Я впервые услышал про то место от вертолётчика по прозвищу Морж — старый, с проседью в бороде, налетавший по тайге больше, чем кто бы то ни было. Мы сидели в дизельной будке на зимовке под Ванаварой, чай кипел, керосином пахло, и он вдруг говорит:
— Слыхал про Поляну, где воздух шепчет?
И рассказал.
В семидесятых туда ушла геологическая партия — шесть человек, молодые, с приборами, картами, уверенные, что найдут жильную руду. Станция связи у них была старая, ламповая, но работала. Неделю они выходили на связь, а потом — тишина.
На двенадцатый день из эфира пришло короткое сообщение:
«…свет, небо открывается…»
— и обрезалось.
Через месяц полетели искать. Вертолёт сел на координаты, что были в журнале. С высоты видно — лагерь целый, палатки стоят, костёр угасший, инструменты аккуратно сложены, чайник на камне. Только людей нет.
Следы вели в сторону леса, ровно шесть пар, потом внезапно исчезали — будто обрывались. Ни волочения, ни крови, ничего. А трава вокруг выгорела, но не сожжена — будто выцветшая, серовато-зелёная, мёртвая.
Пилоты потом говорили, что, когда стояли там, чувствовали лёгкое жужжание в ушах, как от высоковольтки. Воздух дрожал, будто жара, хотя мороз был за сорок. И тишина — не просто без звуков, а какая-то… плотная.
Один сказал, что видел, как вдалеке над болотом колышется прозрачная рябь, как вода в невидимой чаше. А в центре этой ряби — нечто вроде мерцания, цвета, которого он не смог назвать.
С тех пор туда никто не летает. Только один шаман из близких стойбищ иногда идёт туда с бубном и возвращается через день, бледный, молчит. Говорит потом коротко:
— Там небо живое. Оно смотрит.
