— Вот где ты обитаешь, сынок. Неплохо обосновался, — женщина с окрашенными рыжими прядями критически оглядела коридор, остановив взгляд на старинной полке. — Вместительно, уютно.
— Мам, давай сначала представлю, — Сергей казался растерянным, переводя глаза с матери на Ольгу.
— Сергей, что творится? — Ольга замерла с тряпкой для стола в руках. — Ты же обещал вернуться к обеду.
Когда в замке провернулся ключ, она как раз доделывала уборку после раннего ужина. Была суббота, вечер. Сергей уехал в четверг в свой поселок, объяснив, что матери требуется помощь по дому и пообещал быть к ужину в субботу. Они жили вместе уже девять месяцев, и его поездки в родные места случались часто, но обычно он возвращался в срок.
— График слегка подкорректировался, — он неловко переступил порог, втаскивая в коридор огромный саквояж. — Ольга, познакомься, это моя мама, Лидия Ивановна, и сестра Дарья.
Молодая женщина с теми же, что у Сергея, чертами лица слабо улыбнулась из-за его спины, сжимая в руках вместительную дорожную торбу.
— Рада знакомству, — машинально произнесла Ольга, хотя радости в этой встрече было мало.
— Привет, — кивнула Дарья, неуверенно протягивая ладонь. Её пожатие было слабым и прохладным.
— Здравствуй-здравствуй, милая, — Лидия Ивановна окинула Ольгу оценивающим взглядом, но руки не подала. — Много слышала о тебе от Серёженьки. Наконец-то увижу свою будущую родственницу, а то всё не складывалось.
Ольга вздрогнула от слова "родственница" — они с Сергеем никогда не заговаривали о свадьбе.
— Вы... на сколько к нам? — спросила Ольга, пытаясь совладать с замешательством.
— К вам? — Лидия Ивановна выгнула бровь и прошла в квартиру, не снимая обуви. — Забавная постановка. Мой сын здесь обитает, значит, я приехала к сыну.
— Мама, — Сергей повысил тон, — мы с Ольгой живём вдвоём, это её жильё.
— Да-да, разумеется, — женщина отмахнулась и направилась в зал. — Господи, сколько журналов! Кто нынче листает? Только пыль собирают.
Ольга отставила недотёртую чашку и неспешно вытерла руки, стараясь собраться с мыслями. Всё происходящее походило на нелепый кошмар. Она невольно взглянула на снимок родителей на стене — отец в шерстяном жакете улыбался, словно ободряя.
— Сергей, можно тебя на словечко? — она кивнула в сторону столовой.
В небольшой столовой, отделённой от общего пространства, Ольга прикрыла дверь и приглушённо заговорила:
— Ты не поставил меня в известность. Почему они явились с багажом?
Сергей потёр виски — жест, возникавший у него в минуты напряжения.
— Видишь ли, у них случились неприятности. Крупные неприятности. Им нужно где-то остановиться.
— Остановиться? — Ольга ощутила, как внутри всё стынет. — На какой срок?
— Недолго, — он отвёл взгляд. — Месяц, возможно, три. В крайнем случае.
Из зала послышался шум сдвигаемой мебели — видимо, гости уже устраивались.
— Какие именно неприятности? — Ольга старалась говорить ровно. — И почему ты не обговорил это со мной заблаговременно?
Сергей принизил голос:
— Мама вложила все средства в некую финансовую фирму. "Серебряный урожай" называется. Обещали удвоить вклад за год. — Он тяжело выдохнул. — Фирма испарилась со всеми деньгами. Мама уговорила и односельчан вложить. Теперь в поселке скандал, им грозят. Пришлось срочно уезжать.
— И ты решил привезти их сюда? Без единого звонка мне?
— Я опасался, что ты откажешься, — искренне признался Сергей. — А им действительно некуда податься.
Ольга прислонилась к шкафу, чувствуя, как слабеют ноги. Они с Сергеем познакомились в библиотеке, где она трудилась корректором. Он ремонтировал принтеры. Через три месяца он перебрался к ней — его арендованная комната подорожала, а снимать другую было невыгодно. Тогда это казалось разумным шагом.
— Сергей, это мой дом, — тихо сказала она. — Жильё досталось от родителей. Я не могу просто... — она запнулась, подыскивая слова.
— Оль, неужели тебе жаль? — он подошёл ближе, положил ладони ей на плечи. — Это же моя мама. Ты же знаешь, как я к ней привязан.
Знала ли? За девять месяцев он неоднократно ездил в поселок, упоминал о матери и сестре, но без деталей. В последние дни разговоры усилились — он жаловался, что матери трудно приходится, что сестра не может устроиться на работу в их местечке. Ольга слушала рассеянно, не придавая веса.
— И насколько всё критично? — она отстранилась от его рук. — Что, им правда угрожают насилием?
— Ну, пока только угрозами, но там мужики в поселке крутые, особенно Петрович, он больше всех вложил, — Сергей начал пояснять, но в этот миг дверь распахнулась, и на пороге возникла Лидия Ивановна.
— Простите, что вмешиваюсь в вашу теплую беседу, но где у вас тут уборная? Путь был дальний.
Ольга молча указала на дверь в конце прохода. Лидия Ивановна кивнула и вышла из столовой, оставив после себя аромат сладких духов. Сергей выглядел виноватым, но в его глазах Ольга не видела сожаления — только упорную уверенность.
— Надеюсь, ты осознаёшь, в какое положение меня ставишь, — прошептала Ольга, когда шаги Лидии Ивановны затихли за дверью санузла.
— Они моя родня, — ответил Сергей, словно это всё оправдывало.
Они вернулись в зал. Дарья уже устроилась на софе с поджатыми ногами, перелистывая какой-то альбом с полки. Саквояжи так и стояли в коридоре — безмолвное свидетельство о непрошеных визитёрах.
— Неплохо обустроилась, — отметила Дарья, оглядываясь по сторонам. — У нас в поселке такого не увидишь.
— Это жильё моих родителей, — ответила Ольга, чувствуя нужду пояснить. — Они оставили его мне после ухода.
— А, так ты наследница, — протянула Дарья с еле скрытой завистью. — Удачливая.
Удачливая. Ольга ощутила, как внутри вспыхивает жар. Удачливая, что родители ушли четыре года назад, оставив её одну? Удачливая, что она неделями разбирала бумаги, гасила задолженности, вступала в права через суд из-за утерянного документа?
Из санузла вышла Лидия Ивановна, вытирая руки о полотенце с узором — подарок тёти на новоселье Ольги.
— Серёжа, может, пора подкрепиться? С дороги-то вымотались.
Ольга уловила взгляд, которым обменялись мать и сын. Слишком уверенный, слишком привычный. Словно они давно всё уладили, а она просто фигура в их постановке.
— Мама, может, сначала разберём вещи? — осторожно предложил Сергей. — Определим, кто где разместится.
— А что тут определять? — Лидия Ивановна подошла к окну, отодвинула штору. — У вас же три комнаты. Вы в одной, мы с Дарьей в другой. Всё ясно.
У Ольги перехватило дыхание.
— Простите, что? — она посмотрела на Сергея, ожидая, что он вмешается. — Третья комната — это моя рабочая зона. Я корректор, мне нужно пространство для труда.
Лидия Ивановна усмехнулась.
— Деточка, когда речь о крове для родных, какие могут быть зоны? Трудиться можно и в столовой.
— Мам, давай не будем спешить, — Сергей попытался разрядить обстановку. — Ольга права, ей нужно пространство для труда.
— А нам нужно пространство для существования, — отрезала Лидия Ивановна. — Неужели твоя... — она запнулась, будто подбирая термин, — подруга, не может немного потесниться? Мы же не посторонние.
Посторонние. Именно это слово эхом отдавалось в голове Ольги. Эти люди были для неё совершенно посторонними. Девять месяцев с Сергеем, и ни разу — ни единого раза — она не виделась с его близкими. Только упоминания, намёки, жалобы на их тяжёлую долю.
— Давайте присядем и спокойно всё обговорим, — предложила Ольга, пытаясь сохранить здравость. — Я понимаю, что у вас сложная обстановка, но нужно найти выход, который подойдёт всем.
— Какие могут быть обговаривания, когда людям негде обитать? — Лидия Ивановна покачала головой, словно поражаясь бесчувственности Ольги. — Тем более, как я понимаю, Сергей тут уже давно обитает. Вы же как пара.
— Мы встречаемся, — твёрдо сказала Ольга. — Сергей обитает здесь девять месяцев, но это моё жильё.
— Ой, да брось тебе, Оль, — неожиданно вклинился Сергей. — Мы же вдвоём. Какая разница, чьё жильё?
Ольга посмотрела на него так, будто видела впервые. Человек, с которым она просыпалась каждое утро последние месяцы, вдруг стал неузнаваемым. Посторонним.
— Огромная, — ответила она тихо. — Очень огромная.
Звонок телефона прорезал напряжённую беседу. Лидия Ивановна вздрогнула и быстро вытащила мобильный из кармана. Взглянув на дисплей, она резко побледнела.
— Кто это? — спросил Сергей.
— Петрович, — прошептала она, и впервые в её голосе Ольга уловила страх. — Откуда у него мой новый номер?
Телефон продолжал звонить. Лидия Ивановна, помедлив, нажала "сброс" и тут же выключила устройство.
— Как они узнали? — в панике спросила Дарья, вскакивая с софы. — Ты же сказала, что сменила номер!
— Не знаю, — Лидия Ивановна опустилась в кресло, вдруг постарев на добрый десяток лет. — Может, через Анну Михайловну. Она же в местном совете трудится, у неё доступ к бумагам.
Ольга переводила взгляд с матери на дочь, начиная постигать размах беды.
— Сколько именно людей вложили средства по вашему совету? — спросила Ольга.
Лидия Ивановна поджала губы, а затем прищурилась:
— А ты откуда знаешь про вложения? Сергей что ли уже доложил?
— Мы говорили в столовой, — Ольга сдержала раздражение. — Так сколько?
— Какая разница? Дело свершилось.
— Половина поселка, — тихо сказала Дарья. — Мама всех уговорила. Говорила, что сама вложила и уже получает дивиденды.
— Дарья! — прикрикнула Лидия Ивановна.
— А что Дарья? — огрызнулась девушка. — Думаешь, они не узнают? Петрович семьсот тысяч вложил — всё, что у него было. А бабка Мария — пособие за четыре года. Теперь нам в поселок путь заказан.
Ольга почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Эти люди не просто угодили в беду — они обманули целый поселок, а теперь искали укрытие.
— И сколько вы планируете здесь обитать? — спросила она, уже предугадывая ответ.
Лидия Ивановна и Сергей переглянулись.
— Пока всё не утрясётся, — уклончиво ответил Сергей.
— А когда это будет? — настаивала Ольга.
Лидия Ивановна вдруг выпрямилась, словно решившись.
— Милочка, я тебе так скажу, — её голос стал приторно-добрым. — Нам теперь назад дороги нет. Ни средств, ни крова. Так что придётся тебе с нами смириться. Не вышвырнешь же ты мать своего мужчины на мостовую?
Что-то в её тоне, в самодовольном взгляде, заставило Ольгу похолодеть. Она поняла: это не временная мера. Эти люди пришли сюда навсегда.
— Я никого не вышвыриваю, — Ольга старалась говорить ровно, хотя внутри всё трепетало. — Но вы не можете просто взять и поселиться в моём доме. Без уведомления, без разговора.
— Но ты ведь не против выручить мать своего мужчины? — Лидия Ивановна подошла ближе, положив ладонь на плечо сына. — Серёжа, скажи своей подруге, что так не поступают с роднёй.
Ольга перевела взгляд на Сергея. Он стоял, опустив глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тот самый человек, который когда-то казался ей надёжным и заботливым.
— Оль, ну правда, давай найдём согласие, — наконец произнёс он. — Временно. Они разместятся в зоне, а ты потрудишься пока в спальне или в столовой. Перетерпеть можно.
— Перетерпеть? — что-то внутри Ольги сломалось. — Знаешь, Сергей, я многое перетерпела. Твои вещи по всему дому. Твоих приятелей, которые заявлялись без предупреждения. Твою привычку не закрывать флакон с шампунем. Но это, — она обвела рукой вокруг, — это выходит за грань.
Лидия Ивановна хмыкнула, скрестив руки на груди.
— Не очень-то радушно, — заметила она. — Серёжа, а говорил, что она добрая.
— Мама, не надо.
— Я просто говорю, что вижу! — голос Лидии Ивановны повысился. — Твой отец был прав. Эти городские думают только о себе. У человека четырёхкомнатное жильё, а поделиться одной комнатой — беда!
— Трёхкомнатное, — машинально поправила Ольга. — И оно моё.
— Да какая разница? — вмешался Сергей. — Оль, я же обитаю здесь. Значит, и моя родня...
Ольга вдруг разозлилась — по-настоящему, до искр перед глазами.
— Значит что? Ты обитаешь здесь девять месяцев, и это даёт тебе право распоряжаться моим жильём? Жильём, которое мои родители оставили мне?
— Ну, я же помогаю с расходами, — пробормотал он.
— Помогаешь? — Ольга почти рассмеялась. — Ты оплатил электричество трижды за всё время. А твоя "помощь по дому" — это вынести отходы раз в две недели!
В комнате повисла тишина. Ольга чувствовала, как стучит пульс в висках. Взгляд упал на снимок родителей на стене — отец в любимом шерстяном жакете и мать с её доброй улыбкой. Что бы они сказали сейчас?
— Сергей, — Ольга выпрямилась, внезапно осознав, что именно нужно делать. — Мы можем поговорить в спальне? Наедине.
В их — её — спальне Ольга плотно закрыла дверь. Сергей уселся на край постели, непонимающе глядя на неё.
— Послушай, я знаю, что ты сердишься, но...
— Я не сержусь, — перебила Ольга, и это была правда. Злость отступила, сменившись холодной твёрдостью. — Я просто поняла, кто ты. Кто мы.
— О чём ты?
— Скажи, ты с самого начала планировал их переселение? Это был твой замысел с самого начала?
Сергей отвёл взгляд, и этого было достаточно.
— Они моя родня, — повторил он, как заученную фразу.
— А что насчёт меня? — Ольга скрестила руки на груди. — Кто я в этой истории?
Он молчал.
— Ты знаешь, как это называется, Сергей? — она подошла к шкафу и распахнула дверцу. — Это называется эксплуатация. Ты эксплуатировал меня. Моё жильё. Мои чувства.
— Неправда! — он вскочил с постели. — Я люблю тебя, ты же знаешь!
— Нет, — покачала головой Ольга. — Я не знаю. И теперь уже не узнаю.
Она достала из шкафа его свитеры — те, что сама когда-то стирала, — и бросила на постель.
— Собирай вещи.
— Что? — Сергей замер. — Ты шутишь?
— Я никогда не была так серьёзна, — Ольга продолжала методично вынимать его одежду. — У вас час. Потом я вызываю наряд.
— Наряд? За что?!
— За незаконное вторжение. Это моё жильё. Я здесь владелица. У тебя нет регистрации, нет права собственности. А твои близкие — непрошеные визитёры.
— Ольга, ты не можешь! — Сергей схватил её за плечи. — Подумай, куда им податься?
Раньше его прикосновения вызывали тепло. Сейчас она почувствовала только отвращение. Ольга высвободилась и отступила.
— Не моя забота, — её голос звучал ровно. — Они твоя родня, как ты любишь твердить. Вот и опекай их. Но не в моём доме.
Сергей открыл рот, чтобы возразить, но в этот миг дверь распахнулась и в комнату без стука вошла Лидия Ивановна, сверкая глазами.
— Что творится? — спросила она, оглядывая разбросанную одежду.
— Вы уходите, — ответила Ольга твёрдым голосом. — Все вы.
— Что значит — уходим? — Лидия Ивановна перевела взгляд на сына. — Серёжа, объясни своей подруге...
— Хватит! — Ольга повысила голос так резко, что обе женщины замерли. — Хватит делать вид, будто это нормально! Вы вломились в мой дом без приглашения, планируете занять мою комнату, а теперь ещё пытаетесь меня же выставить виноватой?
— Да как ты смеешь...
— Нет, это вы как смеете! — Ольга чувствовала, как годами копившаяся уверенность прорывается наружу. — Ты что себя владельцем возомнил? — она повернулась к Сергею. — Бедным пришёл, таким же и уйдёшь!
В дверях появилась Дарья, привлечённая шумом. На её лице читалось любопытство, смешанное со страхом.
— Что ты сказала? — Лидия Ивановна шагнула ближе, но Ольга не отступила.
— Вы слышали, — ответила она. — Я не позволю вам отобрать то, что принадлежит мне. Мои родители создавали эту жизнь. А вы явились, думая, что можете просто прийти и всё захватить?
— Серёжа! — воскликнула Лидия Ивановна. — Ты позволишь ей так разговаривать с твоей матерью?
Но Сергей молчал, глядя на Ольгу новыми глазами — с удивлением и, кажется, с невольным уважением.
Ольга вышла из спальни и набрала номер на телефоне.
— Такси? — её голос звучал спокойно. — Мне нужна машина. Три пассажира с багажом.
— Ты серьёзно нас изгоняешь? — Сергей наконец обрёл дар речи. — После всего, что между нами было?
Ольга завершила разговор с оператором и повернулась к нему.
— А что между нами было, Сергей? — спросила она тихо. — Ты можешь честно сказать, что не планировал этот "переселение"? Что не готовил почву всё это время?
Он смущённо отвёл взгляд, и это был самый честный ответ.
— Убирайтесь, — она указала на дверь. — Такси будет через двадцать минут. Советую поторопиться.
Лидия Ивановна побагровела от ярости.
— И правильно! — выпалила она ядовито. — С таким нравом тебе и положено одной коротать! Ты Сергея недостойна ни на йоту! Думаешь, жильё есть — так принцесса? Пустая ты, ледяная!
Ольга улыбнулась впервые за этот кошмарный вечер.
— Лучше быть одной, чем с такими близкими. А теперь, — она взяла торбу Дарьи и поставила её у двери, — на выход.
Двадцать минут спустя они стояли на улице. Сергей казался растерянным, Дарья — напуганной, а Лидия Ивановна — возмущённой до глубины души. Ольга наблюдала из окна, как подъехало такси и как они загрузили свои вещи в багажник.
Перед тем как сесть в машину, Сергей посмотрел наверх. Их взгляды встретились — на мгновение Ольге показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление. Но она больше не верила этим глазам.
Когда такси скрылось за углом, Ольга заперла дверь и позвонила знакомому слесарю, договорившись поменять замки первым делом завтра утром. Потом обошла квартиру, распахивая окна, впуская свежий воздух. В столовой она остановилась перед снимком родителей.
— Я справилась, — прошептала она, проводя пальцем по рамке. — Защитила то, что вы мне оставили.
Из коридора донёсся звонок в дверь. Ольга замерла — неужели вернулись? Глядя в глазок, она с облегчением увидела пожилую соседку.
— Оленька, я шум слышала, — сказала Тамара Николаевна, когда Ольга открыла дверь. — Всё в порядке?
— Да, — кивнула Ольга. — Теперь всё в порядке.
— А молодой человек твой... я видела, с вещами уходил?
— Он больше не мой молодой человек, — твёрдо ответила Ольга.
— И правильно! — неожиданно воскликнула соседка. — Твои родители не для того жильё оставили, чтобы всякие... — она не закончила фразу, но многозначительно покачала головой. — Самостоятельная девушка должна сама решать, кого в дом впускать.
Позже вечером, сидя с кружкой напитка в столовой, Ольга почувствовала странное облегчение. Словно из её жизни ушла тяжесть, о которой она даже не подозревала. Телефон молчал — ни звонков, ни сообщений от Сергея. Наверное, где-то в глубине души она надеялась, что он извинится, что всё это окажется недоразумением.
Но это не было недоразумением.
Она сняла со стола старый ключ — материнский, от сундучка с важными бумагами. Этот ключ был своеобразным талисманом семьи. Мать всегда говорила: "Пока у нас есть ключ от наших тайн, мы сами решаем, кого впускать в нашу жизнь". Ольга сжала его в ладони, чувствуя тепло металла.
Её дом. Её жизнь. Её решения.
Снаружи моросил дождь, а в квартире было тихо. Непривычно тихо. Но в этой тишине больше не было одиночества — только спокойствие и уверенность в том, что завтрашний день принадлежит только ей.