"Вы меня, конечно, простите, Наталья Николаевна, но я вас очень прошу принять меры. В этом учебном году ваша Ева ведет себя просто безобразно! Она совершенно неуправляема! Грубит учителям, огрызается, не реагирует на замечания. С одноклассниками постоянные конфликты, чуть ли не до драки. И... мне не очень приятно говорить вам об этом... Я несколько раз замечала, как от нее пахнет табаком..."
"И что? - Наталья засунула руки в карманы джинсов, приняв независимый вид. - И ради этой ерунды вы вызвали меня в школу? Вы, действительно, считаете, что мне больше заняться нечем? У меня других дел нет?" - "Простите, но это не пустяк! Я говорю вам о вашей дочери! Четырнадцать лет - это очень сложный возраст! Ни в коем случае нельзя ребенка "упустить"! Надо постоянно быть начеку! Я прекрасно понимаю, что у вас муж вахтовик, вам тяжело одной, поэтому и предлагаю помощь. У нас в школе отличный психолог, на самом деле, грамотный специалист..."
"Специалист? Психолог? - тут Наталья не выдержала и рассмеялась в голос. - Я понимаю, если бы кто-то другой сказал такую чушь, но вы... Какой у вас опыт работы? Лет двадцать? И вы до сих пор не увидели простой закономерности?" - "Закономерности?" - "Ну да. Человеку нужно бунтовать. Нужно самоутверждаться. Нужно познавать мир. Прощупывать границы. Экспериментировать!.. И пусть лучше Ева пройдет этот этап сейчас, когда я рядом и всегда смогу ее защитить, помочь, выручить, чем потом, когда она станет взрослой, а необходимость в бунте у нее останется нереализованной."
"Не понимаете," - устало вздохнула учительница, села за стол и махнула рукой Наталье, чтобы она тоже села за парту, но мама Евы осталась стоять. Она скрестила руки на груди в знак непримиримости. "Я все прекрасно понимаю! - чуть повысила голос Наталья. - Мой подростковый возраст пришелся на девяностые. Понимаете? Девяностые! Когда на улицу, в принципе, опасно было выходить! И да. Мы с одноклассницами чего только не вытворяли, чего только не перепробовали.
Родители переживали, конечно, мать у меня поседела тогда - я в четырнадцать первый раз домой ночевать не пришла, и что? Все же обошлось! Жива и здорова! Я перебесилась ТОГДА, а уже после восемнадцати мне это стало неинтересно. Я училась и работала. Семью создала. А вот две девочки-тихони из нашего класса... Одна прямо в институте пить начала. Спилась. Вторая по рукам пошла. А все почему? Потому что родители строгие были. То нельзя, это опасно. В десять чтобы дома была! С этими не дружи, в гости с ночевкой не ходи. А потом они уехали учиться - и все. Папы-мамы рядом нет, контролировать некому. "Синдром отложенной жизни" - слышали? Вот и закрутило их. А все почему? Потому что в школе не перебесились!"
"Послушайте... - учительница тихонько постучала ручкой по столу, словно успокаивая разошедшийся класс. - Я не говорю о том, чтобы гиперопекать ребенка! И я согласна, что сейчас и телефоны, и камеры на каждом углу. Да, стало безопаснее. Да, ребенку нужен свой опыт. Но почему он обязательно должен быть негативным?" -"Да чтобы шишек своих набить и понять, что мама права была!" - "Так и шишки разными бывают! Подростки - это уже не дети, но еще и не взрослые! И вседозволенность для них - не любовь, а равнодушие.
Наталья Николаевна, я прекрасно понимаю, что вы боитесь вырастить зажатого, несчастного человека. И я с вами согласна, что давление и гиперконтроль ломают личность. Но давайте посмотрим на Еву. Она не просто «познает границы». Она их уже давно перешла. Ее поведение - это не любопытство, это агрессия и хамство. Сейчас она уверена, что правил вообще не существует. Для нее. А что дальше? Вы боитесь "синдрома отложенной жизни"? Я боюсь другого. Я боюсь, что Ева так и не научится жить здесь и сейчас - договариваться, справляться с гневом, строить отношения без конфликтов, уважать других и себя... Вы хотите, чтобы она "думала своей головой". Но для этого ей нужен инструмент - здоровая психика. Сейчас она тонет, а вы, вместо того чтобы бросить спасательный круг, говорите: "Поплавать полезно, сама выплывет". Но иногда не выплывают...
Наталья Николаевна! Я вас очень прошу прислушаться к моим словам, пока не поздно! Ева - хорошая девочка, очень не хотелось бы, чтобы она попала под дурное влияние..." - "Вот пусть и учится думать своими мозгами, чтобы не попадать под влияние. Извините, но я высказала свою позицию. Катастрофы я не вижу, Ева - обычный нормальный бунтующий подросток, который должен просто пройти этот путь. Для ее же пользы. На этом, простите, у меня все!"
Наталья вышла из класса, а учительница еще долго сидела, глядя ей вслед. Ее не захотели слушать. Она не смогла объяснить, что помочь повзрослеть - это не разрешать делать все, что вздумается, не оправдывать хамские выпады и безобразное поведение. Нет, она, конечно, не планирует сдаваться, будет делать, что в ее силах, но, если уж мама считает, что для ребенка подобное поведение только во благо... Остается только надеяться, что Ева, действительно, быстро все это перерастет.
После этого разговора прошло два месяца. Ева отпросилась у мамы на день рождения к однокласснику, который ей давно нравился. Наталья согласилась с условием, что Ева вернется не позднее одиннадцати часов и будет отвечать на сообщения мамы. "Мамочка, ты у меня самая лучшая!" - взвизгнула Ева, обнимая маму. "Вот именно, - с улыбкой подумала она. - Потому что я знаю, что доверительные отношения - это самое главное!"
И Ева слово сдержала. Она вернулась даже не в одиннадцать, а на полчаса раньше. Была тихой и задумчивой, сразу пошла в свою комнату спать. "Вот и умница, - порадовалась Наталья. - Теперь я убедилась, что ей можно полностью доверять!"
Гром грянул уже на следующий день, когда Наталье позвонили родители Ильи, который оказался вовсе не одноклассником Евы, а семнадцатилетним студентом колледжа. Как следовало из их рассказа, вчера именно Ева стала инициатором того, чтобы Илья взял ключи от машины отца и покатал по району всю компанию. Нет, это еще полбеды - водить он умеет. Но Ева потребовала, чтобы он "вот прям сейчас" научил водить ее. И... словом, с управлением девочка не справилась. Машина на ходу, но требует дорогого ремонта. Нужно возместить ущерб, или они пишут заявление.
"Ева... как же так?.." - "Как? - Ева тут же превратилась в колючего ежа. - Откуда я знала, что нельзя? Ты же сама говорила, что нужно все попробовать! Что молодость для этого и существует! Ты сама меня этому учила!" - "Я? Учила? А ты ничего не попутала? Как тебя вообще это в голову могло прийти - сесть за руль чужой машины? Ты курсе, что с четырнадцати лет ты уже ответственность несешь за свои поступки?" - "Да? А почему он тогда не несет? - Ева уже кричала, из ее глаз текли слезы, - Я ему отомстить решила! У меня задержка, а он сказал, что он тут вообще ни при чем! И еще сказал, чтобы я на инфекции какие-то проверилась - просто на всякий случай!.. Потому что он не помнит, с кем у него было на прошлой тусовке..."
Наталья, почувствовав слабость в ногах, села на кровать дочки. "Ева, - прошептала она, - Как ты до этого вообще дошла?.." - "В смысле? Ты же сама говорила, что перебеситься надо в молодости. Что не так-то?.."
Наталья смотрела на дочку и впервые не знала, что ей ответить.