Среди командующих четырех танковых групп вермахта, пересекших нашу границу 22 июня 1941 г, наиболее частого упоминания «заслужил» «быстроходный Гейнц» - командующий 2-й ТГ генерал-полковник Гейнц Гудериан. Реже упоминают командующего 3-й ТГ – Гота (в основном из-за битвы под Курском). Иногда мелькает фамилия командующего 4-й ТГ Гепнера и уж совсем редко вспоминают о командующем 1-й ТГ, действовавшей на южном фланге Восточного фронта, генерал-полковнике Эвальде фон Клейсте. А между тем, среди четырех командующих немецкими танковыми группами, впоследствии преобразованными в танковые армии, именно Клейст, в отличие от того же Гудериана – непревзойденного мастера самопиара – доставил Красной армии массу проблем и именно с ним, в первую очередь, связаны одни из самых крупных наших неудач – «Киевский котел» осени 1941 и «Харьковская катастрофа» мая-июня 1942. Но обо всем по порядку.
Фон Клейст принадлежал к аристократическому прусскому роду, из которого вышло три фельдмаршала, а тридцать один человек был награждён высшим прусским орденом Pour le Mérite, известным так же как «Голубой Макс» по цвету креста.
В марте 1900 года, в возрасте 18 лет, Эвальд фон Клейст поступил на военную службу. Сначала был артиллеристом, затем гусаром. В Первую мировую большую часть службы провел на Восточном фронте, последовательно командуя эскадроном, батальоном, а с октября 1915 и до конца войны служил на штабных должностях уровня дивизии и корпуса. За отличия удостоен «Железного креста» 1-го класса.
В межвоенный период продолжил службу в рейхсвере, в 1936 ему присвоено звание генерала кавалерии. В феврале 1938 года по инициативе Вальтера фон Браухича, неодобрительно относившийся к промонархическим взглядам Клейста, был отправлен в отставку. Но при этом, в знак признания заслуг, получил право ношения жёлтых кавалерийских погон, с которыми не расставался до конца карьеры.
В августе 1939, перед Польской кампанией вермахта, был вновь призван на службу и назначен командиром моторизованного корпуса.
Во время вторжения во Францию весной 1940 фон Клейст уже командует танковой группой «Клейст», в которую входили 7 (5 изначально, еще 2 на заключительном этапе) из 10 танковых дивизий, имевшихся на тот момент в вермахте. В этом качестве он являлся начальником Гудериана, выступая своего рода «противовесом» импульсивности «быстроходного Гейнца». Немудрено, что два столь разных человека не смогли долго ужиться вместе (Гудериан, по правде говоря, вообще мало с кем мог работать, не конфликтуя постоянно). 16 мая 1940 г, после очередной выволочки от своего начальника за неисполнение приказов, Гудериан, как говорится, «закусил удила» и потребовал освободить его от должности командира корпуса. Клейст, обычно с большой неохотой расстававшийся со старшими командирами, немедленно оформил «просьбу» соответствующим приказом. В конфликт пришлось вмешаться командующему армией Листу, который объяснил Гудериану, что приказ исходил от Гитлера, а не от Клейста, и что Гудериану не разрешается оставлять командование корпусом.
По итогам французской кампании фон Клейст был награжден Рыцарским крестом и произведён в генерал-полковники. Получил генерал-полковника и Гудериан.
Перед нападением на СССР Клейст возглавил 1-ю ТГ, включавшую в себя 3 моторизованных и 1 армейский корпуса, имевших в своем составе 5 танковых, 4 моторизованных (в т.ч. две дивизии СС) и 2 пехотных дивизии. Они были развернуты на левом фланге группы армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта между 6-й армией Рейхенау и 17-й армией фон Штюльпнагеля.
1-я ТГ участвовала в знаменитом танковом сражении в районе Дубно-Луцк-Броды, затем в окружении и разгроме 6-й и 12-й армий Юго-западного (с 25.07.41 – Южного) фронта под Уманью («Уманский котел»). Но главным «достижением» Клейста на первом этапе войны был неожиданный удар с плацдарма под Кременчугом навстречу частям 2-й ТГ старого знакомого Гудериана, который окончился грандиозным «Киевским котлом».
В середине августа 1941 года группа Клейста захватила переправу через Днепр в районе Днепропетровска, создав угрозу Донбассу. В это же время части 17-й армии перешли Днепр у Кременчуга. 10 сентября Клейст принял Кременчугский плацдарм у 17-й армии. Наша разведка эту «передачу» проморгала и внезапный прорыв обороны 38-й армии Н.В. Фекленко 16-й тд из состава 48-го МК Кемпфа утром 11 сентября застал советское командование врасплох. За первые 12 часов танки Ханса-Валентина Хубе прошли 70 км, и вблизи города Ромны соединились с частями 3-й тд Вальтера Моделя, входившей во 2-ю ТГ Гудериана. Считается, что тем самым Клейст и Гудериан совершили самое крупное окружение за всю историю войн: в «котле» под Киевом оказалось пять армий Юго-западного фронта и после его ликвидации в плен попало более 600 тысяч солдат и офицеров Красной армии.
Так, впервые, Клейст нанес поражение Тимошенко, который 11 сентября стал Главкомом Юго-западного направления, и ускользнул из-под носа А.И. Антонова, перед фронтом которого, как считало наше командование, он находился до удара по 38-й армии. Если бы разведка Южного фронта, начальником штаба которого с 30 августа 1941 был Алексей Иннокентьевич, смогла вовремя установить отход 1-й ТГ с плацдарма у Днепропетровска…
После поражения под Киевом, Тимошенко ожидал от Клейста удара на Харьков. Но 1-я ТГ (с 06.10.41 – 1-я танковая армия) двинулась к Ростову-на-Дону — главной цели её кампании в 1941 году. Продвинувшись сначала на восток, а затем повернув на юг, Клейст 5 октября вышел к Азовскому морю у Бердянска, в результате чего в окружение попали основные силы 18-й армии Южного фронта, сосредоточенные у c. Черниговка. Через 4 дня – 10 октября, сражение завершилось. 18-я армия понесла тяжёлые потери – только в плен попало около 100 тысяч человек, а командующий армией генерал-лейтенант А. К. Смирнов погиб.
Продолжив движение вдоль побережья Азовского моря, немцы 17 октября захватили Таганрог, а 28-го вышли к реке Миус. Здесь Клейст взял «тайм-аут» - начались дожди, дороги развезло, плюс огромные материальные потери – в строю осталось не более трети автотранспорта - и нехватка горючего, вынудили его остановить наступление.
Командующий ГА «Юг» фон Рундштедт полагал, что в преддверии зимы продолжать наступление не следует, однако Гитлер настаивал, и 17 ноября танки Клейста двинулись на Ростов-на-Дону. Уже через два дня оборона наших войск была прорвана и ночью 20 ноября эсэсовская «Лейбштандарт» ворвалась в город. Но ненадолго. Ростов-на-Дону не зря называли «воротами Кавказа» - падение этого города открывало врагу прямую дорогу и на Кубань, и к нефтяным месторождениям Майкопа и Грозного, и дальше – в Закавказье и Иран. Оставлять такой город в руках противника было крайне нежелательно и Тимошенко смог отбить его обратно – 28 ноября немцы покинули Ростов-на-Дону. А Тимошенко начал «отыгрываться» – счет по победам в его противостоянии с Клейстом изменился с 0:2 на 1:2, притом, что последнему еще и достались сомнительные «лавры» полководца, первым потерпевшего серьезное поражение в войне с СССР.
Тем не менее, фронт, занятый в декабре 1941 г. 1-й ТА по реке Миус, устоял в ходе зимних наступательных операций Красной армии, и к окончанию весенней распутицы Тимошенко и Клейсту вновь предстояло «скрестить шпаги» - теперь уже в ходе второй битвы за Харьков.
К началу мая 1942 советское командование спланировало и одобрило операцию по окружению частей 6-й армии Паулюса в районе Харькова. По своему замыслу это должны были быть классические «Канны» - с севера, в обход Харькова, силами 21-й, 28-й и 38-й армий Юго-западного фронта наносился вспомогательный удар, а с юга и юго-запада, из «оперативного мешка» (по меткому определению Б.М. Шапошникова) в районе Барвенково - главный, для которого были выделены 6-я армия А.М. Городнянского и армейская группа Л.В. Бобкина. После взлома обороны противника общевойсковыми армиями намечалось ввести в прорыв сильные подвижные группы, которые должны были развить успех на направлениях, сходящихся к Харькову. Прикрывать левый фланг Юго-западного фронта Тимошенко от возможных контрударов врага должны были две армии Южного фронта (командующий – генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский, начштаба – генерал-лейтенант А.И. Антонов).
Как стало известно позднее, немцы тоже готовили свое наступление в этом районе, получившее кодовое название операция «Фридерикус», с задачей срезать тот самый Барвенковский выступ, из которого и планировал наступать Тимошенко. Начав свое наступление 12 мая, мы опередили врага всего лишь на 5 дней.
Поначалу наступление войск Тимошенко развивалось столь успешно, что командующий ГА «Юг» Федор фон Бок 14 мая, по свидетельству И.Х. Баграмяна «…был близок к тому, чтобы отказаться от запланированной гитлеровской ставкой наступательной операции. Он запросил у Гальдера разрешения перебросить из группы Клейста три-четыре дивизии, чтобы заткнуть брешь, образовавшуюся на харьковском направлении.». Но Гальдер предложение фон Бока отверг и вновь указал тому на необходимость продолжения подготовки «Фридерикуса». А вот Тимошенко в этот же день с удивлением узнал, что без его, как Главкома Юго-западного направления, ведома, 9-я армия Харитонова, входившая в состав фронта Малиновского, чьей главной задачей было обеспечение флангов наступающих частей Городнянского и Бобкина, с 7 по 15 мая проводила «частную операцию», целью которой было овладение сильно укрепленным узлом сопротивления в районе Маяков. При этом для ее осуществления были привлечены значительные силы, в том числе почти все армейские резервы и 5-й кавалерийский корпус, составлявший резерв фронта (!). Если бы Семен Константинович мог тогда представить себе последствия этой «инициативы»… Но занятый окружением Паулюса маршал в сердцах просто плюнул на самоуправство своих подчиненных и решил, что раз уж они ввязались в бой, пусть хотя бы попробуют оттянуть на себя какие-то резервы противника, воспрепятствовав таким образом их переброске под Харьков. Кстати, такому «благодушию» Тимошенко не мало поспособствовал незабвенный Никита Сергеевич, который «…заметил, что нельзя ограничивать свободу действий командования войсками Южного фронта, которое возглавляют такие грамотные в военном деле и опытные боевые генералы, как Родион Яковлевич Малиновский и Алексей Иннокентьевич Антонов».
Однако совсем не учитывать такое внезапное изменение положения на фланге наступающих частей Городнянского и Бобкина было нельзя и вечером 14 мая начштаба Юго-западного фронта Баграмян запросил своего «соседа» и коллегу А.И. Антонова о состоянии дел в полосе 9-й армии, на что утром 15-го получил «обнадеживающий» ответ – хотя операция, в целом, и не удалась, но противник перед фронтом армии Харитонова «особой активности не проявляет».
А до удара Клейста остается менее двух суток.
16 мая Баграмян вновь запрашивает Антонова: «…как ведут себя гитлеровцы перед Южным фронтом.» На что получает утешительный ответ: «Клейст, мол, неподвижен.».
17 мая – «неподвижный» Клейст на рассвете переходит в наступление по плану «Фридерикус» и уже к 8 утра прорывает оборону 9-й армии Харитонова по всему фронту на глубину до 10 км. Впрочем, назвать обороной это убожество язык не повернется, ибо она, по свидетельству все того же Баграмяна «фактически представляла собою систему опорных пунктов и узлов сопротивления, недостаточно оборудованных в инженерном отношении. Общая глубина обороны не превышала 3-4 километров, особенно слабо была организована противотанковая оборона.»
А ведь Малиновский, во исполнение апрельской директивы Тимошенко должен был потребовать от своих командармов «создать полностью развитую во всех отношениях оборонительную полосу», но проверить исполнение своего приказа он, видимо, не удосужился.
В результате преступной халатности (другого определения у меня нет) Малиновского и удивительной «слепоты» Антонова, Тимощенко получает мощнейший удар в тыл своих войск, причем он об этом ударе узнает только ближе к вечеру, так как Клейст первым делом нарушил связь между двумя нашими фронтами, атаковав среди прочего фронтовой узел связи в Долгенькой.
И хотя Семен Константинович пытался положение поправить, причем действовал он вопреки расхожему мнению оперативно и разумно, Клейст его переиграл. Вместо ожидавшегося (и логичного) удара на север, навстречу Паулюсу, предусмотренного планом операции, командующий 1-й ТА повернул свои главные силы на запад, нанося удар по 57-й армии Южного фронта. И только дезорганизовав и частично рассеяв части генерал-лейтенанта К.П. Подласа, Клейст возвращается к реке Береке и начинает движение на север, не опасаясь уже удара с фланга.
Итог же очередной встречи Тимошенко с Клейстом – поражение Юго-западного и Южного фронтов, стоившее нам 171.000 только безвозвратных потерь, среди которых оказались генералы Ф.Я. Костенко, А.М. Городнянский, К.П. Подлас, Л.В. Бобкин и некоторые другие. Но самое главное – в результате неудачи под Харьковом все южное крыло советско-германского фронта было столь серьезно ослаблено и дезорганизовано, что немцы начали свою основную операцию летней кампании – «Блау» - в исключительно благоприятных условиях, дойдя в итоге на Волге до Сталинграда, а на Кавказе - до Орджоникидзе (Владикавказ).
За операцией «Фридерикус» последовало ее продолжения - «Фридерикус II», которая, хотя и не принесла немцам ожидаемого результата – окружение и разгром 9-й и 38-й армий ЮЗФ, все же вынудила наши части отступить на правый берег р. Оскол, с потерей значительного количества танков и артиллерии. Кроме того, в плен попала еще 21.000 солдат и офицеров Красной армии, что оказалось последней каплей в чашу терпения Сталина, приведшей к снятию Тимошенко с поста Главкома, с оставлением в должности командующего фронтом.
Если с Тимошенко на дорогах войны Клейст больше не пересекался, то Малиновскому повезло меньше. В ходе начавшейся 28 июня 1942 г операции «Блау», Клейст снова действовал против Южного фронта, наступая (совместно с 6-й армией Паулюса, располагавшейся севернее) из района Волчанска в направлении Миллерово. Одновременно с этим, часть сил ГА «Юг» начала наступление на Воронеж.
К началу Донбасской оборонительной операции (7-24 июля 1942) Южный фронт оказался в тяжелом положении. В результате стремительного прорыва к Воронежу противник глубоко охватил войска Малиновского с севера и готовился нанести два одновременных рассекающих удар: 4-й ТА Гота из района Острогожска, по правому берегу Дона, в общем направлении на Кантемировка — Ростов-на-Дону и 1-й ТА Клейста из района Артёмовска на Ворошиловград — Каменск-Шахтинский.
Оценив обстановку, Ставка приняла решение отвести войска Южного фронта на новый рубеж. Отход начался 7 июля и проходил достаточно организовано, так что включившийся в преследование Клейст более 10 дней не мог выполнить поставленную перед ним задачу. И только после захвата Готом Миллерово (16 июля), 1-я ТА смогла наконец прорвать оборону советской 37-й армии и 18 июля ворвалась в Каменск-Шахтинский.
После этого оборона наших войск начала сыпаться как карточный домик. 22 июля пал Ростов-на-Дону, части ГА «Юг» в нескольких местах форсировали Дон и начали наступать в расходящихся направлениях – группа армий «Б» - на Сталинград, группа армий «А», в которую включили 1-ю ТА Клейста, – на Кавказ.
Раздосадованный постоянными неудачами Сталин 28 июля 1942 расформировал Южный фронт, назначив Малиновского (с понижением) командующим Донской группой Северо-Кавказского фронта маршала Буденного. И в этот же день свет увидел знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!». Комментарии, как говорится, излишни.
Но и на новом месте у Родиона Яковлевича «не задалось». Донская группа войск выполнить поставленные перед ней задачи - разбить немецкие войска и отбросить их за Дон не смогла. Как не удалось затем «стойко удерживать рубеж Сальск — Средний Егорлык — Кущёвская», а еще позднее – «упорно оборонять Ворошиловск». Для танковых корпусов Клейста равнинные районы Кубани и Ставрополья являлись идеальным театром военных действий. Нанося глубокие рассекающие удары, при массированной поддержке авиации, танкисты 1-й ТА легко обходили очаги обороны советских войск. 3 августа пал Ворошиловск, который практически некому было оборонять, а 5 августа, также с ходу, был взят Невинномысск. Восстановить сплошной фронт обороны Малиновскому так ни разу и не удалось и лишь во второй декаде августа, в предгорьях Северного Кавказа, немецкое наступление было приостановлено. И то потому, что 1-ю ТА Лист перебросил на новое – туапсинское направление.
После этого поражения Донская группа войск была расформирована и в августе 1942 года Малиновский был назначен (с очередным понижением) командующим 66-й армией, действовавшей севернее Сталинграда.
Таким образом, весной-летом 1942 Клейст и его танковая армия оказались просто-таки роковой, необоримой силой для Тимошенко и Малиновского, в самый неподходящий момент вмешивающейся в ход боевых действий, нарушающей все планы и переворачивающей все с ног на голову. А с учетом «вклада», внесенного Клейстом в окружение руководимых Тимошенко войск под Киевом осенью 1941, мы и впрямь можем сказать, что генерал-полковник Эвальд фон Клейст воистину являлся для наших военачальников злым гением. Для Семена Константиновича уж точно.
P.S. 21 ноября 1942 Эвальд фон Клейст возглавил группу армий «А». Его главной задачей на этом этапе стала эвакуация 1-й ТА и 17-й полевой армии, которые в результате окружения 6-й армии Паулюса в Сталинграде, оказались в очень опасном положении.
Войска Сталинградского фронта (1 января 1943 года переименован в Южный фронт) под командованием А.И. Еременко к началу 1943 года вышли на рубеж Лозной — Приютное, создав угрозу тылам немецкой группировки на Кавказе, поскольку они находились гораздо ближе к Ростову-на-Дону, через который осуществлялось снабжение группы армий «А», чем вверенные Клейсту части. Гитлер тянул до последнего и только 27 декабря 1942 наконец разрешил отход, прибавив, однако, что осуществляться он должен с максимально возможным удержанием позиций.
Ввиду того, что пехота за танками не поспевала, Клейст принял решение об отходе к Ростову-на-Дону только 1-й ТА, а 17-й армии приказал занимать позиции на так называемой «Голубой линии» на Таманском полуострове. Задуманный командующим маневр, в целом, удался – части 1-й ТА проскочили за Дон буквально под носом у наседавших советских войск – арьергард армии в лице 111-й пд 6 февраля 1943 сумел взорвать последнюю переправу прямо на глазах высланных для ее разминирования красноармейцев.
На фоне катастрофы под Сталинградом, «спасение» части своих войск командующим группы армий «А», сумевшего к тому же создать прочную оборону на Кубанском плацдарме, было по заслугам оценено руководством Третьего рейха – 1 февраля 1943 г. Гитлер произвел Клейста в фельдмаршалы.
«Голубая линия» была прорвана частями Красной армии только 9 октября 1943 г. При этом начавшаяся в уже начале сентября эвакуация частей 17-й армии с Кубанского плацдарма может быть признана образцовой - за 34 дня Клейст и вице-адмирал Шейрлен переправили через Керченский пролив в Крым 227484 солдат и офицеров боевых частей, 72899 лошадей, 28486 военнослужащих вспомогательных частей, 21230 единиц авто- и бронетехники, 27741 единицу транспорта на конной тяге и 1815 пушек. Оставить пришлось лишь фураж для лошадей. На фоне эвакуаций Севастополя в 1942 и 1944 гг. такие результаты выглядят особенно впечатляюще.
При этом и в Крыму Клейст задерживаться не собирался. Он считал полуостров мышеловкой, оборонять который не имело никакого смысла. И уже 26 октября 1943 отдал приказ о выходе 17-й армии через Перекопский перешеек в Северную Таврию. Но Гитлер в тот же день отменил этот приказ и оставил 17-ю армию в Крыму. Клейст пытался протестовать, но безрезультатно. В конце концов Гитлеру надоели постоянные призывы фельдмаршала к разрешению эвакуации 17-й армии и 30 марта 1944 личный самолет фюрера забрал Клейста из его штаба в Тирасполе. Затем они полетели во Львов, где к ним присоединился командующий ГА «Юг» Манштейна. Вечером того же дня в Ставке Гитлер вручил обоим фельдмаршалам по Рыцарскому Кресту с дубовыми листьями и мечами и отправил в отставку.
25 апреля 1945 г. Эвальд фон Клейст был взят в плен американцами. В сентябре 1946 его передали Югославии, а 6 марта 1949 выдали СССР. 21 февраля 1952 года Военной коллегией Верховного суда СССР Клейст был приговорён к 25 годам заключения в лагерях. Вину Клейст не признал. Заключение в лагерях было заменено тюремным, и Клейста поместили во Владимирскую тюрьму, в которой он и умер 13 ноября 1954 г. от сердечной недостаточности. В октябре 1955 тело бывшего фельдмаршала было эксгумировано и передано представителям властей ФРГ для отправки на родину.