— Бросишь нас, значит, на полпути? — подбоченилась баба Лида, их бойкая соседка. Ее хитрые глаза сузились. — А кто обещал нашим пацанам компьютерный клуб в старом клубе организовать? А? Обещал, милок? Помнится, так и сказал: «Ребят надо с улицы забрать, приобщить к высоким технологиям!»
Роман сдался.
— Обещал, значит, сделаю, — вздохнул он, но в глазах у него уже зажегся знакомый азартный огонек. — Я уже насчет нескольких системных блоков договорился. Старые, списанные, но живые. Правда, по бартеру. Нужно им пару программ допилить и пару сайтов на коленке сверстать… В общем, вы все равно не поймете, — он махнул рукой, но уже улыбался. — Но клуб будет. Честное слово.
— Да уж, ты постарайся, Роман Сергеевич, — вздохнула Нина, еще одна сельская активистка. — Может, доживем и до того, что дети наши перестанут из деревни бежать. Только школу закончат — и драпают в город, кто куда. А здесь ведь и дома работать можно можно, раз интернет есть!
— А мои-то вернулись! — с гордостью в голосе произнес Федор Игнатьевич, снимая картуз и вытирая лысину платком. — Вот как Роман Сергеевич дорогу нам пробил, так оба сына, оба, с семьями, из города назад подались! Теперь на своих машинах в офисы мотаются, а живут дома, на родной земле!
— И я своих зову! — подхватила Марина Ивановна, сияя. — Говорю им: девчата, да тут вам и школа новая в будущем году будет, и работа! А Евгению Борисовну, — она кивнула на скромно сидевшую в сторонке бывшую няню, — мы в директора этой школы прочим! Человек с высшим образованием, культурный, детей наших в люди выведет!
Евгения Борисовна, сидевшая за импровизированным столом президиума на сцене сельского клуба, от таких слов вся вспыхнула, как маков цвет. Она смущенно поправила свое неизменное пенсне, которое уже стало ее визитной карточкой в деревне, и прошептала, обращаясь больше к своей кружке с чаем, чем к собравшимся:
— Да что вы, родные мои… Я ведь уже возрастной человек, не справлюсь… — но в ее глазах, обычно таких строгих, теперь плескалась радость и какая-то новая, давно забытая надежда. — Но все равно… огромное спасибо за доверие. — И тут она, совсем уже по-девичьи, украдкой бросила взгляд на Федора Игнатьевича, который сидел рядом и смотрел на нее с неприкрытым обожанием. Кажется, деревенский воздух и впрямь творил чудеса.
— Спасибо Вам, Роман Сергеевич, за все! Огромное спасибо! — крикнула из первого ряда одна из женщин, и ее голос потонул в одобрительном гуле толпы. — Вот что значит человек с головой и образованием! Вы только скажите, что нам делать, мы мигом! Все для Вас! Я, кстати, по делу. Насчет детской площадки. Уж третий год ее нам обещают, а воз и ныне там. Как быть-то, Роман Сергеевич? Детишкам ведь где-то играть надо!
Роман, стоявший у края сцены, чувствовал себя одновременно и виноватым, и тронутым до глубины души.
— Я, честно говоря, не знаю… — растерянно развел он руками. — Я не в курсе, как тут с этим…
— Как же не знаете-то? — не унималась активистка. — У вас ведь у самого скоро ребеночек родится! Где же ему гулять-то? Да и нашим ребятишкам хочется с горок кататься, а не по огородам шастать!
— Ну, вы знаете… Мы с Варей… мы ведь уехать планировали, — смущенно пробормотал Роман, чувствуя, как под взглядами всей деревни его планы кажутся уже не просто бегством, а каким-то предательством.
— Никуда мы вас не отпустим, Роман Сергеевич! — уже строго заявила та же женщина и для убедительности стукнула ладонью по столу. — Решили нашу жизнь налаживать — так будьте любезны до конца! Ну, так что с площадкой-то? Где выход?
И в этот момент, из самых задних рядов, из полумрака, залитого лишь тусклым светом пары лампочек, раздался спокойный, уверенный баритон, который заставил всех присутствующих разом обернуться:
— Площадка будет. Обещаю. В самые кратчайшие сроки. Если, конечно, договоримся с вашим… председателем.
Толпа, столпившись у сцены, молча, как по мановению волшебной палочки, расступилась, образовав живой коридор. И из темноты на свет вышел мужчина. Мужчина в безупречном, дорогом костюме, который здесь, в деревенском клубе, смотрелся как инопланетянин на карнавале. Его лицо было серьезным, но в глазах читалась какая-то неуверенность, даже робость.
Роман замер, его глаза расширились от изумления.
— Па… Папа? — произнес он, и голос его дрогнул. — Что ты… как ты здесь оказался?
Сергей Аркадьевич Воронов медленно прошел к сцене, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Он остановился перед сыном, и в его позе было что-то виноватое.
— Приехал повидаться, сынок. С тобой и с нашей… с нашей невесткой, Варварой. — Он обвел взглядом собравшихся и слегка поклонился. — Если, конечно, не прогоните старика.
В зале на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась возгласами.
— Да какой же вы старый! — воскликнула деревенская активистка. — Проходите, проходите, дорогой гость! — И, обращаясь ко всем, торжественно провозгласила: — Так Вы отец Романа Сергеевича! Низкий вам поклон за такого сына!
Сергей Аркадьевич стоял, смущенный и растерянный, как школьник. Он поймал взгляд сына — виноватый, умоляющий о прощении. А Роман опустил голову. Ему стало до боли стыдно. Да, родители были неправы. Да, они поступили жестоко. Но и он… он, их единственный сын, просто сбежал. Не попытался объясниться, не дал знака, что жив-здоров. Он оборвал все ниточки, оставив их в неведении и страхе. Пусть они и заслужили это, но он-то знал, как мама его любит. И эта мысль жгла его изнутри.
Весь вечер отец и сын просидели на простой деревенской кухне в доме бабушки Анны Михайловны. Они говорили долго, без криков и упреков. Сергей Аркадьевич, попивая душистый чай из самовара, рассказывал о том, как скучает Валентина, как она плачет по ночам, как пытается тайком переводить деньги, но он знает и молчит. Роман, в свою очередь, рассказывал о своей новой жизни — о первых неумелых попытках помочь по хозяйству, о том, как он «воевал» с местным провайдером, о том, как деревенские мужики учили его ставить забор.
— Знаешь, папа, — сказал Роман, глядя на запотевшее окно, за которым была уже глубокая ночь, — я тут многое понял. Я не жалею ни о чем. Но я жалею, что причинил боль тебе и маме.
— И я жалею, сынок, — тихо ответил Сергей Аркадьевич. — Я вел себя как последний… как последний бурбон. Я чуть не сломал тебе жизнь из-за своих амбиций.
А в субботу, пообещал Сергей Аркадьевич, он приедет снова. Уже с Валентиной. Сказал, что жена уже собирает целый воз подарков для невестки и будущего внука, и что уговорить ее остаться дома было практически невозможно.
Провожать отца, когда тот уезжал на своем блестящем внедорожнике, вышла вся их новая, странная, но такая теплая семья: Роман, обнимающий за плечи сияющую Варю, Евгения Борисовна, и бабушка Анна Михайловна, сунувшая гостю пакет с домашним салом и солеными огурцами — «гостинцы для сватьи».
Сергей Аркадьевич, садясь в машину, все никак не мог оторвать взгляда от Вари, от ее округлившегося животика. Он все еще не мог до конца осознать, что скоро станет дедом. Это было слишком глобально. Но зато он очень четко и ясно осознал другое — что он, Сергей Воронов, человек, построивший империю, едва не разрушил из-за глупой гордыни самое ценное, что у него было. И это осознание было больнее любого финансового кризиса. Но оно же давало и надежду. Надежду на то, что все еще можно исправить.
*****
Прошло пять лет. Ровно пять лет с того дня, когда Роман Воронов с рюкзаком за плечами и с любимой женщиной за руку покинул родительский дом, чтобы начать жизнь с чистого листа.
«Чистый лист» оказался не таким уж и чистым — он был испещрен сложными, порой противоречивыми, но удивительно яркими узорами новой судьбы.
Деревня Счастливое, как и предсказывали ее самые оптимистичные жители, и впрямь начала оправдывать свое название. Не то чтобы она превратилась в элитный коттеджный поселок — нет, она осталась собой, той же самой, с покосившимися в некоторых местах заборами, с запахом свежего сена, Но теперь к этому добавился ровный асфальт, стабильный интернет, за который уже никто не молился как за чудо, и веселый, яркий визг детишек на новой детской площадке, которую таки «пробил» и организовал Сергей Аркадьевич в качестве жеста примирения и дебютного подарка будущему внуку.
Их семья стала удивительным гибридом, настоящим симбиозом городской хватки и деревенской мудрости. Роман так и не стал тем, кем мечтал его отец — наследником, дневавшим и ночевавшим в офисе строительной империи. Вместо этого он создал свою, маленькую IT-фирму, которая базировалась в отремонтированном здании старого сельского клуба. Теперь это был «Цифровой кластер «Счастливое»», где работали несколько местных ребят, обученных Романом, и пара его бывших однокурсников, которые, наслушавшись восторженных рассказов, сбежали из московских офисов «на вольные хлеба».
Они занимались разработкой приложений для агропромышленного сектора и виртуальных туров по русским усадьбам. Проект был скромным, но прибыльным. И самое главное — он был их общим с Варей делом. Она, с прирожденной хозяйственной смекалкой, вела переговоры с клиентами и считала финансы, а он — творил свои цифровые миры. Сергей Аркадьевич, ставший тихим инвестором предприятия, порой смотрел на их отчеты и с удивлением качал головой: «Ни за что бы не поверил, что на деревенском сыре и виртуальных экскурсиях можно строить такой перспективный бизнес».
Валентина Юрьевна, окончательно простившая и сына, и невестку, стала душой их нового дома. Вернее, домов. Они не стали покидать деревню, но выстроили неподалеку от бабушкиного домика просторный, уютный дом из экологичного бруса — такой, о каком Сергей Аркадьевич мечтал в юности, но так и не построил, увлекшись стеклом и бетоном. И именно здесь, на просторной веранде, за большим общим столом, они теперь собирались по выходным.
Сегодня был особенный день. Пятый день рождения старшего сына Романа и Вари, маленького Сережи, названного в честь деда. Во дворе шумели дети — свои, деревенские и приехавшие из города дети Анфисы Леонидовой, которая таки вышла замуж за своего Мирали и теперь с успехом организовывала в городе фестивали африканской культуры. Ее родители, Геннадий Петрович и Зоя, после первого шока смирились, обнаружив в зяте не только прекрасного семьянина, но и блестящего экономиста, который помог вывести их логистический бизнес на международный уровень.
За столом, уставленным пирогами, которые пекла сама Валентина Юрьевна (под чутким руководством бабушки Анны Михайловны, разумеется), царило теплое, шумное веселье. Сергей Аркадьевич, держа на коленях младшую внучку, двухлетнюю Веру, тихо беседовал с Евгенией Борисовной и Федором Игнатьевичем. Школа, директором которой стала Евгения Борисовна, была гордостью всего района. А ее личное счастье с деревенским умельцем Федором стало доказательством того, что любовь может прийти в любом возрасте.
Роман, обняв за талию Варю, смотрел на эту картину. На отца, который с упоением возился с детьми, забыв о своих двухсоткилограммовых штангах. На мать, суетившуюся на кухне с деревенскими женщинами. На старую няню, нашедшую и дело, и любовь.
Он поймал на себе взгляд отца. Сергей Аркадьевич подмигнул ему и тихо, так, чтобы слышала только Валя, произнес:
— Знаешь, а я сегодня утром просматривал старые фотографии — фотографии нашей молодости. Мы с мамой… мы были такими же юными и бесстрашными, как вы с Варей. Просто забыли об этом на время. Спасибо, сынок, что напомнил.
Роман улыбнулся в ответ. Он не стал наследником строительной империи, а построил свою… из чего-то более прочного и вечного. Из любви, понимания и простой, настоящей жизни, которая когда-то началась для его родителей на холодной остановке в лихие девяностые и которая теперь, по всем законам гармонии, нашла свое счастливое продолжение здесь, в деревне с говорящим названием, где смех их детей звенел на весь двор, а в сердце жила тихая и прочная радость. И это был его самый успешный проект.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители прошлой недели.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.