— Анна зажмурилась, пытаясь укрыться от настойчивого сигнала будильника, но подняться всё равно пришлось.
Девятнадцатое октября — день рождения золовки Ольги. Тяжёлый вздох вырвался из её груди.
Рядом, на подушке, спокойно посапывал супруг Владимир. Анна с завистью взглянула на его умиротворённое лицо.
Ему всегда удавалось держаться в стороне от любой предпраздничной суматохи.
А суматоха начиналась именно сейчас, с этого самого утра. Анна тихо встала, накинула халат и вышла на кухню.
Тишина квартиры была обманчивой. Она уже слышала звон фужеров, смех золовки и её подруг, шорох упаковочной бумаги от подарков, которые вручали не ей, а виновнице торжества, не приложившей к празднику никаких усилий.
Кофе зашипел в джезве, наполнив кухню горьковатым ароматом. Анна присела на табурет, уставившись в окно на пробуждающийся город.
Так было уже четыре года подряд. С тех пор как Ольга, младшая сестра Владимира, вскользь заметила, что в её маленькой квартире негде повернуться, а у них, в просторной четырёхкомнатной, было просто идеально.
— Идеально, — мысленно повторила Анна, с силой отпивая глоток обжигающего кофе.
Первым сигналом стал, конечно же, звонок от свекрови Марии Николаевны.
— Анечка, солнышко! Сегодня день рождения Оленьки! — раздался в трубке приторный, медовый голос. — Ты уж там, моя хорошая, постарайся! Она так любит твой салат с креветками. И ту самую утку, с яблоками. И не забудь про торт "Наполеон", он в вашей пекарне такой свежий всегда.
— Конечно, мама, не забуду, — ровным голосом ответила Анна, крепко сжав трубку.
— Володя поможет? — не унималась свекровь.
— Обязательно, — солгала Анна, глядя на дверь спальни, за которой до сих пор не было слышно ни звука.
Она положила трубку и принялась составлять список. Лист бумаги быстро покрывался строчками, превращаясь в смету: мясо, сыры, колбасы, овощи, фрукты, алкоголь, сладости.
Плюс уборка всей квартиры и готовка. Владимир появился на кухне, когда завтрак уже стоял на столе.
— Утро доброе, жена, — он потянулся к ней, чтобы поцеловать в щеку, но Анна отстранилась, протягивая ему список.
— Твоя миссия, если ты, конечно, не откажешься — продукты. К вечеру всё должно быть на столе.
Владимир пробежался глазами по списку и присвистнул:
— Ничего себе аппетиты. Опять вся её компания придёт?
— А куда она денется? У Оленьки день рождения. Самый важный праздник в году.
Владимир уловил ядовитые нотки в голосе жены и озадаченно вздохнул.
— Ну, дорогая, потерпи. Она же сестра. Всего один день в году.
— Один день? — Анна резко повернулась к нему. — Это не один день, Владимир! Это неделя моих нервов перед этим, сегодняшний день — адской готовки и уборки, и ещё три дня после — чтобы прийти в себя и отмыть квартиру от следов твоего милого семейства! Это четыре дня моего отпуска, который я беру специально, потому что в субботу ты устаёшь и хочешь отдохнуть!
Он поднял руки в жесте примирения.
— Ладно, ладно, я во всём виноват. Потерпи ещё чуть-чуть. В следующий раз поговорим с ней.
— В следующий раз, — с горькой усмешкой повторила Анна.
Это "в следующий раз" звучало уже четыре года. Владимир, избегая её взгляда, ушёл в ванную, а Анна принялась за уборку.
Она вытирала пыль, пылесосила ковры, мыла пол с какой-то остервенелой энергией, будто пыталась смыть саму возможность этого визита.
Каждое пятнышко на плитке, каждая соринка на полу вызывали у неё приступ бессильной ярости.
К трём часам дня Владимир вернулся из магазина с пакетами. Лицо его было красно от натуги и лёгкого смущения.
— Вот, почти всё купил. Только чёрной икры не было, взял красную. Думаю, сойдёт.
Анна молча принялась распаковывать покупки. Холодильник быстро заполнился до отказа.
Наступило время готовки. Это был её личный ад. Нож, с грохотом разрубавший мясо, шипение масла на сковороде, запах жареного лука, который, казалось, навсегда въелся в стены.
Она готовила салат с креветками, фаршировала яйца, нарезала тонкими ломтиками утку, которую потом часами тушила в яблочном соусе.
Владимир изредка заглядывал на кухню, предлагая помощь, но получал односложные отказы.
Он чувствовал себя виноватым и поэтому старался держаться подальше, уткнувшись в телевизор.
К восьми вечера всё было готово. Стол в зале ломился от яств. Квартира сияла чистотой.
Анна, смертельно уставшая, в новом платье, которое она купила специально, чтобы не ударить в грязь лицом, сидела на кухне и пила воду.
У неё раскалывалась голова. Ровно в восемь тридцать, как по расписанию, раздался звонок в дверь.
Владимир пошёл открывать. На пороге стояла Ольга. Яркая, улыбающаяся, с шикарной причёской и маникюром. За ней кучкой толпилось шестеро подруг.
— Привет, братик! — Ольга впорхнула в прихожую, оставив на полу каблуком мокрый след от только что выпавшего снега, и бросилась обнимать Владимира. — Ой, а где моя невесточка? Аня! Мы пришли!
Она прошла в зал, окинула взглядом стол и удовлетворённо хлопнула в ладоши.
— Как же красиво! Анечка, ты просто волшебница! Я же говорила, что у тебя талант! Ну просто ресторан!
Подруги дружно закивали головами, снимая пальто и бегло оценивая обстановку.
— Раздевайтесь, проходите, — с натянутой улыбкой сказала Анна, принимая груду пальто и курток, которые свалили ей на руки.
Ольга, не теряя времени, устроилась в кресле, как королева на троне.
— Девочки, присаживайтесь! Володя, а где же твой знаменитый виски? Выставляй! Анечка, мы, наверное, начнём с салатиков. Икры мне побольше, я сегодня именинница!
Анна молча разложила по тарелкам салат, а Владимир засуетился с бутылками. Праздник начался.
Зазвучали тосты, смех, застрекотали женские голоса. Анна исполняла роль немой служанки — она подносила, уносила, доливала, меняла тарелки.
Её присутствие замечали только тогда, когда в бокале у кого-то заканчивалось вино или на блюдечке кончалась закуска.
В какой-то момент Ольга, уже изрядно подвыпившая, громко сказала, обращаясь к подруге:
— Я всегда говорю — лучший праздник тот, где тебе не нужно ничего делать! Пришёл, как гость, и наслаждаешься! А Анечка у нас просто золото, она обожает готовить и принимать гостей!
Подруга, женщина по имени Наталья, с сочувствием посмотрела на Анну, которая в этот момент застыла в дверях с пустой салатницей в руках.
— Правда, Анна? Вы получаете удовольствие от такой грандиозной готовки?!
Анна хотела что-то сказать, что-то вежливое и нейтральное, но слова застряли в горле.
Она увидела, как Владимир смотрит на неё с мольбой в глазах: "Только не сейчас, прошу тебя".
— Конечно, — выдавила Анна и быстро скрылась на кухне.
Она встала у раковины, глядя на гору грязной посуды, и почувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы.
Вдруг дверь на кухню приоткрылась, и вошла Наталья.
— Разрешите? Я просто хотела воды, — она увидела слёзы на лице Анны и смутилась. — Ой, простите, я не вовремя.
— Нет, всё в порядке, — Анна быстро вытерла лицо. — Просто устала.
— Понимаю, — тихо сказала Наталья, наливая воду. — Очень тяжело, когда всё ложится на одни плечи. Вы бы прямо сказали Оле. Она, в общем-то, добрая, просто избалованная.
Анна лишь молча кивнула. Когда Наталья ушла, она глубоко вздохнула, посмотрела на своё отражение в тёмном окне — уставшее лицо, испуганные глаза — и приняла решение: хватит.
Она вышла в зал. Гости веселились. Ольга с громким хохотом рассказывала анекдот.
— …и тогда он говорит! — она замолчала, давясь от смеха, и потянулась за бокалом. — Анечка, дорогая, вино-то закончилось! Принеси ещё, там, я видела, в кухне ещё пара бутылок стоит.
Все взгляды устремились на Анну. Она стояла посреди зала, прямая и неожиданно спокойная.
— Вино закончилось, Оля, — тихо сказала она, но так, что её было слышно даже через смех.
В комнате наступила тишина.
— Как закончилось? — не поняла Ольга. — Там же была целая коробка! Володя, ты что, мало купил?
— Вино закончилось, — повторила Анна, посмотрев на золовку. — Как и моё терпение, и моё желание быть бесплатной кухаркой и официанткой на твоём дне рождения.
В зале повисла гробовая тишина. Даже музыка из колонки казалась приглушённой.
— Аня… — испуганно прошептал Владимир.
— Нет, Владимир, сейчас моя очередь говорить, — не глядя на него, ответила она, а потом перевела взгляд на Ольгу. — Ты пользуешься нашей добротой уже четыре года. Ты не покупаешь ни продуктов, ни вина. Ты не помогаешь готовить и не помогаешь убирать после. Ты просто приходишь, как королева, со своими подругами, и устраиваешь здесь пир, за который плачу я и твой брат. Этот праздник заканчивается прямо сейчас!
Ольга сидела с открытым ртом, её накрашенные губы сложились в буковку "о". Она была шокирована.
— Но… я же сестра! — выдохнула наконец Ольга. — Мы же семья!
— Семья — это не когда один человек постоянно использует другого, — холодно парировала Анна. — Семья — это взаимоуважение, которого я здесь не вижу. Так что твой день рождения сегодня закончен. Можешь продолжить его в кафе или у себя дома. В следующий раз — именно так и поступи.
Она повернулась и пошла к выходу из зала, но на полпути остановилась и посмотрела на гостей, которые застыли с вилками в руках.
— Девочки, не спешите. Доедайте, допивайте. Вы — гости, и вы здесь ни при чём. А вот тебе, Оля, пора собираться.
Сказав это, Анна ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Она присела на кровать, и её вдруг затрясло, как в лихорадке.
Она только что совершила немыслимое: нарушила хрупкий мир, который так старательно поддерживала все эти годы.
За дверью сначала стояла тишина, потом послышался сдержанный ропот, шаги, звон посуды.
Через двадцать минут в спальню вошёл Владимир. Лицо его было бледным и усталым.
— Они ушли, — тихо сказал он.
Анна молчала, глядя на мужа.
— Мама… мама звонила. Оля ей уже нажаловалась. Сказала, что ты её выгнала и устроила скандал.
— А ты что сказал? — холодно спросила Анна.
Владимир подошёл к ней, присел рядом и взял за руку.
— Я сказал, что ты была не права.
Услышав это, Анна попыталась отдернуть руку, но мужчина всё-таки удержал её.
— Ты была не права, что терпела это так долго. И я был не прав, потому что позволял этому происходить. Я сказал маме, что в следующем году Оля пусть празднует у себя.
В квартире воцарилась тишина. На столе в зале остались недоеденные яства и грязная посуда.
Завтра предстоял тяжёлый разговор со свекровью. Возможно, Ольга ещё месяц не будет с ними разговаривать.
Но Анна, сидя рядом с мужем в тишине своей квартиры, впервые за долгие четыре года почувствовала, как дышит полной грудью.