Я стояла у окна и смотрела, как его машина растворяется в вечерней мгле. Просто так. Без скандала, без битья посуды, без истерик. Он собрал вещи, поцеловал спящую Лизу в лоб и... ушёл.
— Ребёнка я люблю. А тебя? Уже нет. Прости, но то, что осталось от тебя прошлой, любить невозможно.
А я просто стояла и думала: какая же я, прошлая? Та, что носила каблуки вместо тапочек? Красила губы даже для похода в магазин? Или та, что могла три часа болтать о философии, попивая вино на крыше?
А может, та, что не пахла детской смесью и не засыпала в девять вечера от усталости?
Телефон завибрировал. Мама.
— Алло?
— Дочка, ну как вы там? Лиза как?
— Спит. Слушай, мам... Андрей ушёл от нас.
Пауза. Такая длинная, что я успела бы сварить кофе.
— Когда?
— Час назад.
— Я приеду.
— Не надо.
— Приеду, я сказала!
Мама приехала через сорок минут. С пирогом, пакетом продуктов и этим своим взглядом — жалостливым и одновременно обвиняющим.
Знаю я этот взгляд. «Я же говорила, надо было за Сашу замуж выходить, а не за этого красавчика».
— Рассказывай — она плюхнулась на диван, и я вдруг поймала себя на мысли, что мама постарела. Седина у висков, морщинки у глаз...
— Нечего рассказывать. Влюбился. В Катю из его офиса. Двадцать три года, длинные ноги, карьерные амбиции. Классический набор.
— Сволочь — мама не стеснялась в выражениях, когда злилась. — Я всегда знала, что он...
— Мам, не надо. Пожалуйста.
Она замолчала. Мы сидели молча минут пять. Или десять. Время как-то странно текло — то быстро, то медленно, как будто сломалось.
— Знаешь, что самое обидное? — я вдруг заговорила. — Он прав. Я правда изменилась. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Круги под глазами, волосы в хвосте, старые джинсы… А раньше я была другой!
— Ты стала матерью — мама взяла меня за руку. — Это не значит, что ты перестала быть женщиной.
— Для него перестала.
Лиза заплакала. Тихо сначала, потом громче. Я пошла в детскую — автоматом, не думая. Взяла на руки, покачала. Она затихла, уткнувшись мне в плечо. Тёплая такая, родная...
И тут меня накрыло.
Я плакала беззвучно, чтобы не напугать дочку. Слёзы капали ей на макушку, и она морщилась, но не просыпалась. А я стояла посреди детской и думала: что теперь? Как жить дальше? Как объяснить трёхлетке, что папа больше не придёт домой?
Утро началось с телефонного звонка. Андрей.
— Привет. Как Лиза?
Серьёзно?! Вот так просто — «привет, как Лиза»?
— Спит ещё.
— Слушай, мне надо забрать вещи. Документы некоторые. Когда можно подъехать?
— Когда угодно. Я не собираюсь устраивать сцен.
— Спасибо. Ты... молодец.
Я повесила трубку. Молодец. Ха! Хочется быть истеричкой, швырять в него вазами, кричать, что он — предатель и подонок. Но нет. Я — молодец. Спокойная, адекватная, правильная.
Скучная.
Моя подруга Оля ворвалась в квартиру без звонка...
— Я всё знаю! Мама мне рассказала! — она прилетела как ураган. — Где этот гад?! Я ему сейчас...
— Оль, не надо. Всё нормально.
— Какого чёрта «нормально»?! Он бросил тебя с ребёнком! Ушёл к какой-то малолетке!
— Ей двадцать три.
— И что?! Это всё равно малолетка! Господи, мужики — все одинаковые!
Оля металась по кухне, наливая нам обеим кофе. Я смотрела на неё и вдруг подумала: а почему я не злюсь? Где эта обида, эта ярость, которая должна кипеть внутри? Пусто. Как будто кто-то вынул из меня что-то важное, и теперь там просто дыра.
— Оль, а я правда такая стала... неинтересная?
Она замерла с чашкой в руках.
— Что?
— Ну, правда же? Я перестала следить за собой. Целыми днями в пижаме хожу. О чём мы с тобой говорим? О подгузниках, детских садах, прикорме... Раньше мы обсуждали книги, фильмы, жизнь!
— Вика, ты мать маленького ребёнка. Это нормально!
— Для Андрея — нет.
Оля села напротив.
— Слушай меня внимательно. Если он не смог принять тебя настоящую — значит, он просто слабак. Понимаешь? Слабый, инфантильный мужчина, который хочет только развлечений. А ты — сильная. И ты справишься.
Хотелось верить...
Через неделю я увидела Катю. Случайно. У торгового центра. Высокая, стройная, в дорогом пальто. Рядом — Андрей. Он смеялся. Так, как давно не смеялся со мной. Легко, свободно... Счастливо.
Я не расстроилась. Просто остановилась и смотрела. А потом развернулась и пошла дальше. С коляской. С дочкой. Со своей жизнью.
И знаете что? Впервые за эту неделю я не чувствовала себя жертвой. Я чувствовала... злость. Настоящую, горячую, живую злость. На него — за трусость. На себя — за то, что позволила себе исчезнуть в материнстве. На весь этот дурацкий мир, где женщина должна быть идеальной: и матерью, и любовницей, и подругой, и музой...
Дома я первым делом открыла шкаф. Старые платья, каблуки, косметика... Когда я последний раз красилась? Когда последний раз надевала что-то, кроме джинсов?
Лиза спала. Я встала перед зеркалом. Сняла резинку с волос. Накрасила губы — ярко-красным. Надела чёрное платье, которое не носила три года.
И улыбнулась. Не той прежней себе. А новой. Той, которая ещё только появляется.
— Мам, а когда папа придёт? — Лиза спросила это за завтраком. Просто так.
Я замерла с чашкой в руках.
— Папа теперь живёт отдельно. Но он тебя любит. Очень-очень.
— А тебя?
Вот она — правда, которой не скроешься.
— Меня... по-другому. Понимаешь?
Она кивнула. Серьёзно так, по-взрослому. И я вдруг поняла: она справится. Мы обе справимся.
В тот вечер я открыла ноутбук. Не для работы. Не для детских мультиков. А просто так — для себя. Включила старый сериал, который мы с Олей когда-то обсуждали часами. Села в любимое кресло... И почувствовала. То самое чувство, которое потеряла.
Себя.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Привет. Это Максим. Мы познакомились на детской площадке на прошлой неделе. Ты обещала дать рецепт пирога. Можно спросить не только про рецепт?»
Я уставилась в экран. Максим... Отец близнецов? Тот, который помог с коляской у подъезда?
Высокий. С добрыми глазами. С обручальным кольцом... стоп. Без кольца. Я помню — обратила внимание. Потом он ещё что-то говорил про развод… Я сказала про себя…
Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Да или нет? А может...
Может, просто жить дальше?
Я смотрела на экран телефона, и сердце билось как-то странно — не от волнения, нет. Скорее от того, что внутри что-то сдвинулось. Какая-то тяжёлая плита, которая давила все эти месяцы.
Максим... Я вспомнила тот день. Дождь начался внезапно, и я не успела среагировать — Лиза играла в песочнице, я зачиталась какой-то статьёй в телефоне.
А потом вдруг чьи-то руки подхватили нашу коляску, с одной стороны, помогая мне быстро откатить её к подъезду.
— Успели! — он улыбнулся. Широко так, открыто. — А то бы всё промокло.
Двое мальчишек лет пяти носились рядом, визжа от восторга под дождём.
— Марк! Лёва! Сюда немедленно! — он цапнул обоих за капюшоны, и они захихикали, пряча мокрые лица в его куртку.
— Спасибо — я выдохнула. — Я как-то растерялась...
— Бывает. Я тут недавно сам забыл Лёву в машине. Вышел, дошёл до подъезда — оборачиваюсь, а он спит себе на заднем сиденье. Пришлось возвращаться.
Мы тогда ещё посмеялись. Поговорили о детях, о погоде, о том, как это — растить детей одному. Он упомянул развод. Я... рассказала про своё. Хотя было неловко говорить об этом. Может, ещё не привыкла к этому слову.
А перед уходом я действительно сказала что-то про пирог, который испекла накануне. Лиза тогда угощала всех детей на площадке...
И вот теперь — сообщение.
Я начала набирать ответ. Стёрла. Набрала снова. Снова стёрла.
Господи, да что со мной?! Мне тридцать два года, а я как подросток!
«Привет! Конечно, рецепт без проблем. А что ещё хотел спросить?»
Отправила.
И тут же пожалела. Слишком просто? Слишком доступно? Или наоборот — слишком холодно?
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Не засмеёшься? Хочу пригласить тебя на кофе. Без детей, без песочниц, без разговоров про прививки :)»
О...
Я встала. Прошлась по комнате. Села обратно. Посмотрела на спящую Лизу в соседней комнате. Потом на своё отражение в тёмном экране телефона. А почему бы и нет?
Позвонила Оле...
— Ты идёшь на свидание?! — Оля кричала так, что я отдернула телефон от уха. — Вика! Это же... это же потрясающе!
— Это не свидание. Просто кофе.
— Ага. «Просто кофе». В субботу вечером. Без детей. Конечно, не свидание!
— Оль, я просто... хочу выйти. Поговорить с нормальным взрослым человеком. Ты же сама говорила, что мне надо отвлечься!
— Говорила! И рада, что ты наконец меня послушала! Так, что наденешь?
Вот тут я зависла.
— Понятия не имею...
— Приезжай. У меня миллион нарядов, и мы подберём что-то идеальное!
На следующий день я стояла перед зеркалом в квартире Оли, разглядывая себя в синем платье — не слишком вызывающем, но и не скучном. Оля накрутила мне волосы, подкрасила глаза.
— Вот теперь ты похожа на себя — она улыбнулась. — На ту Вику, которую я знаю.
Я смотрела в зеркало и не узнавала женщину, которая смотрела в ответ.
— Знаешь — я вдруг сказала тихо, — я боюсь.
— Чего?
— Что он мне понравится. Или наоборот — что я ему не понравлюсь. Что я разучилась... общаться. Быть интересной. Быть просто женщиной, а не только мамой.
Оля обняла меня за плечи.
— Слушай меня. Ты — невероятная. Умная, красивая, сильная. И если этот Максим не увидит этого — значит, он идиот. Понятно?
Я кивнула. Хотя внутри всё сжималось от страха.
И вот вечер. Кафе. Маму попросила посидеть с Лизой…
Кафе было маленьким, уютным. Джаз, приглушённый свет, запах кофе и корицы. Максим уже сидел у окна — в свитере, с растрёпанными волосами, с той же открытой улыбкой.
— Привет! — он встал, когда я подошла. — Ты выглядишь... вау.
Я почувствовала, как краснею.
— Спасибо. Ты тоже.
Мы сели. Заказали кофе. Повисла пауза — неловкая, натянутая.
— Слушай — он вдруг рассмеялся, — я волнуюсь как школьник. Это нормально?
— Я тоже — призналась я. И это сняло напряжение.
Мы говорили. Просто говорили — о книгах, о фильмах, о музыке. Он оказался архитектором, мечтал построить дом на берегу моря. Я рассказывала про работу — я когда-то была редактором в журнале, но после рождения Лизы ушла на фриланс.
— А ты скучаешь? По работе в офисе, по коллегам?
Я задумалась.
— Знаешь... раньше скучала. А сейчас понимаю, что просто скучала по себе. По ощущению, что я — не только чья-то мама. Что у меня есть своя жизнь.
— И как? Нашла?
— Начинаю искать.
Он кивнул. Посмотрел на меня так внимательно, что стало не по себе.
— А твой... муж? Бывший? Извини, если слишком личное.
— Не личное — я покачала головой. — Он ушёл. Два месяца назад. Сказал, что я изменилась. Что он любит нашу дочь, но меня... уже нет.
— Дурак.
Я вздрогнула.
— Что?
— Дурак — повторил он спокойно. — Если он не смог увидеть, как ты меняешься, растёшь, становишься сильнее — значит, он просто дурак. Извини, но это так.
В горле встал комок.
— Знаешь, что самое страшное? Я иногда думаю, что он прав. Что я правда стала... скучной. Неинтересной.
— Вика. — Максим наклонился вперёд. — Ты понимаешь, что за эти два часа я не заметил, как пролетело время? Я забыл про телефон, про детей у няни, про всё. Потому что ты — интересная. Живая. Настоящая.
Слёзы подступили к глазам. Я быстро моргнула, отворачиваясь.
— Прости...
— Не извиняйся. Плакать — это нормально.
Мы просидели там до закрытия. Говорили, смеялись, молчали. И это молчание было таким... правильным. Не натянутым, не неловким. Просто... хорошим.
Он проводил меня до дома. Мы шли медленно, несмотря на холод. Я кутала лицо в шарф, а он рассказывал какую-то смешную историю про своих близнецов.
У подъезда я остановилась.
— Спасибо. За вечер. За... всё.
— Тебе тоже спасибо — он улыбнулся. — Можно повторить?
Я задумалась. Всего на секунду.
— Можно.
Он не поцеловал меня. Не обнял. Просто сжал мою руку — тепло, уверенно — и ушёл. А я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.
Дома Лиза спала. Мама дремала на диване под включенный телевизор. Я тихонько прошла в ванную, смыла косметику, переоделась. И легла в кровать — в эту пустую, огромную кровать, которая ещё два месяца назад казалась такой тесной.
Телефон завибрировал.
«Спасибо за вечер. Я правда давно так не чувствовал себя... живым.»
Я улыбнулась. И ответила:
«Я тоже.»
Утром Андрей прислал сообщение. Просил встретиться. Поговорить.
Я долго смотрела на экран. Потом набрала:
«Хорошо. Когда тебе удобно?»
Мы встретились в том же кафе, где он когда-то сделал мне предложение. Он пришёл взволнованный, нервный. Села напротив, сложив руки на столе.
— Спасибо, что согласилась, — начал он. — Я... мне надо кое-что сказать.
— Слушаю.
— Я ошибся. — Он посмотрел мне в глаза. — Я был дураком, эгоистом, трусом. Я испугался ответственности, испугался того, что жизнь стала серьёзной. И сбежал. К иллюзии молодости, лёгкости...
Я молчала.
— Но это всё пустое, понимаешь? С Катей... там нет ничего настоящего. Нет глубины. Нет... тебя.
— Андрей...
— Подожди. Я хочу вернуться. Хочу попробовать снова. Ради Лизы. Ради нас.
Я откинулась на спинку стула. Посмотрела на него — на этого мужчину, с которым прожила восемь лет. Родила ребёнка. Строила планы.
И поняла.
— Нет — сказала я тихо.
— Что?
— Нет, Андрей. Я не хочу пробовать снова.
Он замер.
— Но... почему? Я же сказал, что ошибся! Я хочу исправиться!
— Потому что я изменилась. И не в ту сторону, о которой ты говорил. Я стала сильнее. Я нашла себя. И понимаю теперь, что нам просто... не по пути.
— Вика...
— Ты был прав тогда. Я правда изменилась. Только это не недостаток. Это — рост. А ты... ты остался на месте. И хочешь вернуть ту версию меня, которой больше не существует.
Я встала.
— Прости. Но мой ответ — нет. Мы можем быть хорошими родителями Лизе. Но парой... мы больше не будем.
Я вышла из кафе. На улице было холодно, но я не чувствовала этого. Я чувствовала только лёгкость. Такую невесомую, огромную лёгкость.
Телефон завибрировал. Максим.
«Как насчёт пиццы в эту субботу? С детьми. Пусть познакомятся :)»
Я улыбнулась.
«Отличная идея.»
И пошла домой. К дочке. К своей новой жизни.
К себе.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍