Новая власть нуждалась в людях умеющих что-то делать и знающих своё дело.
-Василь Семёныч, ну у тебя опыт, - уговаривает Василия кряжистый мужик в кожанке, - нам такие люди во как нужны, позарез. Артель у нас, рабочие есть, а вот руководителя толкового нет, а Семёныч, как ты на это смотришь?
-Да пойду, наверное...Да, Лиза? Пойду? Что дома-то сидеть? Вы тут с Лукерьей Аркадьевной и без меня справитесь, верно?
-Дедя, ти кудя? Я с тобой.
-Вооот, - улыбается мужчина, - вот это другое дело.
-Идём, идём, - забирает Лушу Лиза, - пусть дедушка с дядей дела порешает.
-А я?
-Идём, стрекоза.
Так Василий нашёл себе занятие и бездельем уже не маялся, соскучились руки-то, по работе...
Лиза была тоже занята, домашние дела, да Луша скучать не давала, звала Елизавету Ивановну бабушкой и объяснялась в любви к ней и к деду.
Аркадий приезжал нечасто, девочка его дичилась, потом привыкала, лезла на руки и прижав головушку свою к груди отца, засыпала.
-Папа останься.
-Не могу, Луша, работа у меня.
-А я...
-И ты тоже, но работа, понимаешь, как в школу идти тебе надо будет, тогда порешаем, а пока так...
-Папочка, я тебя люблю.
Девочка находилась в том возрасте, когда ей требовалось внимание и любовь.
Аркадий молча гладил её по голове и быстро распрощавшись уезжал.
Однажды Лиза увидела у девочки, в её "сокровищах" портрет, нарисованный на листочке, карандашный набросок.
-Луша? Это ты где взяла?
Девочка молчала насупившись.
-Где, Луша...
-Это моя мама, - сказал тихо- тихо, - мама приедет и заберёт меня.
-Ох детка...это не твоя мама...это...тётя Лукерья.
-Она моя мама, - выкрикнула девочка со слезами, мама, мама, мама.
-Ну-ну, милая, успокойся...Успокойся...Она твоя тётя, понимаешь.
Но, девочка упрямо сжимала губы и отворачивалась.
В Италии, где проживал Ванюша с семьёй, собрались все, и Луша с Михаилом, и Роберт Ильич с Татьяной, кстати, Роберт Ильич собрался уезжать на родину, в Россию.
Гриша с Акулиной и с детьми жил теперь тоже там же и сильно тосковал по родине, по родителям, но наслушавшись уехавших из страны, не рисковал возвращаться.
Большой компанией собрались они...
У Софии и Акулины состоялся разговор, они вместе собирали на стол.
-Я ненавиджю этот Аркаша, - сказала София.
-Аркашу? Софа, ты знаешь нашего Аркашу?- спрашивает раздобревшая Акулина.
-Ньет...но я снаю, чьто он сдьелал больно Лу...
Акулина долго смотрит на Софию, думает, сомневается, а потом рассказывает всю историю.
-Ах...Лу...бетьная тевочка...
- Очень прошу, Софья, ни слова Лукерьи, господи, как же всё так нелепо вышло...
-Акульина, а может наоборот? Льепо?
-Нет такого, Соня слова, лепо, - качает головой Акулина. - Эхх, не нам это всё разбирать, Соня, может оно и к лучшему...
-Софка, ты что плачешь? - спрашивает подошедшая, смеющаяся Лукерья.
-Я? Ньет, ньет, моя Лу...Это Акульина...она...та...
-Акулина? Довела тебя до слёз?
-Та...она рассказаль про кошечку, про бетную маленькую кошечку...
-Ах, ты ж душа моя...Скажи Акулина, хоть Софочка и итальянка, а душа у неё русская...Ах, ребята, как же я домой хочу, к матушке и отцу, к нашим просторам...
-Боязно, Луша, - говорит Акулина, - там вон что рассказывают. Нет, страшно.
- Наташенька, а помнишь ли ты родину нашу?- спрашивает Луша у Наташи, подросшей девочки, дочке Параши.
-Смутно, тётушка...очень смутно...
-Эх...А Стёпушка с Лизой тоже не помнят.
- Я помню, тётенька, - говорит Стёпа, и как папа с во й ны вернулся помню, это Лиза была малышка, а я помню и как Ната у нас появилась, тоже...
-Я тоже помню, - возмущается Лиза.
-Да кого ты можешь помнить, вы с Наташей малышки были.
-Помню!
-И я помню, - говорит самый младший сыночек Гриши и Акулины—Васенька.
-Ты -то, что помнишь, Васятка? Ты же у нас китайчонок, ты в Китае родился.
-Мама...а что опять Стёпушка...
Луша смотрит на племянников и тихо вздыхает, Джованни уже совсем большой, а так ни раз не видел своих русских бабушку и дедушку. У них с Мишей детей нет. Миша сам большой ребёнок, требующий постоянного внимания Лукерьи.
-Акулина...а ты совсем- совсем не хотела бы вернуться?
-Не знаю, Луша, я так давно уже не была в России, дом там, где сердце, а сердце моё здесь...Здесь хорошо детям, Грише и значит мне...Мама вон как, даже болеть перестала.
-Не жалеет? Что уехала?
-А что ей жалеть? Она с родными людьми...
-А я к маме хочу...Я Акулинушка, домой хочу и очень жалею, что тогда поддалась порыву и уехала...
Ведь всё течёт, всё меняется, эх, ну что же...не для грусти мы собрались...
-Ты-то как? Как работа, Луша?
-Работа прекрасно, меня взяли в госпиталь Св. Елены, всё хорошо...Михаил идёт на повышение...
И, кажется Акулине, будто подружка её детсва, что-то скрывает...Будто прячет глаза свои бездонные.
Дальше пошли обычные, вполне обыденные разговоры...
Роберт Ильич улыбался, его провожают на родину, домой.
-роберт ильич, - спрашивал до этого Миша, - а если там...всё плохо? Как говорят?
-Ну и пусть, я уже втом озрасте, милый друг, когда хочется вокург видеть родные лица, слышать родную речь...Я хочу умереть на родине, чтобы внуки приходили ко мне, а не лежать...всеми забытый.
-Эка вас...нет, мы никуда не двинемся, пока там не наведут порядок.
Перед самой школой, Аркаша забрал Лушу к себе, взял с собой и вторую девушку, жившую у Ильиных, Зину, стесняющуюся и краснеющую при виде господина Пахомова, как она говорила—господин Пахомов.
-Зина, ну какой я тебе господин?
-Та я так...господин Пахомов...
Её отправили вместе с Лушей, которая плакала навзрыд, не желая уезжать от своих бабушки и дедушки...
Плакала и Елизавета Ивановна, вытирал красные глаза Василий Степаныч, но что поделать.
-Опять одни остались, Вася...
-Да, Лизонька, судьба у нас видно такая.
Девочка приезжала, иногда с Зиной, иногда привозил Аркадий, уезжала со слезами и истериками...
-Аркаша, - просит Лиза, уж оставил бы ты её, а? Ну она же с нами всю жизнь.
-Так школа же, Лиза.
-У нас прекрасная школа, ты же знаешь, я там директором теперь, между прочим...Ну неужели я свою внучку не научу, а? Аркаша...
-Аркадий, ну право слово, - говорит Василий...
-Да неудобно и так сколько вашей добротой пользовался.
-Папочка...верни меня бабушке с дедушкой, зачем я тебе, всё рано ты меня не любишь...
-Луша, ты что такое говоришь, - Лиза смотрит на девочку, - что ты, милая...Как можно...
-Не любит, - вздыхает малышка, - я знаю, вот бы ма...
Она замолкает.
Аркадий задумчиво смотрит на дочь, в итоге промучившись полгода, он возвращает девочку назад, вместе с млеющей Зиной.
-Лукерья, пойди сюда, - зовёт Аркадий девочку.
Та подходит.
-Да, папочка.
Он присаживается перед ней на корточки, берёт маленькие ручки в свои руки.
-Луша...я тебя очень люблю, знаешь ли ты это? Ты моя жизнь...и нет никого для меня роднее, чем ты...Прости меня, дочка...Прости, что я не уделяю тебе должного внимания, но никогда не говори, что я не люблю тебя, слышишь? Ты моя душа...
Девочка кидается на шею отцу.
-Папочка, я тебя очень люблю, тебя и...маму...
Аркадий замирает, бедная малышка, и так брошенная матерью, ещё и от отца не получает внимания и любви.
-Обещаю тебе, душа моя…мы будем с тобой вместе жить, я не буду постоянно пропадать на работе, слышишь?
-Да, папа.
Поцеловав дочку, Аркадий уезжает, он давно хочет попроситься, чтобы его перевели сюда, ближе к своим.
Надо поднять этот вопрос, думает Аркадий, ведь у девочки кроме меня никого нет, это такое больше счастье, что Лиза с Василием Степановичем любят малышку, как родную.
Лиза рассказала, что нашла у Луши портрет Лукерьи.
-Аркаша…она считает её мамой…Я сказала девочке, что это её тётушка…
-Я поговорю с ней…Лиза.
-Я о другом, Аркаша…может тебе жениться? Найти женщину, которая будет малышке хоть не мамой, но всякое может быть...
-Я…я подумаю…
Лизу пригласили работать в школу, было приятно.
Дети вежливые, жадные до знаний, после того как Аркаша вернул назад Лушу, жизнь опять заиграла красками.
Однажды, Лиза что-то хлопотала по дому, Зина отмывала окна на зиму и клеила щели широкими полосами старых простыней, Луша помогала.
Но вот, девочка замерла, глядя в окно…
-Бабушка…там…мама…
-О, Господи, Царица Небесная, - перекрестилась Зина, - детка, что ты, что ты милая, - она знала, что мама девочки…умерла, так всем сказали, чтобы не было лишних расспросов.
-Там…моя мама, -девочка слезла с подоконника и побежала на улицу, Лиза обмерла, глянув в окно, она увидела молодую женщину…Самую любимую и родную, женщина смотрела в окно, вот она повернулась и с удивлением смотрела на бегущую с распростёртыми руками малышку.
-Мама, мамочка, я знала, знала, что ты приедешь…
Малышка с разбега уткнулась в Лукерью, обняла её и прижалась.
Женщина не знала, что ей делать, обнять неизвестную девочку? Оттолкнуть её или что…
Малышка подняла голову и с нежностью посмотрела на Лукерью.
-Мама, именно такой я тебя и представляла, у меня даже и портрет твой есть, его папа рисовал, а они говорили, что ты…ум ер ла…Моя мама, ты нашла меня…
-Луша, Луша, прекрати, детка, ты пугаешь гостью, - выбежавшая Зина подхватила маленькую Лушу. Девочка визжала и сопротивлялась.
-Барышня…это вы? Барышня? Лизавета Иванна…Лизавета Иванна…
Лиза шла медленно навстречу к дочери, а ей казалось, что она бежит…
-Отпустите девочку, мама…Мамочка, - Луша побежала навстречу к Лизе.
Они плачут и смеются, то бросаются обниматься, то опять садятся, то замолкают, то начинают враз говорить, перебивая друг друга…
Маленькая Луша не отходит от Лукерьи.
-Ты прости нас детка, Луша…она…дочь Аркаши…
Лукерья вздрагивает.
-Аркашина? Нашего Аркаши…мама? Он, что здесь?
-Ах Луша, детка…Как же всё сложно…
Доброе утро, хорошие мои!
Обнимаю вас,
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.