Меня зовут Людмила, мне семьдесят лет. Всю свою жизнь я была матерью двух детей, но сердце мое было разделено несправедливо. Мой сын, Роман, был моим солнцем. Мой триумф. Успешный юрист, идеальный семьянин, человек, которым я хвасталась перед всеми. Я смотрела на его жизнь и видела в ней свое главное достижение.
И была Катя. Моя дочь. Мой позор. Она была тенью своего блестящего брата. Неуверенная, замкнутая, она бросила институт, перебивалась случайными заработками, связалась с плохой компанией. Я любила ее, но это была усталая, раздраженная любовь. Она умерла пять лет назад. «Несчастный случай, передозировка», — сказал следователь. Я плакала на ее похоронах, но в глубине души я чувствовала… облегчение. Мой позор закончился.
Все эти пять лет мой сын, мой Ромочка, был моей единственной опорой. Он приезжал, утешал меня, привозил продукты. «Мама, не вини себя, — говорил он, обнимая меня. — Катя была слабой. Она сама выбрала этот путь». И я верила ему. Я опиралась на него, на своего сильного, идеального сына.
Вчера я решила наконец разобрать вещи Кати. Ее комната стояла нетронутой пять лет, как усыпальница. Я вытирала пыль, перебирала ее странные, «неформальные» наряды, ее книги. В самом дальнем углу платяного шкафа, под стопкой старых свитеров, я нашла небольшую металлическую коробку, запертую на маленький ключик.
Я открыла ее. Внутри, среди каких-то засушенных цветов и старых фотографий, лежал дневник. Я села на ее кровать и начала читать. Я думала, что прочту о ее депрессии, о ее слабости. Я не знала, что прочту исповедь жертвы.
Оказалось, Катя не была слабачкой. Она была борцом. Она не была неудачницей. Она была следователем. «Я знаю, что делает Рома, — писала она своим неровным, торопливым почерком. — Его юридическая фирма — это прикрытие. Он вор. Он отмывает грязные деньги через свои „благотворительные“ фонды. Я нашла документы. Настоящие, не фальшивые. Он обманывает сотни людей».
Я читала, и у меня перехватывало дыхание.
«Я сказала ему, что все знаю. Я умоляла его остановиться. Он рассмеялся мне в лицо. Он сказал, что я — „глупая неудачница“ и мне никто не поверит. Он сказал, что если я открою рот, он упрячет меня в психушку. Он сказал, что мама все равно всегда будет на его стороне. Он прав. Мама ослеплена им».
Я дошла до последней записи. Она была сделана в день ее смерти.
«Рома позвонил. Сказал, что хочет помириться. Сказал, что я была права, что он все расскажет. Он приехал. Он привез с собой шприц. Он сказал, что это „витамины“, чтобы „успокоить мои нервы“. Он улыбается. Он говорит, что так будет лучше для всех. Что я — проблема, которую он должен решить. Он запирает дверь. Мама, если ты когда-нибудь это прочтешь… он не…»
Строчка обрывалась, уходя в бессмысленную царапину.
Я уронила дневник. Я сидела в мертвой комнате своей мертвой дочери, и мир вокруг меня рушился. Ее не было. Передозировки. Несчастного случая. Это было убийство. Хладнокровное, спланированное убийство. Мой сын. Мой герой. Мой ангел. Он убил свою сестру. Он убил ее, чтобы заткнуть ей рот.
Я не помню, как пережила эту ночь. А утром зазвонил телефон. Это был он. Мой идеальный сын. — Мамочка, доброе утро! Как ты? Я как раз собирался к тебе заехать, привезти твой любимый торт.
Я смотрела на телефон, на его сияющее, лживое имя на экране. — Приезжай, сынок, — сказала я голосом, который не узнала сама. — Приезжай. У меня для тебя тоже есть… сюрприз.
Истории, от которых кровь стынет в жилах. Если вам нравятся честные, острые и жизненные драмы, подписывайтесь на наш канал. Здесь мы не боимся говорить о самом главном.
