Серёга проснулся от резкого толчка — танк дёрнулся, будто споткнулся о невидимую преграду, и затих. В первое мгновение он не мог понять, где находится. Голова гудела, во рту пересохло. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями, и только тогда осознал: вокруг непривычная, почти пугающая тишина. Ни голосов экипажа, ни привычного гула моторов соседних машин.
Он приподнялся на локте, огляделся. Башня пуста. Ни заряжающего, ни наводчика, ни механика‑водителя. Только он один. Серёга потянулся к рации — молчит. Ни треска помех, ни голосов товарищей. Только глухое молчание эфира.
С трудом поднявшись, он подполз к смотровой щели. За бронёй — чужие поля, незнакомые перелески, странные, будто нарисованные чужими руками. Сердце застучало чаще. «Оторвались от своих, — пронеслось в голове. — Попались в ловушку».
Он заставил себя глубоко вдохнуть, потом медленно выдохнуть. Страх — потом. Сейчас — дело. Первым делом надо понять, что у него есть.
Серёга принялся методично проверять состояние машины. Двигатель заглушён, но, кажется, цел. Проверил приборы: топливо — чуть больше половины бака, хватит на пару часов хода. Боезапас: пять снарядов в укладке, плюс два в резерве. Не густо, но на первый бой хватит. Вода в фляге тёплая, но есть. Сухпаёк — пара банок тушёнки, сухари, шоколад.
Он провёл рукой по холодному металлу орудия. «Только ты и я, брат», — прошептал он танку, словно машина могла услышать и ответить.
Завёл двигатель. Гул мотора разорвал тишину, будто крик в пустой церкви. Танк тронулся с места, осторожно, словно на ощупь. Серёга вглядывался в каждый куст, в каждую ложбинку — где враг? Где засада?
Первые полчаса он двигался медленно, буквально прощупывая дорогу. Каждый шорох заставлял вздрагивать, каждый подозрительный силуэт — прижиматься к прицелу. Но вокруг — ни души. Только ветер шелестел травой, да птицы изредка вскрикивали в небе.
Через час он заметил дым. Вдалеке — техника, силуэты людей. Чужие. Серёга замер, прижался к прицелу. Расстояние — метров триста. Руки дрожали, но он знал: сейчас или никогда.
Он выровнял прицел, задержал дыхание. Выстрел. Танк вздрогнул. В прицеле — огонь, крики, хаос. Серёга не ждал ответа. Рывком перевёл рычаг, танк рванул вперёд, ломая кусты, оставляя за собой пыль и страх.
Он мчался, не разбирая дороги. В ушах — звон, перед глазами — мелькание деревьев. «Только вперёд, только вперёд», — повторял он, как заклинание.
Через несколько километров он вынужден был остановиться. Двигатель начал перегреваться, а впереди — овраг, слишком крутой для манёвра. Серёга заглушил мотор, вытер пот со лба. Тело дрожало от напряжения, но мозг работал чётко.
Надо было решить: ждать здесь или пытаться обойти. Он выбрался из танка, осторожно огляделся. Вокруг — ни звука. Только ветер и птичьи голоса. Он прислонился к броне, закрыл глаза на мгновение.
«Надо разведать местность», — решил он. Достал бинокль, поднялся на небольшой холм неподалёку. Вдали — дорога, на ней — следы гусениц. Свои? Чужие? Не разобрать. Но это шанс: дорога может вывести к своим.
Он вернулся к танку, проверил оружие. Пистолет в кобуре, автомат на плече. Если придётся идти пешком — он готов. Но сначала — попробовать пробиться на машине.
Завёл двигатель, медленно повёл танк к дороге. Каждый метр давался с трудом: земля рыхлая, колёса проваливались. Но он упорно продвигался вперёд.
На дороге он остановился, прислушался. Тишина. Повернул в сторону, указанную следами. Через полчаса он увидел первые признаки жизни: разбитую машину, обломки техники. Своих? Чужих? Не понять.
Он прижался к прицелу, вглядываясь в даль. И вдруг — движение. Силуэт танка, затем ещё один. Свои! На броне — знакомые знаки.
Серёга едва не закричал от радости. Он поднял руку, пытаясь привлечь внимание, но танки уже удалялись. Он рванул за ними, забыв об осторожности.
Когда он приблизился, один из танков остановился. Из башни высунулся человек, вгляделся. Серёга узнал его — командир роты, капитан Морозов.
— Живой?! — крикнул Морозов. — Мы думали, ты погиб!
— Так точно, товарищ капитан, — выдохнул Серёга. — Один остался, но танк цел.
— Молодец, — кивнул Морозов. — Теперь держись за нами. До своих доберёмся — там и отдохнёшь.
Серёга кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Он вёл танк следом за своими, и впервые за этот долгий день ему показалось, что всё будет хорошо.
К вечеру они вышли к позициям своих. Серёга остановил машину, заглушил двигатель. Тишина снова накрыла его, но теперь она была другой — спокойной, почти ласковой.
Он достал флягу, сделал глоток. Где‑то там, за горизонтом, дом. Надо добраться. Завтра. А сейчас — сон. Серёга прислонился к броне, закрыл глаза. Танк тихо гудел, остывая, будто шептал: «Держись, брат. Мы справились».