Глава 1
Глава 9
Кирилл, получив сильный удар по голове, потерял сознание. Его тут же оттащили в сторону коридора, напоследок пнули в бок и вышли, закрыв входную дверь. Шныря громилы забрали с собой, просто перекинув его через плечо, как мешок картошки. Яна беспомощно оглянулась: скоро огонь полностью поглотит всё, что есть в квартире, и тогда им обоим конец… Не отдавая себе отчета в том, что делает, девушка опустилась на колени и поползла к выходу… там на пороге лежал Кирилл. Яна опустилась рядом с мужчиной и начала кричать:
— Кирилл, очнись! Пожалуйста, очнись, а то оба сгорим! Открой глаза, прошу!
Она яростно освободила руки от тугих пут, а потом трясла мужа до тех пор, пока парень не начал реагировать. В голове стоял странный гул, вокруг пахло чем-то жженным, истошно кричала где-то рядом Яна, все звуки и образы слились в одно целое…
К счастью для супругов, огонь пошел внутрь квартиры, в сторону гостевой комнаты, где обычно спал Кирилл. Ковров на полу не было: Яна не любила ничего лишнего. Ковры считала источником пыли и клопов. Пламя, перекинувшись на кресла и плед возле письменного стола, весело плясало в опасной близости от книжного шкафа – гордости Яны. Дым постепенно заполнял помещение, сработала противопожарная сигнализация. Однако до приезда пожарной бригады было далеко…
Кирилл, с трудом придя в себя, обнаружил, что рядом лежит Яна, успевшая потерять сознание от дыма. Единственная ковровая дорожка была расстелена в коридоре, и именно она сейчас начала гореть, а до Яны оставалось считанных метра полтора. Кирилл, который еще толком не очнулся, смотрел помутневшими глазами на то, как пламя подбирается к девушке.
— Яна, нет… Не смей отключаться, моя хорошая, сейчас я тебя вытащу…
Мужчина повернул было голову, но тут же застонал от сильной боли в затылке. Все-таки получить дважды по этому месту было довольно чувствительно. Однако упрямство и желание жить сделали свое. Кирилл крепко стиснул зубы, подхватил бесчувственное тело девушки на руки и сделал шаг к выходу. В голове сразу зашумело, накрыл приступ дурноты.
— Знакомые симптомчики, — усмехнулся мужчина и снова сделал шаг. На этот раз показалось, что было чуть легче. Шаг за шагом, стараясь не уронить свою ношу, Кирилл шел вперед, думая только об одном – как бы не потерять сознание перед самым выходом. Случись такое – погибнут оба, а эти отморозки уйдут от наказания.
Наконец, дрожащая рука Кирилла дотянулась до замка, повернула его из последних сил, и он вышел, неся на себе Яну. Из соседних квартир начали высовываться люди и осторожно интересовались – не случилось ли чего? Потом кто-то сообразил, при виде растрепанных Кирилла и Яны:
— Пожар! Немедленно вызывайте бригаду! Что стоите? Помогите молодым людям, это же дочка Наконечного!
Началась суета. Те, кто поддался паническому настроению, отключили в своих квартирах электрику, воду и газ, схватили наиболее ценное имущество и побежали вниз. Там они с видом знатоков рассуждали о том, как случился пожар, и почему Яну вытащили на руках в таком непотребном виде.
— Сдается мне, что это тот парень виноват, — с важным видом заговорила соседка из квартиры напротив. — Они живут всего ничего, а за полчаса до этого я слышала, как из их квартиры кто-то выходил. Кажется, не один… и еще она кричала…
— Кто кричала? —кто-то из соседей решил задать уточняющий вопрос.
— Ну как кто? Яна, конечно. Кто бы еще стал кричать женским голосом из их квартиры? Кажется, они поссорились. А потом подрались, вот и дошло дело до пожара.
— А пожару откуда взяться?
— Да оттуда же, — отмахнулась всезнающая соседка, не сводя глаз с Кирилла. — Не повезло девочке – вышла замуж за конченого психа… у них, если обострение начинается, вообще все страшно бывает. Они себя в зеркале не узнают, на людей кидаются. Я слышала так где-то в Азии какой-то людоед женщин преследовал…
Разговор прервался в момент, когда появились красно-синие маячки полицейских машин. Все с любопытством смотрели, как за ними во двор въезжают пожарные, которые с ходу сделали небольшое оцепление и запретили кому бы то ни было входить в подъезд, за исключением жильцов с первого этажа. Как только пожарные приступили к работе, появилась машина скорой помощи, вызвав оживленные пересуды по всему двору.
— Не мешайте, граждане! У нас есть пострадавшие, им нужна медицинская помощь. Прошу вас, разойдитесь и не мешайте нам работать, — надрывалась врач из кареты скорой помощи. Кирилл, уложив Яну на скамейку, сидел рядом и был готов закрыть девушку собой от любого, кто покажется опасным или подозрительным. Врач подошла к нему, провела быстрый осмотр и кивнула в сторону машины:
— Идите туда.
— Осмотрите для начала девушку, она почему-то не приходит в себя, — с беспокойством проговорил Кирилл, не обращая внимания на грозный вид врача.
— Не учите меня делать мою работу, молодой человек, — женщина уверенными движениями проверила зрачковый рефлекс, коснулась шеи Яны. Затем проверила пульс на руке Яны и усмехнулась:
— Не волнуйтесь вы так. С вашей женой всё будет хорошо, вы сразу узнаете, если дадите нам свой телефон для связи. Договорились?
Продолжая говорить, женщина подсунула Яне под нос смоченную нашатырем ватку, и девушка чихнула. Глаза ее широко раскрылись, и она в панике оглянулась:
— Кирилл?
— Я здесь, — мужчина одним прыжком оказался рядом и обнял Яну, крепко прижав к себе. —Как ты? Голова не болит? Мы там неслабо дыма наглотались. Я уже боялся, что не смогу открыть дверь.
В этот момент подошли полицейские:
— Здравствуйте. Мы можем поговорить? Нам нужно снять показания.
— Какие еще показания? — нахмурилась врач. — Этих двоих сначала нужно отвезти к нам в больницу и провести полное обследование.
Кирилл, крепко сжимая в своих объятиях Яну, думал о том, что после сегодняшнего случая его жизнь не будет прежней… как думал много лет назад, готовясь умереть от руки человека, которого считал своим другом.
***
— Киря, вставай! — над кроватью Кирилла появилась знакомая вихрастая голова с всклокоченными рыжими волосами. Это был Виталий Сомов, которого многие воспитатели считали за главного смутьяна и возмутителя спокойствия. Всему виной была неистребимая любовь Виталика к приключениям, которые он оправдывал своеобразно:
— Мы и так детдомовские, ничего не разрешают. Можем же сами себя иногда развлечь?
У Сомова всегда находились единомышленники. В том числе – Кирилл, который потом после взбучки от Олега Семеновича ходил как в воду опущенный.
— Да я сам не понял, как согласился на такую тупость. Просто… Виталя попросил ему помочь, я не мог отказать.
— Твой Виталя выпускается через год. По сравнению с тобой, молокососом, он уже взрослый бугай. А ему ты нужен исключительно в роли ротозея, которого он подставит при первом же удобном случае.
Кирилл настолько верил в святость Виталика, что даже Олега Семеновича начал считать чуть ли не врагом из-за его слов о Сомове. Однако после одной истории его отношение к тому, кого он считал лучшим другом, резко изменилось.
Детей, которым исполнилось десять лет и больше, руководство приюта решило в качестве поощрения и награды отвезти в детский лагерь на реке. Места считались безопасными для купания, да и дежурные на вышках не спускали глаз со своих подопечных. Через три дня после приезда Сомову стало казаться, что в лагере слишком скучно. Он начал убегать в прибрежный поселок всякий раз, когда звучал сигнал отбоя. После возвращения из таких вылазок паренек приходил то слишком возбужденный, то, наоборот, апатичный и ни с кем не хотел общаться. Иногда от него исходил странный сладковатый запах, на что Сомов отшучивался, что так пахнет его внезапно появившаяся совесть. Но так продолжалось до тех пор, пока кто-то из ребят помладше не открыл глаза Кириллу:
— Виталя подсел на запрещенку. От него и так уже разит, что рядом нельзя находиться.
— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросил парнишка.
— У меня батя тоже торчал. Он сначала курил, а потом.... И от передоза его не стало. От него после курева всегда так пахло.
Короткий отчет о семейном прошлом внушил Кириллу чувство сильной тревоги. Выходит, можно уйти в мир иной, даже не дождавшись прихода людей, которые и помочь-то не всегда могут. Виталя, словно чувствуя, что отношение Кирилла к нему меняется, решил вернуть доверие между ними на прежний уровень.
Он вызвал простодушного паренька для секретного разговора и сказал:
— Я не понял, в чем я провинился. Ты стал бегать от меня как будто я заразный, — гневно сказал Сомов.
Кирилл молчал. Он чувствовал каждой своей клеточкой, что Сомов чего-то не договаривает, но решил не заострять внимания. Вместо этого будничным тоном сообщил, что старшие по лагерю хотят устроить костер на берегу и провести там время почти до полуночи.
— Так это старшие, а ты – мелюзга, — жестко ответил Виталий. Его веснушчатая физиономия оставалась невозмутимой, пока он переваривал новость о ночном костре. Было бы неплохо там порезвиться так, чтобы при одном воспоминании об этом у старших начался нервный тик.
— А мы будем печь картошку в золе, когда костер догорит, — продолжал Кирилл. Сомов бросил на него быстрый взгляд и тут же отвернулся, чуть слышно прошептав:
— Конечно, будете печь… даже не сомневайся.
Когда все пришли на берег, и ребята постарше подожгли заготовленные заранее толстые ветки, появился откуда-то Виталик. Он был одет в странное широкое полотнище на манер римской тоги и кричал, что небеса требуют жертвоприношений. Все смеялись, считая, что парень вошел в образ античного жреца. Однако Сомов на полном серьезе подбежал к Кириллу, схватил своего маленького приятеля за руку и потащил к костру. Мальчишка начал отчаянно вырываться, а Виталик кричал:
— Не смей, слышишь? Такова воля богов! Кто мы такие, чтобы им перечить?
Кирилл все-таки вырвался и побежал прочь. Виталик не стал его догонять. Стоя возле костра, он хохотал, как безумный, и кричал:
— Купился, тупица! Я всегда знал, что ты тот еще придурок, всегда это знал!
Выходка Сомова стоила бессонной ночи всему лагерю. Вызвали милицию, директора приюта. В итоге Сомов отправился за решетку – ему уже было шестнадцать. Когда парня забирали в автозак, он небрежно бросил:
— Ну все, теперь вам всем хана. Особенно тебе, Киря. Я приду за тобой, когда придет время.
Кирилл испугался настолько, что боялся спать несколько ночей. Олегу Семеновичу стоило огромного труда успокоить парнишку, говоря, что Сомов всегда любил дурацкие злые шутки и другого от него не дождешься.
Паренька было сложно переубедить, ведь приятель чуть не спалил его на костре, объявив его угодной богам жертвой. Спустя несколько недель, когда история с лагерем была почти забыта, появилась Витина и деловитым тоном сообщила:
— У вашего Сомова с головой не в порядке.
— Мы это и так знали, — пробурчал Тимофей.
— Его поставили на учет в психиатрию. А еще он нарик...
— И что теперь делать? — озадаченно кто-то. — Пока он там, за решеткой, все относительно ничего. Но всю жизнь он на зоне не проведет, это и ежу понятно.
— Не нагнетай, договорились? —усмехнулась Раиса. — Нарики обычно трусливые. И этот ничего не сделает, только языком чесать горазд.
Время показало, что она очень крупно ошибалась. Как и все. Сомов явился, когда его никто не ждал…