— Лен, ну давай без драм, — Максим разливал кофе по чашкам, старательно не глядя мне в глаза. — Мы же взрослые люди. Можем остаться друзьями?
Я смотрела на его руки — те самые, что ещё неделю назад гладили мои волосы. Теперь они просто держали турку. Обычно. Буднично.
— Конечно, — улыбнулась я. — Почему нет?
Это был октябрь. Дождливый, промозглый петербургский октябрь, когда хочется закутаться в плед и никуда не выходить. Но я шла. К нему. Потому что мы теперь «друзья».
Первый месяц было терпимо. Максим присылал мемы в чат, я отвечала смайликами. Он делился новостями с работы, я рассказывала про своих коллег. Всё как у обычных приятелей, верно?
Вот только обычные приятели не просыпаются ночью в холодном поту, вспоминая, как целовали этого человека. Не замирают, увидев в метро парня в похожей куртке. Не перечитывают по сто раз его сообщения, выискивая скрытый смысл там, где его нет.
— Слушай, у меня тут история приключилась, — написал он как-то вечером. — Давай созвонимся?
Я набирала его номер трясущимися пальцами. Идиотка. Обычные друзья не трясутся от одной мысли услышать голос.
— Представляешь, — рассказывал Максим, — я вчера на концерте познакомился с одной девушкой. Вика её зовут. Такая интересная! Мы три часа проболтали после выступления.
Что-то внутри меня оборвалось и упало вниз, больно ударившись о рёбра.
— Здорово, — выдавила я. — Рада за тебя.
— Я подумал, ты же хорошо разбираешься в людях. Может, встретимся втроём? Познакомлю вас. Хочу узнать твоё мнение о ней.
Вот тогда я поняла — я совершила ошибку. Огромную, непростительную ошибку, согласившись на эту дружбу.
Но сказать «нет» было уже поздно. Я сама загнала себя в угол. Сама надела маску безразличной подруги. И теперь должна была носить её, пока не задохнусь.
Встреча назначена была в нашем любимом кафе на Петроградской. Том самом, где мы впервые поцеловались под Новый год. Где он признался, что влюбился. Где мы строили планы на будущее, которое так и не наступило.
Вика оказалась точной противоположностью мне. Светлые волосы вместо тёмных, звонкий смех вместо моей сдержанности, лёгкость вместо глубины. Она говорила без умолку, размахивала руками, касалась его плеча.
— Лена, правда же, эта выставка стоит того, чтобы сходить? — спросила она, и в её глазах не было и тени подозрения. Она искренне воспринимала меня как подругу Максима. Обычную подругу.
— Определённо стоит, — ответила я, сжав пальцы в кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони.
После той встречи я три дня не выходила из дома. Позвонила на работу, соврала про простуду. Лежала под одеялом и смотрела в потолок. Телефон разрывался от сообщений Максима.
«Ну что молчишь?»
«Вика тебе понравилась?»
«Лен, ты чего пропала?»
«Может, съездим на дачу на выходных? Вика хочет погулять за городом, а у твоей мамы такое классное место»
Дача. Наша дача. Где мы с ним провели лучшее лето моей жизни. Где он учил меня различать сорта яблок, а я — готовить настоящий украинский борщ. Где мы засыпали на веранде под звук дождя и просыпались от пения птиц.
Я выключила телефон.
Подруга Олеся прямо сказала мне в лицо:
— Ты сходишь с ума. Зачем тебе это? Объясни, зачем ты мучаешь себя?
— Не хочу его потерять совсем, — призналась я. — Лучше хоть так, чем никак.
— Это не любовь, — Олеся покачала головой. — Это зависимость. И чем дольше ты будешь в ней барахтаться, тем больнее будет выбираться.
Но я не слушала. Продолжала отвечать на его сообщения. Продолжала давать советы насчёт подарков Вике. Продолжала делать вид, что меня не режет каждое упоминание её имени.
В ноябре Максим пригласил меня на свой день рождения. Разумеется, с Викой. Разумеется, в компании общих друзей, которые прекрасно знали о нашем прошлом.
— Лена приедет? — донёсся голос Дениса из трубки, когда Максим звонил ему при мне. — Серьёзно? Странно как-то...
— Что странного? — удивился Максим. — Мы же друзья.
Вот это слово. «Друзья». Как им можно так легко оперировать? Как можно вычеркнуть всё, что было между нами, одним словом?
На дне рождения я просидела два часа. Улыбалась. Поздравляла. Вручила подарок — книгу, о которой он мечтал. Вика подарила ему смарт-часы.
— Теперь ты не будешь опаздывать! — весело сказала она, целуя его в щёку.
Он и правда всегда опаздывал. Я привыкла закладывать лишние двадцать минут на любую встречу с ним. Вика, видимо, тоже быстро это усвоила.
— Спасибо, что пришла, — сказал мне Максим, провожая к выходу. — Знаю, тебе было не очень комфортно.
Значит, он знал. Понимал. И всё равно продолжал втягивать меня в эту игру.
— Всё нормально, — соврала я в который раз.
Декабрь принёс снег и новогодние гирлянды. Максим написал, что они с Викой снимают квартиру вместе. Моя мама, узнав об этом, только вздохнула:
— Доченька, зачем ты себя истязаешь? Разве он не видит, что тебе больно?
— Видит, — тихо ответила я. — Но ему удобно делать вид, что не видит.
Именно тогда, под Новый год, когда вся страна готовилась к празднику, я поняла — надо заканчивать. Надо спасать то, что ещё осталось от меня настоящей.
Максим прислал приглашение на новогодний корпоратив его компании.
— Приходи! Вика уже всем рассказала, какая ты классная. Все хотят познакомиться!
Я набрала сообщение. Удалила. Набрала снова.
«Макс, знаешь... Я не смогу. Дел много перед праздниками».
«Да ладно, пару часов найдёшь!»
«Нет, правда не получится».
«Ты чего? Обиделась на что-то?»
Обиделась. Какое смешное слово для того, что я чувствовала.
«Макс, мне нужно тебе кое-что сказать. Давай встретимся?»
Мы встретились в том же кафе. Снова. Будто специально — чтобы закрыть круг там же, где он начался.
— Слушай, если ты из-за Вики переживаешь... — начал он.
— Нет, — перебила я. — Дело не в Вике. Дело в нас. В том, что нас больше нет, а я продолжаю притворяться, что это не так.
Максим замолчал, уставившись в свою чашку.
— Я не могу быть твоим другом, — сказала я, и голос дрожал, но я продолжала. — Не могу слушать про твою новую жизнь. Не могу давать советы насчёт девушки, которую ты выбрал вместо меня. Не могу делать вид, что мне всё равно.
— Но ты же сама согласилась...
— Да, — кивнула я. — Это была моя ошибка. Самая большая ошибка, что я совершила. Я думала, что смогу. Что буду достаточно сильной. Но я не смогла, Макс. И знаешь что? Мне больше не стыдно в этом признаться.
Он протянул руку через стол, но я отстранилась.
— Пожалуйста, не надо. Не делай ещё труднее.
— Лена, но мы столько лет знакомы...
— И именно поэтому мне нужно время. Много времени. Может, когда-нибудь я действительно смогу стать твоим другом. Но не сейчас. Не когда всё ещё так больно.
Я встала, накинула пальто.
— Будь счастлив, Макс. Правда. Просто... без меня.
Выходя из кафе, я не обернулась. Шла по заснеженной улице, и слёзы мешались со снегом на лице. Но впервые за три месяца я чувствовала не боль — облегчение.
Олеся встретила меня с горячим глинтвейном и пледом.
— Ну что, сделала?
— Сделала, — я уткнулась носом в чашку. — Господи, как же страшно было.
— Зато честно, — обняла меня подруга. — Впервые за всё это время ты поступила честно. По отношению к себе.
Максим пытался выходить на связь ещё пару недель. Писал длинные сообщения о том, как ценит нашу дружбу. Как не хочет меня терять. Как надеется, что я передумаю.
Я не отвечала. Не из мести. Не из обиды. Просто потому, что мне действительно нужна была эта тишина. Это пространство, свободное от него.
Январь. Февраль. Март. Постепенно я перестала вздрагивать, видя его имя в списке контактов. Перестала проверять, онлайн ли он. Перестала выискивать его силуэт в толпе.
К весне я записалась на курсы итальянского — то, о чём давно мечтала, но откладывала. Начала ходить в бассейн. Снова встречалась с друзьями, которых забросила, пока была погружена в свою придуманную дружбу с Максимом.
— Ты изменилась, — сказала мне как-то коллега Марина. — Стала... спокойнее что ли. Целостнее.
Наверное, так и было. Я собирала себя по частям. Медленно, болезненно, но собирала.
Однажды в мае мы случайно столкнулись в книжном магазине. Максим был один.
— Привет, — сказал он осторожно, словно боялся, что я развернусь и уйду.
— Привет, — ответила я. И поняла — мне не больно. Просто немного грустно. Светло-грустно, как бывает от старых фотографий.
— Как ты?
— Хорошо. Правда хорошо.
Мы поговорили пять минут. О погоде, о работе, о новых книгах. Легко, поверхностно. Как разговаривают знакомые, которые когда-то были близки.
— Береги себя, — сказал он на прощание.
— И ты тоже.
Выходя из магазина, я не оглядывалась. И это было правильно.
Ту ошибку — согласие остаться друзьями — я больше никогда не повторю. Теперь я знаю: иногда любовь к себе важнее любви к другому человеку. Иногда отпустить — единственный способ сохранить себя. Иногда честность болезненнее компромисса, но зато она настоящая.
И пусть тогда, холодным октябрьским вечером, я выбрала неправильный путь — я благодарна себе за то, что нашла силы с него свернуть.
Присоединяйтесь к нам!