В столице было выявлено несколько заболевших проказой. Что касается гарема, то в нем оказалось гораздо больше больных - Ирмак контактировала со многими...
Заболевшими оказались - пять наложниц, три повара, четыре евнуха, несколько стражников.
Беда обошла стороной семью Селима.
1516 год. Константинополь.
В июле Каир встретил османское посольство, которое обсуждало покупку египетского сахара. Главным послом был муж Дайе - Салтук.
А уже 5 августа турецкие войска вторглись в земли мамлюков. 24 августа на равнине Мардж Дабик, неподалеку от Халеба, разразилась битва между турками и мамлюками. Исход сражения определила турецкая артиллерия, считавшаяся наилучшей в мире того времени. Турки понесли потери в 13 тысяч человек, тогда как мамлюки утратили 72 тысячи. В этом сражении пал султан Гури, а его место занял Ашраф Туман-бей, который продолжил борьбу.
29 августа 1516 года Селим принял титул «Служитель обоих священных городов», имея в виду Мекку и Медину, которые еще находились под контролем Египта. В сентябре турки без сопротивления захватили Сирию, а 9 октября вошли в Дамаск. К концу ноября они завершили завоевание Палестины, овладев Газой. 25 декабря 1516 года Туман-бей собрал новую армию, однако она была разбита в битве при Бейсане. Мамлюки убили послов Селима, в том числе и Салтука, что стало для него поводом к жестокой мести...
*****
Дайе хатун беззвучно плакала. Известие о гибели любимого стало неожиданным. Ведь он был послом, а послы являются неприкосновенными! Но для мамлюков похоже не было ничего святого...
- Дайе, милая, - Хафса подошла к подруге и крепко ее обняла. - Держись.
- Понимаете, госпожа, - Дайе вытерла слезы. - Если бы он хотя бы пал на поле боя! Это была бы смерть героя! А здесь... Предательское убийство! В спину!
- Селим отомстил за Салтука и остальных послов, - мягко произнесла Хафса.
- Вы думаете, мне легче от этого? - горько спросила Дайе. - Салтука то все равно не вернуть! Моя маленькая Сема будет расти без отца!
Слезы капали из глаз Дайе, Хафса крепко обняла подругу:
- Что поделаешь, Дайе, такова судьба твоего супруга. Но он погиб, как герой, выполнив до конца свою миссию...
Несколько месяцев Дайе ходила сама не своя, но потом начала постепенно оттаивать.
1517 год. Константинополь.
Следующий год увенчался долгожданной победой над Мамлюками.
Дайе, к этому времени чувствовала себя гораздо лучше. Победу над врагами, убившими ее мужа она восприняла с энтузиазмом.
- Познакомься, Дайе, - произнесла Хафса, вводя в ее покои высокого мужчину. - Это Батур Бей, именно благодаря ему удалось одержать победу.
Дайе подошла к Батуру, и заглянув в его черные глаза, произнесла:
- Благодарю вас, Бей! Вы оказали огромную услугу нашей стране. Что касается меня, то я человек простой... Однако мамлюки убили моего мужа, и поэтому я рада,что вы смогли одержать победу над этими негодяями.
- Мамлюки не только убили вашего мужа, - глухо произнес Батур. - Они ещё зверски расправились с моей женой. Моя прекрасная Айбиге была на пятом месяце беременности, однако это не спасло ее от этих зверей.
- Я очень сожалею, Батур Бей, - растерянно произнесла Дайе. - Мои соболезнования...
С этим словами она положила свою руку на руку Батура.
- Держитесь, Бей.
После ухода Батура, Хафса спросила:
- Ну, как тебе, Батур Бей?
- Хороший мужчина, жаль, что жизнь с ним обошлась также сурово, как и со мной, - вздохнула Дайе.
- Вот, - многозначительно произнесла Хафса.
- Вы что, госпожа! - вспыхнула Дайе. - Вы что хотите свести меня с этим человеком?
- А почему бы и нет? Он тебе понравился?
- Ни за что! Я больше никогда не выйду замуж! - категорично ответила Дайе.
- Посмотрим, моя Дайе, - ухмыльнулась Хафса. - Посмотрим...
Через полгода Батур и Дайе поженились.
*****
Константинополь. 1518 год
- Я хочу стать вашим подданным, повелитель,- произнес молодой пират Хайреддин Барбаросса. Несмотря на молодость мужчина уже был знаменит. А после захвата Алжира,он и вовсе решил сделать ход конем,и стать вассалом Селима.
- С удовольствием, Хайреддин паша, - довольно произнес Селим. - Надеюсь ты будешь хорошим вассалом.
Хайреддин вышел из покоев султана с довольной ухмылкой на лице, и тут же столкнулся с молодой женщиной.
- Ой, паша, извините, - залепетала растерянная Гюльгюн, а это была именно она. - Я думала у повелителя никого нет...
Хайреддин с интересом посмотрел на девушку, отметив что она хороша собой.
- Ничего страшного, хатун, - улыбнулся он. - Проходи, думаю султан тебя примет.
Гюльгюн неопределенно хмыкнула и зашла в покои повелителя. Странный рыжеволосый мужчина заинтересовал ее. И кто это такой?
- Ты что-то хотела, Гюльгюн? - мягко спросил Селим.
Здесь стоит пояснить,что после возвращения Хафсы, Селим не принимал у себя в постели других женщин. Однако под воздействием той же Хафсы он стал более лояльно относится к Гюльгюн - все же это была мать его сына. Гюльгюн многого не требовала, в постель к повелителю не рвалась, и поэтому Хафса была спокойна.
- Увейс опять заболел, - вздохнула Гюльгюн. - Этот ужасный кашель...
- Вам снова надо съездить в Анталью, - кивнул Селим. - Надеюсь здоровье Увейса там подкрепится.
- Спасибо, повелитель, мы так и сделаем, - просто ответила Гюльгюн.
- Кстати, - Селим пристально взглянул на Гюльгюн. - Пускай Увейс приходит сюда. Я давно не видел сына...
- Хорошо, повелитель, - заученно произнесла Гюльгюн. - Но только после Антальи. Сейчас он неважно себя чувствует... Да боюсь и других может заразить.
Попрощавшись с повелителем Гюльгюн вышла из покоев.
- И быстро же вы! - воскликнул Барбаросса. - А я ещё не успел соскучиться!
Гюльгюн хмыкнула и ничего не ответив, постаралась быстро пройти мимо.
- Постойте! - быстро заговорил пират. - Давайте познакомимся! Я Хайреддин паша! Барбаросса!
Гюльгюн замерла и обернувшись с интересом взглянула на пирата.
- Тот самый Барбаросса? - с сомнением протянула она.
- Тот самый! - кивнул Барбаросса.
- Гюльгюн, наложница повелителя, мать шехзаде Увейса, - представилась девушка.
Барбаросса сразу отступил, и Гюльгюн поняла, что допустила ошибку.
- Я лишь числюсь наложницей, - поправилась она. - На самом деле я лишь родила повелителю шехзаде. Но я его не интересую. Впрочем...
Тут Гюльгюн осеклась.
- Впрочем? - подхватил Барбаросса.
Гюльгюн взглянула на него и заговорщицки подмигнула.
- Только между нами! Ни слова повелителю!
- Я само молчание! - горячо произнес Хайреддин.
- Так вот, повелитель меня тоже не интересует, - шепнула Гюльгюн на ухо пирату. - Он слишком стар для меня, если честно. Только тссс! Ни слова повелителю!
Барбаросса кивнул:
- Никому не скажу этого! И тем паче повелителю! А теперь разрешите вас проводить?
Гюльгюн игриво взглянула на пирата:
- С удовольствием!
Продолжение следует.