Ещё недавно дом гудел как улей.
— Валечка! — заливалась двоюродная сестрица Клава. — Как мы скучали! Как скучали!
За ней в дом вваливались: муж её Васька, сын Серёжка с женой Таней, да ещё и с двумя детишками. Целая орава!
— Да проходите, проходите, — суетилась Валя, расталкивая тапочки в прихожей. — Как дорога? Устали небось?
— Устали, устали, — кивала Клава, оглядывая дом хозяйским взглядом. — А у тебя, Валечка, всё так же уютно! Богато живёшь!
Валя усмехнулась про себя. Пенсия копеечная, огородик маленький, курочек штук пять всего. Богатство — сказала тоже!
Но уже через час стол ломился от угощений. Валя таскала из погреба банки с огурцами, помидорами, вытащила последнюю буханку хлеба, сварила картошку.
— А помнишь, Валя, — говорила Клава, намазывая хлеб маслом в третий раз, — как мы в детстве у бабушки гостили? Она нам всегда самое лучшее доставала!
— Помню, — тихо отвечала Валя.
А сама думала: "И сколько же они пробудут на этот раз?"
В прошлый приезд родственники засели на три недели. Съели всё до крошки, Валю заставляли готовить с утра до вечера, а сами развалились по диванам. Васька постоянно включал телевизор на всю громкость, дети носились по дому, ломали что попало.
И каждый день одно и то же:
— Валечка, а что на завтрак?
— Валечка, где у тебя тёплые носки? Серёжка простыл.
— Валечка, а можно Таньке твою кофточку? У неё ничего тёплого нет.
А когда уезжали — увезли мешок картошки, банки с вареньем и ещё гордо объявили:
— Спасибо тебе, Валечка! Ты у нас самая добрая! Приедем к тебе ещё!
Валя тогда только кивала и улыбалась. Как всегда.
Теперь они снова здесь. И снова с теми же аппетитами, теми же требованиями.
— Знаешь, Валечка, — говорила вчера Клава, развалившись на Валином диване, — а мы думали тут у тебя недельки две отдохнуть. В городе жара такая, духота! А у тебя благодать — воздух, тишина.
Недельки две! Валя чуть не подавилась чаем.
И тут неожиданно что-то внутри неё дрогнуло.
"Хватит! — подумала она твёрдо.
И утром, когда вся родня собралась завтракать, Валя села за стол и вздохнула так тяжело, так безнадёжно, что все замолкли.
— Что с тобой, Валечка? — насторожилась Клава.
— Да что, — Валя покачала головой. — Мы теперь очень плохо живём. Очень плохо. Надежда только на вас.
Клава чуть не поперхнулась бутербродом.
— Как это — плохо живём? — переспросила она, оглядывая накрытый стол. — Валя, да ты что говоришь такое?
— Плохо, сестрёнка, — повторила Валя и утёрла несуществующую слезу. — Совсем плохо. Пенсию урезали наполовину, говорят — кризис в стране. А тут ещё крыша течь начала.
Васька насторожился, перестал жевать.
— Течёт? — уточнил он. — А ремонт дорогой?
— Ой, не говори! — всплеснула руками Валя. — Сто тысяч мастер просит! Где ж мне столько взять? Вот и думаю — может, вы поможете? Мы же родня.
Воцарилась мёртвая тишина. Серёжка с Таней переглянулись, дети притихли над тарелками.
— Валечка, — осторожно начала Клава, — а может, ты преувеличиваешь? Вон какой стол накрыла, всё же есть.
— Да это я последнее ыставила! — горестно вздохнула Валя. — Думала, родных встретить надо, как положено. А теперь что кушать будем — ума не приложу. Курочек-то пришлось продать на лекарства.
— На лекарства? — Таня нервно дёрнула плечом.
— Ага. Сердце у меня прихватывает, доктор говорит — срочно лечиться надо. Операция, может, понадобится. Дорогущая! — Валя схватилась за грудь так натурально, что даже сама поверила.
Клава побледнела:
— Ты что, серьёзно больная?
— Серьёзно, сестрёнка. Очень серьёзно. Вот и решила — последний раз родню встречу, как полагается. А дальше, — Валя многозначительно махнула рукой.
— Мам, — прошептал Серёжка, дёргая Клаву за рукав, — может, нам не стоит...
— Не стоит что? — строго спросила Валя. — Не стоит помочь? А я всю жизнь всем помогала! Детей ваших нянчила, деньгами занимала.
— Валечка, мы бы рады, — забормотала Клава, — но у нас самих, ты же знаешь, времена тяжёлые.
— Знаю, знаю, — грустно кивнула Валя. — У всех тяжёлые. Только мне-то от этого не легче. Вот думаю — может, дом продать? А куда потом деваться?
Васька вдруг резко встал:
— Клав, а нам пора, пожалуй. Дела в городе накопились.
— Какие дела? — не поняла жена. — Мы же на две недели приехали!
— Дела есть дела! — рявкнул Васька и многозначительно посмотрел на жену.
Клава наконец поняла намёк. Лицо её вытянулось.
— Да, да, дела. Валечка, дорогая, а мы, пожалуй, завтра уедем. Не хотим тебя в такое время обременять.
— Обременять? — удивилась Валя. — Да как же так? Вы же только приехали! Я так ждала, готовилась.
— Готовилась, — пробормотал Серёжка, косясь на богато накрытый стол.
— А вы что думали? — Валя нахмурилась. — Думали, я вас голодными держать буду? Последнее отдала! Теперь сижу и думаю — чем вас кормить завтра буду.
Тут Таня не выдержала:
— Серёж, собирайся! Быстро!
— Но почему так резко? — растерялась Валя. — Может, всё-таки останетесь? Как-нибудь перебьёмся.
— Нет, нет! — замахала руками Клава. — Мы не можем! У нас там важные дела. Очень важные!
— А я думала, вы поможете, — тихо сказала Валя. — Хоть немножко. Ну, тысяч десять на лекарства.
— Десять тысяч?! — ахнула Клава.
— Это же копейки для вас, — удивилась Валя. — Васька в прошлый раз хвастался — новую машину купил за полтора миллиона.
— Это в кредит! — крикнул Васька. — Всё в кредит!
— Понятно, — грустно кивнула Валя. — Значит, мне самой как-то выкручиваться. Ну что ж, привыкну. Только вот детишки ваши, они же кушать хотят. А у меня сегодня последние макароны доедим.
Дети испуганно посмотрели на родителей.
— Мам, а что такое "последние макароны"? — пискнул младший.
— Ничего, ничего! — Таня схватила детей за руки. — Сейчас домой поедем!
— Но мы же только вчера приехали! — заныла девочка.
— А теперь уезжаем! Живо собираться!
Через час вся родня металась по дому, засовывая вещи в сумки. Валя сидела на кухне и печально попивала чай.
— Валечка, — заглянула Клава, — а ты точно не преувеличиваешь? С деньгами-то?
— Да что мне преувеличивать? — вздохнула Валя. — Жизнь такая пошла. Хорошо ещё, соседи иногда помогают — то картошкой поделятся, то хлебушком.
— Соседи? — ужаснулась Клава. — Валя, как же так можно! По соседям ходить, просить!
— А что делать? — пожала плечами Валя. — Гордость сытости не заменит. Вот и думаю — может, вы хоть рублей пятьсот оставите? На хлеб.
— Валя, у нас самих, — начала Клава, но осеклась под взглядом мужа.
— Понятно, — кивнула Валя. — Ладно, как-нибудь.
Через полчаса вся орава стояла в прихожей с чемоданами.
— Валечка, — лепетала Клава, — мы обязательно приедем! Как только дела наладятся!
— Приезжайте, приезжайте, — машинально отвечала Валя. — Если доживу, конечно.
— Что ты такое говоришь! — возмутилась Клава. — Доживёшь! Обязательно доживёшь!
— Дай бог, дай бог, — вздохнула Валя и проводила родню до калитки.
Машина взревела и умчалась, оставив облако пыли.
Валя постояла у забора, помахала на прощание и вернулась в дом.
Прошлась по комнатам — тишина, благодать! Никто не орёт, не требует, не хватает с тарелки последние куски.
Села за стол, налила себе чаю и рассмеялась.
Валя сидела за столом и хихикала, как школьница. Чай остывал в чашке, а она всё никак не могла успокоиться.
— Ну и артистка из меня! — говорила она вслух пустому дому. — Прямо в театр податься можно!
За окном послышался скрип калитки. Валя выглянула — сын Мишка с невесткой Леной идут. Лица серьёзные.
— Ой-ёй, — пробормотала Валя. — Наверняка уже донесли!
Мишка зашёл без стука, как всегда.
— Мам, — сказал он строго, — что тут происходило? Клава звонила, рассказывала какие-то ужасы.
— Какие ужасы? — невинно удивилась Валя.
— Про крышу, про операцию, про то, что ты по соседям ходишь милостыню просишь! — Лена всплеснула руками. — Мама, как же так?
Валя поставила чашку, внимательно посмотрела на детей.
— А вы что, поверили? — спросила она с лукавинкой в глазах.
Мишка с Леной переглянулись.
— Мам, а разве это неправда? — осторожно спросила Лена.
Валя расхохоталась:
— Да что вы! Какая неправда! Всё враньё от первого до последнего слова!
— Как враньё?! — ахнул сын.
— А вот так! — Валя встала, подошла к шкафу, достала банковскую книжку. — Смотрите! Пенсия как была, так и есть. Никто ничего не урезал. Наоборот, прибавку дали!
Лена взяла книжку, пробежала глазами цифры:
— Мама, так у вас же, у вас тут неплохая сумма накопилась!
— Ещё бы! — гордо сказала Валя. — Всю жизнь копила. На чёрный день. А ещё продала участок дяди Пети — помните, он мне завещал? Так что денег у меня достаточно.
— А крыша? — недоверчиво спросил Мишка.
— Какая крыша? — Валя подняла глаза к потолку. — Идеальная крыша! Два года назад меняла. Железная, современная. До внуков простоит!
— А сердце? Операция? — допытывалась Лена.
— Сердце как у космонавта! — стукнула себя в грудь Валя.
Мишка медленно опустился на стул:
— Мам, а зачем? Зачем ты им всё это наврала?
Валя села напротив, серьёзно посмотрела на сына:
— Миш, а ты помнишь, как они в прошлый раз приезжали?
— Помню. На месяц заявились.
— Вот именно! — Валя стукнула ладонью по столу. — Клава каждый день капризничала: то ей курица жёсткая, то борщ несолёный. Васька брал мои инструменты и не возвращал на место. Серёжка с Таней вещи мои носили без спроса. А дети разбили мою любимую вазу и даже не извинились!
— Но ведь они родня, — неуверенно начала Лена.
— Родня! — фыркнула Валя. — А когда мне помощь нужна была, где была эта родня? Когда огород перекапывать надо было — приехали? Когда забор чинила — помогли? Когда болела прошлой зимой — проведали?
Мишка молчал. Он помнил, как мать звонила Клаве, просила помочь с забором. Та отвечала: "Ой, Валечка, мы бы рады, но дела, понимаешь".
— И каждый раз, — продолжала Валя, — каждый раз, когда приезжают, я как дурочка бегаю, стараюсь. Последнее отдаю! А они что? Само собой разумеющееся считают!
— Мам, но можно же было просто сказать, — начал Мишка.
— Что сказать? — перебила Валя. — "Не приезжайте"? Так они же обидятся! Скажут — зазналась, родню не признаёт. "Помогайте"? Так они сразу дела вспомнят!
Лена задумчиво кивнула:
— А так они сами поняли, что брать нечего.
— Вот именно! — обрадовалась Валя. — Видели бы вы их лица, когда я про десять тысяч на лекарства сказала! Васька аж позеленел!
Все трое рассмеялись.
— Знаешь, мам, — сказал Мишка, — а ты молодец. Умно придумала.
— Правда? — обрадовалась Валя. — А то я думала — не слишком ли я жестоко?
— Что жестоко? — возмутилась Лена. — Они же тебя как бесплатный санаторий используют! Приезжают, отдыхают, едят, а потом ещё и с собой увозят!
— В прошлый раз мешок картошки унесли, — вспомнила Валя. — И банки с огурцами. Говорят — "Валечка, ты же не съешь столько".
— А сами? — фыркнул Мишка. — Сами что привезли?
— Ничего! — развела руками Валя. — Даже конфет не взяли. Зато требований — целый список!
— А если всё-таки опять приедут? — поинтересовался Мишка.
Валя лукаво прищурилась:
— А я ещё не все свои актёрские способности показала! Могу больную изобразить. Или безумную. Или, — она задумалась, — влюблённую! Скажу, что замуж собираюсь!
— Мам! — расхохотались дети.
— Что "мам"? — обиделась Валя. — Думаете, я уже не способна мужчину привлечь?
— Способна, способна! — замахала руками Лена. — Ещё как способна!
— Вот и хорошо! — довольно сказала Валя. — Значит, на всякий случай этот номер приготовлю. Пусть знают — я уже не та добренькая дурочка, которую можно использовать!
И впервые за много лет Валя легла спать спокойно, зная: она больше не позволит садиться себе на голову. Даже родне.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую еще почитать: