой стала падать медленно, но верно. То было закономерным, в общем, результатом трёхмесячного (хоть обещали уложиться за месяц) капитального ремонта судна добросовестными и трудолюбивыми китайскими судоремонтниками. Которые где-то на задворках памятки экипажу о тридцати листах честно писали к тому ж: «Следите за нами – мы воруем». Да это-то ладно – вот по работе где-то не уследили: умирала рефмашина на глазах. Дошкрябали кое-как с ней до Сингапура – вызвали местных умельцев. Приехали бравые индусы в чалмах – походили, посмотрели, постучали, повинтили, счёт за квалифицированную такую помощь предъявили, уехали. Закрыв глаза, двинулись дальше, однако ровно на полпути – где-то в середине Индийского океана – стало ясно - надо возвращаться в южнокорейский Пусан: пусть нас там наладят!
НАВСТРЕЧУ ПИРАТАМ
В Пусане пришлось выгружаться полностью, и только после того бригада из четырёх спецов в считанные дни сделала то, что не могли сделать за два с лишним месяца ремонта.
Эта песня хороша - начинай сначала!.. Загрузились своей же рыбой - курс на Нигерию.
Обогнув Мыс Доброй Надежды, расстались окончательно с надеждами на какой-то иной исход, чем порт Лагос – чёрная метка!
Матросы во главе с боцманом начали ладить колючую проволоку по бортам. Та еще работка – трижды опоясать стометровое судно таким колюче-режущим материалом: насколько аккуратным и внимательным каждую минуты работы надо быть!
- Да ерунда это всё! – кряхтел под руку электромеханик. – Пираты её перережут в две секунды!
- Анатольевич, не бухти! – больше в сторону корпящих с колючкой матросов вещал я. – В две секунды, положим, все три слоя ты не порежешь – сам порежешься пять раз, если поспешишь. Любое препятствие преодолимо, но – там лишняя минута, сям лишняя минута – для нас это много будет значить.
Исполнительный стюард Сашка по приказу капитана заклеил бумагой все иллюминаторы в салонах команды.
- Батя ж сам в плену побывал однажды – вот теперь и требует!
Стюард был вообще на разрыв – несколько вечеров подряд вместе со вторым штурманом они перебирали овощи в провизионной кладовой. Безжалостно выбрасывали даже чуть гнилые, подчистую обдирали пожухлые листья с капусты.
- Хоть какую-то морковку гнилую под рыбинсами найдёт – штраф две тысячи баксов!
А третий штурман докладывал своё:
- Почти каждую ночь, по сводкам, нападения. У них уже есть судно даже – маза-шип : материнское судно. Так что они не с берега – с моря уже атакуют.
За сутки до подхода к пиратскому Гвинейскому заливу «Батя» - капитан собрал экипаж после ужина.
- С шестнадцати часов завтрашнего дня – полное затемнение по судну: всем закрыть иллюминаторы, по возможности верхний, яркий свет не включать. Без единого огня мы можем пройти в пару миль от них незамеченными. Дальше! Задраить все внешние двери на все имеющиеся закрытия и броняжки. Конечно – где-то они проникнут в конце концов в надстройку, но сколько это у них займёт времени – неизвестно… Да сразу скажу – был случай! Задраились, всё – как положено! Тут вахтенный механик вышел ночью на свежем воздухе, как обычно посреди вахты, курнуть. Всё вроде тихо – дай, думает, одну дверь потихоньку отдраю, покурю две минуты – ничего не случится. Открыл – а они вот уже стоят! Так из-за одного дурака все в плени и попали.
- Покурил, блин!
- Теперь главное… Рекомендую в следующую ночь спать одетыми и все необходимые документы держать под рукой. Чтобы в случае объявления тревоги в течение двух-трёх минут прибыть в Цитадель. Дольше, ребята, ждать не станем – извините! Дверь закрываем, и всё… Там у нас есть связь, запас воды, и мы за бронированной дверью, которую никаким автогеном запросто не возьмёшь.Покидая свои каюты по возможности запирайте их на ключ - лишняя им морока...Четко соблюдайте эти указания, ну а я со своей стороны констатирую, что администрация судна сделала всё, для предотвращения захвата экипажа. Так что сами теперь не лоханитесь – чтоб в яме у них не сидеть: там от одной жары дневной свихнуться можно.
Со знанием дела капитан говорил. Потому и относился теперь к опасности серьёзно.
Неугомонный электромеханик вякнул конечно напоследок, что пираты и газ удушающий могут по вентиляции распылить, но его уже мало слушали.
Следующий ужин проходил почти при свечах – при ажурных боковых ночниках на переборках салона. По окончание по быстрому разбросав всё по местам, мы со стюардом поспешили по каютам – готовиться к встрече. Сдаваться врагу никто не собирался!
(продолжение следует крейсерским ходом)