Глава 8 На чистую воду
Анне захотелось закричать, она закрыла уши ладошками, не желая слушать правду. Но от неё теперь не сбежать. Она и так уже стала замечать за собой особенности своего менталитета: длительную активность, она не устаёт, как раньше, не падает на кровать замертво, как это случалось после смен в психдиспансере. Она всё это списывала на то, что не работает в прежнем объёме. Но быстрая реакция и скорость принятия решений зависят от нейронных связей в коре головного мозга. Правду принять было нелегко, но в то же время она понимала, что никаких негативных мыслей не испытывала. Или просто отец её пожалел и дал совсем уж маленькую дозу спор «Мозговика Полярного».
Но теперь она превращалась из преступницы, по чьей вине, как она считала, произошли эти преступления, — в подопытную. Такую же, как Павлуша. То есть мне теперь угрожает не тюремная камера, а палата в НИИ головного мозга. И если в тюрьме есть срок, который рано или поздно закончится, то из НИИ её никто и никогда не выпустит.
Дверь в палату резко распахнулась. Вицын заскочил с пистолетом в руках.
— На вас напали?
Он посмотрел на валяющегося Володина, потом на Анну и Павла.
— Это я его учебником по голове, — сознался Павлуша. — Он на Анну Сергеевну со шприцем накинулся.
Максим Александрович поднял шприц, потрогал пульс на шее Володина.
—Вставайте!
Он уже пришёл в себя, просто притворяется, что без сознания.
— Что вы пытались вколоть Лазаревой? — задал вопрос капитан.
— Это сыворотка правды, — ответил Володин, садясь на стул. Павлуша сел рядом с Анной на её кровать. Она машинально погладила его по голове, как делала это раньше. Мальчик улыбнулся и взял её за руку.
— Я уже вам сказала: я сожгла труды отца.
— Дура! — он закрыл лицо ладонью, будто не в силах смотреть на то, что происходит.
— Что в них было такого страшного? — заинтересовался капитан.
И Анну прорвало. Она рассказала всю историю от начала до конца: как отец её уговорил дать споры «Мозговика Полярного» Павлуше; как Павлик стал гением математики — это был побочный эффект от восстановления нейронных связей.
— Но он ведь и правда ожил. И без спор этого бы однозначно не произошло. Я видел его первоначальный диагноз. Вы действительно его спасли, - заметил капитан.
— И что же он делает в институте? Сменил одну палату на другую? Это, по-вашему, жизнь? – не выдержал Анна.
Потом она рассказала, как Володин нанял амбалов, которые пытались её убить. О том, как воскрес её отец и убил их, а потом с помощью спор «Мозговика Полярного» воскресил, и они могут теперь принимать форму кого угодно. Или того, кого видели последним, — она точно не знает.
— Я знаю, — сказал Павлик. — Я имею связь со всеми, в кого попали споры, через грибницу. Они мертвы. Их тела не могут существовать долго, потому что тленны. Они уже разложились в лесу. Их трупы лежат около окраины леса. Грибница помогла им какое-то время перемещаться и заняла их разум, потому что их собственный мозг был уже мёртв. В отличие от нас с Анной Сергеевной, наше мышление споры лишь улучшили, но не заместили. И то, что я стал математиком, не заслуга грибов. Просто пока я лежал в психдиспансере, математика была моим единственным спасением. Я сосчитал все квадратики на линолеуме в палате. Все трещинки на штукатурке, все цветочки на выцветшем пододеяльнике. Вот она и сработала как стимул. В нашем случае она работает в симбиозе. Мы не опасны для общества.
— Хорошо, а где дети? — задал Володину вопрос капитан.
— Их заперли на складе. Я хотел узнать, где грибница у Лазаревой, с помощью укола правды и провести серию опытов на молодых людях. Я выбрал их не просто так: они все двоечники. Я только хотел узнать, будет ли тот эффект, как у Павла. В конце концов, я доктор наук, а вы меня тут как преступника держите!
— Вы и есть преступник, — киднеппинг — это преступление.
— Я найму адвоката, и меня выпустят через день, — рассмеялся Володин.
— Вы больны, — выплюнула Анна ему в лицо обвинение: — Вас надо лечить!
— Может, сделаем его самого подопытным? — хищно улыбнулся Павлуша, а Володин отстранился. — Вы не имеете права.