Добрый вечер!
Октябрь 1939 года. Свердловск. Город, охваченный страхом. За год пропали десятки детей. Некоторые — найдены мёртвыми. Другие — с тяжёлыми увечьями. Все преступления совершены в дневное время, в людных местах. Нападения — дерзкие, жестокие, без следов. Милиция в панике. Сталинские репрессии в разгаре, и не поймать маньяка — значит самому оказаться под катком НКВД.
Но никто не мог представить, что за этим кошмаром стоит семиклассник.
Владимир Винничевский родился в 1923 году. Жил в обычной рабочей семье. Учился средне. Никаких отклонений не проявлял. Его дом стоял в одном дворе с семьёй первой жертвы — четырёхлетней Герты Грибановой, убитой в 1938 году. Милиция тогда искала взрослого, судимого, социального врага. Подростка даже в голову не пришло проверить.
Он начал убивать в 15 лет. И действовал хитро: менял орудия преступлений, подолгу выжидал между нападениями, избегал шаблонов. После убийства Грибановой, где остался обломок ножа, он перешёл на ручные методы. Детей заманивал: «Покатаюсь на санках», «Помоги найти котёнка», «Пойдём за конфетами». Потом вёл в безлюдные места — на окраины, в лесополосы, за заводы.
Некоторые жертвы выжили. Четырёхлетний Борис Титов, которого Винничевский оставил умирать в канаве, чудом добрался до людей и прошептал: «Мальчик… в пальто…». Трёхлетняя Екатерина Лобанова из Кушвы тоже не смогла дать чёткого описания. А четырёхлетняя Рая Рахматулина получила такие травмы, что врачи боролись за её жизнь неделями.
Самый тяжёлый случай — Аля Губина. Маньяк нанёс ей ранения, несовместимые с жизнью. Но свердловские хирурги провели 16-часовую операцию и вытащили девочку с того света. Это чудо спасло других: Аля стала ключевым свидетелем.
Тем временем милиция теряла голову. Под давлением начальства арестовывали кого попало. Доносы сыпались со всех сторон. Несколько человек признавались под пытками — но их показания не совпадали с деталями преступлений. Настоящий маньяк оставался в тени.
Решающий шаг сделал начальник УРКМ Александр Урусов. Он приказал вывести на улицы всех возможных сил, включая курсантов милиции. Скрытые патрули должны были следить за каждым, кто идёт с ребёнком. Любое подозрение — немедленное задержание.
29 октября 1939 года трое курсантов — Попов, Ангелов и Крылов — заметили парня, несущего на руках малыша в сторону безлюдной рощи. «Парень и сам был как ребёнок», — вспоминал позже Крылов. Но интуиция не подвела. Они пошли следом.
В двухстах метрах от дороги увидели: на сучке висело пальто. Под деревом — мальчик без одежды, уже не подающий признаков жизни. Винничевский издевался над ним. Курсанты бросились вперёд. Преступник не сопротивлялся. Только сказал: «Жалею, что жизнь кончилась».
На допросе он не отпирался. Признал 8 убийств и 10 покушений. Рассказал о преступлениях, о которых милиция даже не знала. Вёл дневник, где шифровал каждое нападение. Его родители, узнав правду, написали в суд:
«Мы, родители, отрекаемся от такого сына и требуем применить к нему высшую меру — расстрел. Таким выродкам в советской семье жизни быть не может».
Проблема была в законе. В 1939 году за убийство не давали смертную казнь — даже детям. Но суд пошёл на уловку: осудил Винничевского по статье 58-14 — «бандитизм», хотя действовал он один. Это дало право назначить расстрел.
Он просил пощады. В прошении писал, что раскаивается и хочет жить. Но 11 ноября 1940 года приговор привели в исполнение.
Дело Винничевского было рассекречено в 1991 году. Сегодня оно лежит в открытом доступе в Государственном архиве Свердловской области. Это не миф. Это напоминание: зло не всегда приходит в маске взрослого преступника. Иногда оно ходит в школьной форме — и душит детей в тихом дворе.
Подписывайтесь на канал Особое дело. Впереди еще много расследований.