— В деревню Счастливое! — фыркнул Сергей Аркадьевич, снова ощущая прилив праведного гнева. — Помнишь, тот Богом забытый край за перелеском, у речки? Туда летом-то добраться проблема, а уж осенью или весной — только на тракторе или верхом на лошади! Ни дорог, ни нормального магазина! Я уверен, тамошние аборигены о существовании робота-пылесоса и не слыхивали, а слово «электромобиль» у них ассоциируется с телегой и батарейками! Вот оттуда наша Золушка!
— Ну, так это же замечательно, милый! — Валентина Юрьевна развела руками, и в ее глазах заплясали веселые чертики. — Вот и прекрасно! Пусть наш золотой мальчик поживет без благ цивилизации. Глядишь, и прыть поубавит. Научится козу доить, картошку окучивать, лошадь запрягать! — Она звонко рассмеялась, и этот смех прозвучал для Сергея Аркадьевича целебней всех лекарств.
Муж тут же подхватил ее настроение.
— Представляешь, Рома в резиновых сапогах! — фантазировал он, уже улыбаясь. — А эта старая калоша, Евгения Борисовна, с ними поперлась! Вот это поворот, да? Я думал, она тут на веки вечные припарковалась!
— Серьезно? Евгения? — на секунду на лице Валентины мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же растворилось в новой волне иронии. — Ну что ж… Жаль ее, конечно. Но, с другой стороны, а вдруг она там найдет себе какого-нибудь деревенского Аполлона? Какого-нибудь молчаливого конюха Иван Иваныча. Отмоет его, отскоблит от навоза, научит правильно держать вилку и… наконец-то выйдет замуж! Обретет свое женское счастье! — Она снова залилась таким громким и заразительным смехом, что в палату, встревоженная, заглянула медсестра.
— Валентина Юрьевна, я могу Вам чем-то помочь? — спросила девушка, нахмурившись. Вероятно, она услышала истеричные нотки и подумала, что пациентка рыдает. Каково же было ее удивление, когда она увидела сияющую от смеха чету Вороновых.
— Все в порядке, милая, все прекрасно! — весело бросила ей Валентина, и медсестра, пожав плечами, тихо ретировалась.
— Ну ты меня просто в клочья разобрала, Валечка! — Сергей Аркадьевич с обожанием смотрел на жену. — Какая же ты у меня умница! Что бы я без тебя делал? Когда тебя уже выпишут? Без тебя в доме — как в склепе.
— А мы сейчас же и поедем домой, — решительно заявила супруга, скидывая с себя одеяло. — Я ведь здесь, если честно, валялась, чтобы нашего Ромку к совести призвать. Чтоб он, бессердечный, понял, что маму нельзя до инфаркта доводить! Ну, а раз он из дому ушел, то перед кем мне тут концерты разыгрывать? Не перед медсестрами же! Поехали, милый.
*****
Вороновы вернулись домой в приподнятом, почти победном настроении. Их план был прост и гениален: сидеть и ждать. Ждать, когда их избалованный сынок, хлебнув лишений, с позором и повинной головой вернется в родные пенаты. Они уже представляли себе эту картину: уставший, перепачканный в чем-то подозрительном Рома стучится в дверь, а они, с невозмутимым видом, открывают ему и говорят: «Ну что, вкусил плодов свободной жизни?»
Каждый день, возвращаясь из офиса, Сергей Аркадьевич, еще не сняв пальто, спрашивал у жены с затаенной надеждой: «Ну что? Звонил? Просил о помощи? Просил денег?» Но сын не звонил. Вообще. Телефон Вороновых-старших хранил молчание египетского сфинкса.
Шли дни, складываясь в недели, а затем и в месяцы. Четыре месяца. Настроение Валентины Юрьевны, поначалу такое бодрое, стало стремительно портиться. Она то и дело подходила к окну, словно ожидая увидеть на подъездной аллее знакомую фигуру. Сергей Аркадьевич тоже тяжело вздыхал и начал плохо спать по ночам, ворочаясь с боку на бок в их огромной пустой спальне.
Валентина, не выдержав тяжких дум, несколько раз тайком от мужа отправляла на карту сына солидные суммы денег — «ну, мало ли, вдруг он голодает?». Но деньги с завидной, даже обидной регулярностью возвращались обратно. Роман не желал принимать даже копейки. Это молчаливое, упрямое сопротивление злило и пугало одновременно. Как он живет? На что? Чем занимается? Эти вопросы висели в воздухе их дома тяжелым, невысказанным грузом.
Еще через несколько недель Валентина, отчаявшись, набрала номер Евгении Борисовны. Но вместо гудков ее ждал холодный, автоматический голос: «Абонент временно недоступен». Поначалу она подумала, что в деревне плохая связь. Но повторные попытки, сделанные в разное время суток, привели к тому же результату. И тогда до нее медленно, но верно начало доходить: она сменила номер. Евгения Борисовна, которая прожила с ними полжизни, которую она считала почти что членом семьи, отрезала их.
— Ну, Евгения, ну, погоди же ты… — прошипела Валентина Юрьевна, и это шипение неожиданно перешло в тихие, горькие рыдания. Она сидела на диване и чувствовала себя окончательно и бесповоротно побежденной.
— Валечка, солнышко мое, ну что ты? — Сергей Аркадьевич, застав ее в таком состоянии, присел рядом и обнял, и в его голосе сквозь привычную твердость пробивалась нескрываемая тоска.
— Сережа, я больше не могу, — всхлипывала супруга, уткнувшись лицом в его плечо. — Как он там? Что с ним? А вдруг он заболел? Простудился в этом своем Счастливом? Вдруг с постели встать не может, лежит один в каком-нибудь холодном доме, а помочь некому? — ее материнское воображение рисовало душераздирающие картины одна страшнее другой.
— Солнышко, ну что ты такое несешь? — испугался и сам Сергей, потому что эти же мысли по ночам начали посещать и его. — Не может этого быть! Уж если что… его Варвара… она девушка не промах. С душой. И любит она его, это видно было. Не даст она ему пропасть.
— Сережа, а может, пусть бы? — внезапно выдохнула Валентина, поднимая на него заплаканные глаза. — Пусть бы и кухарка, а? Черт с ней, с родословной! Лишь бы жили бы они с нами… Внуков нам родили… А? — в ее голосе звучала такая беззащитная мольба, что Сергей Аркадьевич не выдержал.
— Ты знаешь, Валюша, — тихо признался он, — я и сам уже об этом думал. Может, и правда, черт с ним, с этим бизнесом. Не хочет — не надо. Управляющих наймем, они не хуже справятся. Пусть парень занимается тем, что ему по душе. Да и Варвара… — он вздохнул. — Девушка она, в общем-то, ничего. Красивая, здоровая, работящая. Руки золотые. И смотрела на него… не как на кошелек.
— Сережа, а может, ты съездишь? — осторожно, как по тонкому льду, предложила жена. — Посмотришь, как они там? И… позовешь их домой? А? Пусть возвращаются. Иначе я с ума сойду. Ведь как подумаю, что мы Ромочку нашего больше никогда не увидим… — ее голос снова дрогнул. — Сердце просто останавливается. Зачем нам все это, — она беспомощно обвела рукой роскошную гостиную, — без сына?
Она снова заплакала, но теперь это были уже не истеричные, а тихие, безнадежные слезы, от которых у Сергея Аркадьевича сжалось все внутри.
— Не плачь, хватит, милая, — сказал муж твердо, принимая решение, которое назревало в нем все эти долгие месяцы. — Я поеду. Завтра же. С утра. Привезу их домой.
И, глядя в его решительное лицо, Валентина Юрьевна наконец-то успокоилась, позволив себе надеяться.
****
А тем временем Роман Воронов со своей молодой женой и не думали поворачивать назад. Побег из родительского гнезда напоминал торжественное, хоть и несколько комичное, шествие в новую жизнь. Добрались они до деревни Счастливое уже под вечер, когда солнце косилось на горизонте длинными багровыми лучами, окрашивая покосившиеся заборы и резные наличники в сказочные, почти сюрреалистические тона.
Уличные фонари, редкие и немощные, кое-как освещали центральную, самую ухабистую улицу, оставляя в полной темноте переулки и окраины. Поэтому любопытные деревенские жители, услышав шум подъехавшей машины, не смогли как следует разглядеть через запотевшие окна, кого это Варвара Бутакова привезла. Слухи, конечно, поползли мгновенно, но конкретики не было никакой.
Варя была местной сиротой и жила на самом краю деревни, у самой кромки леса, со своей бабушкой — Анной Михайловной, женщиной с характером, выкованным из деревенской стали и доброты. Едва старушка, заслышав шаги, приоткрыла калитку своего неказистого, но уютного домика с резными ставнями, как тут же ахнула, поднеся руку к щеке:
— Батюшки-светы! Варюша, родная! А это кто ж с тобой-то такой статный? Неужто женишок? Сватать приехали, аль просто дорогу показывала? — глаза ее, выцветшие от времени, но все еще живые и умные, с любопытством разглядывали Романа.
— Можно и сватать, бабушка! — весело рассмеялся Роман, чувствуя, как странное волнение смешивается с внезапным умиротворением. — А Вы свою внучку за меня отдадите? Я, правда, пока без коровы и без трактора, но руки растут откуда надо! — он подмигнул Анне Михайловне, и та не смогла сдержать улыбки.
— Гм… Птица ты важная, видать, раз такие шутки шутишь, — но губы ее уже растянулись в беззубой улыбке. — Ну, чего на пороге стоять, как приезжие? Заходи в дом, обогреться, дорогие вы мои. У нас тут не палаты царские, но тепло, уютно!
То, что увидел Роман внутри, для него, выросшего в мраморных хоромах, было настоящей экзотикой. Низкие потолки, пахнущие деревом и сушеными травами, выскобленный до белизны пол, огромная русская печь, занимающая пол-избы, и множество вышитых полотенец-рушников на стенах. Это был не музей, а жилой, дышащий дом, и эта подлинность тронула его до глубины души.
А вот Евгении Борисовне пришлось несладко. Женщина, с детства привыкшая к стерильной чистоте и комфорту, с трудом скрывала легкую панику. Она сидела на краю лавки, сжимая в руках свою дорогую кожаную сумочку, как спасательный круг. Впрочем, у нее была своя уютная квартира в центре города, но мысль оставить своего «Ромочку» одного в этом, прости господи, медвежьем углу, даже не возникала. Она решила быть с ним до конца, хоть в шалаше..
На следующее утро Роман проснулся от криков петуха и почувствовал себя героем приключенческого романа. Первым делом он потянулся за телефоном, чтобы проверить почту и начать мониторить вакансии. Но экран упорно показывал жалкие одну-две палочки, которые то появлялись, то исчезали.
— Варенька, а у Вас тут вайфай-то под паролем? — крикнул он на кухню, где его девушка возилась у печи. — Не могу подключиться!
Из-за двери донесся звонкий смех.
— Какой вайфай, Роман! — крикнула она в ответ. — Его тут отродясь не было!
— Ты что, шутишь? — он вышел на порог, с телефоном в руке, как с обезьянкой с шарманкой. — В двадцать первом веке? Не может быть!
— Да не шучу я! — Варя повернулась к нему, вся сияющая от утренних хлопот. — А на кой он деревенским-то? Люди с рассвета до заката в заботах, не до твоего интернета им. Картошку окучивать, скотину кормить — вот их жизнь!
Роман задумался. Отступать от своих планов он не собирался, но жизнь внезапно поставила перед ним первую, совершенно неожиданную преграду — цифровую изоляцию. На следующий день он попросил соседа, дядю Васю, подбросить его до райцентра на его допотопных, дребезжащих, как консервная банка, «Жигулях» шестой модели. Поездка напоминала сафари по бездорожью, и Роман впервые понял, что значит «кочки» и «стиральная доска» применительно к дорожному покрытию.
Но парень был упрям. Он не успокоился, пока не нашел в городе провайдера и не вцепился в него мертвой хваткой. Он не просто просил — он доказывал, убеждал, рисовал перспективы. И случилось чудо. Через три месяца в деревню Счастливое пришла не только стабильная, пусть и не сверхскоростная, «паутина», но и замаячила на горизонте дорожная техника. Вскоре по деревне проложили ровный, черный, как смоль, асфальт, от которого старушки сначала шарахались, как от нечистой силы.
Раньше автобусы обходили Счастливое стороной — зимой снега по пояс, весной и осенью непролазная грязь, в которую грузовики буксовали по самые оси. Деревенским приходилось топать пешком несколько километров до трассы, чтобы ухватиться за попутку или дождаться редкого рейса. А теперь — красота! Прямо до деревенской площади подкатывал автобус, и жизнь закипела с новой силой. И все это — благодаря мужу Варвары Вороновой. Да-да, теперь у нее была его фамилия, чем она невероятно гордилась.
В благодарность за такие подвиги деревенские мужики, недолго думая, в выходные дня собрались и дружно, с шутками и прибаутками, поставили вокруг бабушкиного дома новый, крепкий забор — чтоб «барской усадьбе» подобало. А вскоре на сельском сходе родилась новая идея.
— А давайте Романа Сергеевича в старосты выберем! — громко предложил кто-то из толпы. — Он у нас человек пробивной, с городской хваткой!
— Мужики, да не надо мне этого! — взмолился Роман, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — У меня жена беременна, у нас свои планы! Мы вообще-то уехать собирались!
Деревенские жители замерли, но дальше случилось такое, чего Роман не ожидал…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители прошлой недели.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.