Они встретились слишком поздно. Или слишком рано? Отрывок из романа о любви, которая не спасает, а отпускает.
Переходите, пожалуйста, по ссылке . Послушать можно декламацию моих стихов.
Этот текст родился из строчек моего стихотворения. Оно — сердце истории, которую я хочу вам рассказать. История о выборе, о дорогах, которые мы выбираем, и о тех, кого оставляем на обочине своих судеб.
Сначала — стихи, в той форме, в какой они живут сейчас:
«Была б другою для тебя»
Была б другою для тебя,
Ты б не ступил на путь чужой,
Что манил вдаль,зовя свершая,
Под знамя новых,чуждых Богов.
Ты грустишь о далеком доме,
Где сквозь невзгоды креп дух твой,
Забыв про склоки и про бремя,
Парил на крыльях мечты златой.
Ты многих встретил на пути,
Даря улыбки,даруя свет.
И зло ступало по пятам,
Но сделать шаг не смело вслед.
В тебе всё то же величье духа,
Но ты его в себе не признаешь.
Ты открыл мир,где правит звуком,
И в этом мире ты исчез…
Была б другою для тебя —
Душа б моя давно увяла.
Иду,свой крест неся, любя,
И пусть душа устала…
А теперь — история, которая за ними стоит.
Дождь стучал по стеклам мастерской, за которым угасал питерский вечер. Анна разбирала архив — старые эфиры, записи, плёнки. Рука наткнулась на диск с простой надписью: «Артём. Последний сезон». Она вдохнула запах пыли и времени, вставила диск в проигрыватель. И через мгновение комната наполнилась его голосом.
«Грустишь о доме и семье, //Невзгоды закаляют...»
Это читала она, Галина. А звук — его, Андрея. И стихи — её. Такой странный, вечный треугольник, склеенный этим проектом.
Память отбросила её на два года назад.
---Они встретились в студии. Он, Артём, — знаменитый тревел-блогер, уставший от собственного успеха. Она, Анна, — писатель-призрак, нанятая, чтобы помочь ему с книгой. Он только что вернулся из очередного путешествия, пахнул ветром и чужими странами.
— Ваши тексты слишком... бронзовые, — сказала она ему при первой встрече, не глядя в глаза, разглядывая карту мира, испещренную его маршрутами. — В них нет трещин. А ведь именно через них прорастает жизнь.
Артём удивлённо поднял бровь. С ним так не разговаривали. Ему льстили.
—Мои подписчики ждут глянца. Совершенства.
—Ваши подписчики ждут человека, — парировала Анна. — А вы им подсовываете икону.
Он рассмеялся. Так началась их работа. Их спор. Их дорога.
Они работали в студии, где звукорежиссёр Андрей ловил магию их диалогов. Анна вытаскивала из Артёма воспоминания: не про покорённые вершины, а про страх перед первой высотой; не про толпы фанатов, а про то, как он тосковал по дому в ночь перед своим первым большим выступлением.
— Почему ты ушёл из того маленького городка? — спросила она как-то раз.
Он замолчал,глядя в стекло контрольной комнаты, за которым сидел Андрей.
—Манящая дорога, — тихо ответил он. — Там, вдали, были другие Боги. Боги скорости, славы, признания. А дома... дома были только упрёки и серая, предсказуемая жизнь.
«Забыв о склоках и вранье, // Мечты всех окрыляют», — прошептала Анна строчку из своего черновика.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде она прочитала что-то новое — не благодарность наёмного работника, а интерес мужчины к женщине, которая видит его насквозь.
Они гуляли по ночному городу, и Артём, не замечая того, начал меняться. Он говорил о вещах, о которых молчал годами.
— Знаешь, странное дело, — сказал он, останавливаясь у реки. — Я объехал полмира, меня окружали люди, я был как на ладони. Но чувствовал себя невидимкой. А здесь, в дождь, с тобой... я будто заново появляюсь.
«Величье прежнее с тобой, // Но ты не замечаешь...»
Анна понимала: он открывает новый мир. Мир тишины, доверия, искренности. И в этом мире он исчезал как «звезда», чтобы родиться как человек. И она безумно боялась, что это рождение будет стоить ей собственного сердца.
Однажды вечером в студии, когда работа над книгой подходила к концу, он прочитал её готовое стихотворение. Тот самый вариант, что вы видели выше. И когда он дошёл до финала, его голос дрогнул.
«Была б другою для тебя...»
После записи он подошёл к ней.
—Кто он? Тот, кому это посвящено? — спросил он с не свойственной ему ревностью.
—Это не имеет значения, — ответила Анна, собирая вещи.
—Имеет! — он схватил её за руку. — Была бы ты другой... более удобной, менее проницательной... я бы, наверное, прошёл мимо. Не заметил. Моя дорога была бы проще. Но я благодарен, что ты — это ты.
В его глазах была любовь. И отчаяние. Он уже купил билет в новую экспедицию. Один.
— Ты уезжаешь, — констатировала она, не задавая вопроса.
—Я должен. Это моя жизнь.
—Я знаю. Я не та, кто будет держать. Я та, кто отпускает.
Они стояли друг напротив друга, разделённые не расстоянием, — целой вселенной его выбора.
«Иду, все на пути сметя. // Неважно, что устала…»
Она ушла первая. Не обернувшись.
---
Тишина в мастерской стала оглушительной. Запись закончилась. Анна вынула диск и подошла к окну. Дождь кончился. На мокром асфальте отражались огни.
Она была права. Он исчез в том новом мире, который открыл с её помощью. Его новая книга стала бестселлером — живой, глубокой, честной. А она осталась идти своей дорогой, сметая всё на пути, не позволяя душе увязнуть в прошлом.
Но где-то там, в эфире, навсегда остался их диалог: её стихи, его голос, их недосказанная история.
