— Мама, а дядя в белом халате ищет свои очки, — сказал сын. Профессор умер во время операции, потеряв сознание у операционного стола.
Костя произнёс это так обыденно, словно сообщал, что на улице дождь. А у меня сердце ёкнуло — в нашей квартире никого в белых халатах быть не могло.
— Какой дядя? — осторожно спросила я, откладывая книгу.
— Вон там, у книжного шкафа, — шестилетний сын указал на угол гостиной. — Высокий, седой. Всё шарит руками по полкам и бормочет что-то про очки.
Я посмотрела в указанном направлении. Обычный шкаф с книгами, никого рядом не было.
— Сынок, там пусто.
— Нет, мам! Дядя есть! Просто он немножко прозрачный, как стекло. И очень расстроенный.
Холодок пробежал по спине. После смерти мужа Костя стал видеть странные вещи — говорил с невидимыми людьми, рассказывал о событиях, которых не было. Думала, это реакция на потерю отца, детская психика справляется со стрессом.
Но этот случай показался особенно реальным.
— А что дядя делает?
— Ищет очки. Проверяет все полки, заглядывает под книги. И приговаривает: "Где же мои очки? Без них я ничего не вижу!"
— И давно он у нас?
— С утра появился. Когда ты в магазин ушла, он пришёл.
Я подошла к книжному шкафу. Ничего необычного не чувствовала — ни холода, ни чужого присутствия.
— Костя, а как дядя выглядит?
— Старенький, но не совсем. Волосы седые, но лицо не очень морщинистое. И халат белый, как у врачей в больнице.
Врачи в белых халатах... Моя мама работала медсестрой в городской больнице, часто рассказывала про докторов. Может, Костя где-то увидел врача и теперь фантазирует?
— А руки у дяди как выглядят?
— Очень чистые. И трясутся немножко, когда он книги трогает.
Вечером рассказала об этом разговоре маме по телефону.
— Танечка, а ты не думала, что ребёнок действительно кого-то видит? — сказала она задумчиво.
— Мам, ну ты же не веришь в привидения!
— После сорока лет работы в больнице начинаешь верить во многое. Особенно когда видишь, как умирают люди с незавершёнными делами.
— При чём тут это?
— Расскажи ещё раз, как мальчик описал этого человека.
Я повторила слова сына.
— Седой, в белом халате, ищет очки... — повторила мама. — А трясутся руки, говоришь?
— Костя так сказал.
— Танюша, а ты помнишь профессора Воронцова? Я тебе рассказывала про него.
Фамилия показалась знакомой, но не более.
— Смутно помню.
— Михаил Семёнович Воронцов. Заведующий хирургическим отделением. Три недели назад умер прямо во время операции.
У меня дыхание перехватило.
— Как умер?
— Инфаркт случился. Стоял у операционного стола, делал сложнейшую операцию на сердце. И вдруг схватился за грудь, упал. Реанимировали полтора часа, не смогли спасти.
— А... а как он выглядел?
— Высокий, седоволосый. Лет шестьдесят пять. И да — руки у него в последнее время дрожали. Паркинсон начинался, но он скрывал. Боялся, что отстранят от операций.
— И очки носил?
— Конечно носил! Без них ни шагу. И знаешь что странно? Когда его хоронили, очки так и не нашли. Исчезли где-то в больнице в день его смерти.
Я почувствовала, что руки тоже начали дрожать.
— Мам, ты думаешь...
— Думаю, что души людей, умерших внезапно, не сразу понимают, что произошло. Особенно если смерть случилась в момент важного дела.
— Но почему он пришёл к нам? Мы с ним никак не связаны.
— А где ты живёшь?
— На Пушкина, дом двенадцать.
— Танечка! Да это же в двух кварталах от больницы! И знаешь, где жил Воронцов? На Пушкина, четырнадцать!
Соседний дом. Профессор просто перепутал адреса.
— Мам, что мне делать?
— Если мальчик действительно его видит, попробуй поговорить. Может, человек заблудился и нужно показать дорогу.
Утром Костя снова сообщил о призраке:
— Мам, дядя доктор всю ночь искал очки. По всей квартире ходил. А ещё он всё время говорил про какую-то операцию.
— Что именно говорил?
— Что должен закончить операцию. Что пациент без него умрёт. И что без очков он ничего не сделает.
Профессор не понимал, что умер. Думал, что просто потерял очки и должен их найти, чтобы продолжить спасать человека.
— Костя, а дядя доктор сейчас где?
— Вон там, у окна стоит. Смотрит на улицу и плачет.
— Плачет?
— Ну да. И говорит, что подвёл всех. Что из-за него человек умрёт.
Сердце сжалось. Профессор винил себя в том, что не смог закончить операцию.
— Сынок, а ты можешь передать дяде что-нибудь от меня?
— Можно попробовать. Он меня видит, иногда кивает.
— Скажи ему, что операция прошла хорошо. Что другой доктор её закончил и пациент выжил.
Костя подошёл к окну:
— Дядя доктор! Мама говорит, что операция прошла хорошо!
Помолчал, прислушиваясь к невидимому ответу:
— Он не верит. Говорит, что без него никто не справится. И что очки обязательно нужно найти.
Я позвонила маме, попросила узнать в больнице о той последней операции профессора.
Через час она перезвонила:
— Танюша, операцию действительно закончил другой хирург. Александр Петрович Синицын, ученик Воронцова. Пациент жив, идёт на поправку.
— Значит, профессор зря переживает.
— Ещё как зря. Синицын говорит, что Михаил Семёнович успел сделать самую сложную часть операции. Осталось только зашить, что он и выполнил.
— А очки так и не нашлись?
— Нет. Весь операционный обыскали —— нигде. Как сквозь землю провалились.
Вечером решила попробовать поговорить с призраком напрямую.
— Костя, где сейчас дядя доктор?
— У стола сидит. Голову руками держит и качается.
— Скажи ему: профессор Воронцов, с вами хочет поговорить дочь медсестры из вашей больницы.
Сын послушно передал. Помолчал, потом удивлённо сказал:
— Он поднял голову! Спрашивает, какая медсестра.
— Антонина Васильевна из хирургического отделения.
— Дядя доктор встал! — воскликнул Костя. — И говорит, что помнит тётю Тону. Хорошая медсестра была.
— Скажи профессору, что операция, которую он начал, прошла успешно.
Костя передал, выслушал ответ:
— Он не верит. Говорит, что Синицын ещё молодой, мог ошибиться. И что без очков он сам ничего не видел в конце.
— А что он помнит про тот день?
— Помнит, что делал операцию. Потом голова закружилась, стало плохо. А дальше... дальше очутился здесь и не может найти очки.
Профессор действительно не понимал, что умер. Для него прошло всего несколько мгновений между потерей сознания и появлением в нашей квартире.
— Костя, спроси дядю доктора, помнит ли он, что случилось после головокружения.
Сын передал вопрос, прислушался:
— Он говорит, что помнит яркий свет. И голоса, которые его звали. Но он не пошёл на голоса, потому что операцию нужно было закончить.
Значит, душа профессора отказалась уйти в мир иной, потому что считала своё дело незавершённым.
— Скажи ему, что пациент жив и здоров. Что Александр Петрович сделал всё правильно, как учил профессор.
— Он всё равно не верит, — сообщил Костя. — Говорит, нужно самому проверить. Но для этого очки нужны.
Тупик. Пока профессор не найдёт очки, он не успокоится.
— А где дядя доктор их потерял? Помнит?
— Говорит, что в операционной снимал маску, и очки зацепились за резинку. Упали, а поднять не успел — сердце заболело.
— Значит, очки остались в операционной?
— Он так думает.
Я снова позвонила маме:
— Можешь попросить санитарок ещё раз поискать очки профессора? Особенно тщательно в операционной номер три.
— Танюша, там уже сто раз всё проверили.
— Попроси посмотреть под операционным столом, за аппаратурой. Может, закатились в какую-то щель.
— Ладно, попробую.
Через два часа мама перезвонила:
— Нашли! Очки лежали под передвижным столиком с инструментами. В самом дальнем углу, почти у стены. Их оттуда без фонарика и не разглядишь.
— И что теперь с ними делать?
— Отдам родственникам. У профессора сын живёт в городе.
— Мам, а можно мне их на день взять? Я потом верну.
— Зачем они тебе?
— Хочу показать профессору. Может, тогда он поверит, что его нашли.
Мама согласилась, привезла очки вечером. Старые очки в металлической оправе, стёкла толстые.
— Костя, где дядя доктор?
— Опять у шкафа роется. Всё книги перебирает.
— Покажи ему это.
Я подняла очки так, чтобы сын их видел.
Костя замер, потом широко раскрыл глаза:
— Мам! Дядя доктор увидел очки и побежал к нам!
— И что он говорит?
— Говорит: "Мои очки! Наконец-то!" И просит дать ему их.
— Скажи, что очки нашли в больнице. В операционной, под столиком.
Костя передал. Профессор что-то долго говорил, сын внимательно слушал:
— Дядя доктор говорит, что теперь вспомнил. Когда плохо стало, очки упали. Он хотел поднять, но руки не слушались. А потом стало темно.
— И что дальше?
— Дальше он говорит, что понял всё. Что умер во время операции. И что поэтому не мог найти очки — они же в больнице остались, а он здесь.
Наконец-то. Профессор осознал реальность.
— А операция? Он всё ещё переживает?
— Спрашивает, правда ли, что Саша... нет, Александр Петрович её закончил.
— Правда. Пациент выжил и идёт на поправку.
Костя передал. Профессор долго молчал, потом заговорил:
— Дядя доктор говорит спасибо. И что теперь может быть спокоен. Что Синицын хороший хирург, он его сам учил.
— Значит, он больше не переживает?
— Нет. Говорит, что гордится учеником. И что теперь может идти к тому яркому свету.
В комнате стало теплее. Исчезло непонятное напряжение, которое висело в воздухе последние дни.
— Костя, а что дядя доктор сейчас делает?
— Стоит посередине комнаты и улыбается. Первый раз улыбается! И говорит, что очень устал. Что хочется отдохнуть.
— Пусть отдыхает. Он заслужил покой.
— Дядя доктор кивает. И говорит спасибо за помощь. Что без нас он бы так и искал очки.
— А теперь что?
— А теперь он светлеет. Как будто солнышко на него светит! И идёт к стене, но не останавливается. Проходит сквозь неё.
— Ушёл?
— Ушёл. И перед тем как уйти, помахал ручкой.
Я вернула очки маме, рассказала, что произошло. Она выслушала молча, потом сказала:
— Знаешь, Танечка, в больнице творились странные вещи после смерти профессора. В его кабинете сами собой включались лампы, открывались ящики стола. А в операционной третьей приборы барахлили.
— А сейчас?
— А сейчас всё прекратилось. Как будто Михаил Семёнович успокоился.
— Значит, он действительно был здесь?
— Видимо, да. Заблудился по дороге домой, попал к вам. Хорошо, что Костя его видел и смог помочь.
Утром сын сообщил:
— Мам, дядя доктор больше не приходит. Но мне приснился сон про него.
— Какой сон?
— Он был в красивом месте, где много света. И не грустный, а радостный. И очки на носу были.
— Это хорошо, сынок.
— А ещё он передавал привет. И сказал, что теперь может лечить людей там, где никто не болеет.
Через неделю встретила маму профессора — Александру Ильиничну — возле почты. Пожилая женщина узнала меня, подошла поговорить:
— Вы же дочка медсестры Антонины? Мама рассказывала, что именно вы помогли найти очки Миши.
— Да, мы случайно помогли, — осторожно ответила я.
— Знаете, после того как очки нашлись, мне стало спокойнее. Как будто Миша наконец обрёл покой.
— А вы... вы верите в такие вещи?
Александра Ильинична внимательно посмотрела на меня:
— В мои семьдесят лет начинаешь верить во многое. Особенно когда всю жизнь видишь, как сын отдаёт себя медицине без остатка.
— Профессор был хорошим врачом?
— Лучшим. Спас сотни жизней. И умер, как жил — пытаясь кого-то спасти. Я горжусь им.
— И не жалеете, что он так много времени отдавал работе?
— А как можно жалеть? Миша нашёл своё призвание. Даже в последние годы, когда руки дрожать стали, не бросил хирургию. Говорил, что ещё может быть полезен.
— И правильно говорил.
— Да. А теперь, видимо, продолжает помогать людям там, где болезней нет.
Старушка ушла, а я подумала о том, как по-разному люди воспринимают смерть. Для кого-то это конец, для кого-то — переход в другое состояние.
Дома рассказала Косте о встрече.
— Мам, а дядя доктор хороший человек был? — спросил сын.
— Очень хороший. Всю жизнь лечил людей, спасал жизни.
— Тогда понятно, почему он не мог уйти. Хотел до конца помочь больному дяде.
— Именно так, сынок.
— А теперь ему там хорошо?
— Думаю, да. Там, где он сейчас, никто не болеет.
— А другие дяди и тёти приходить будут?
— Не знаю. А ты не боишься?
— Нет. Если они добрые, как дядя доктор, то чего бояться? Им просто помочь нужно.
Вечером, когда укладывала Костю спать, он неожиданно сказал:
— Мам, а папа когда-нибудь к нам придёт?
Вопрос застал врасплох. Муж умер полгода назад от рака. Тяжело болел, мучился.
— Не знаю, сынок. Папа был очень уставший, когда уходил. Наверное, сейчас отдыхает.
— А если придёт, я его не испугаюсь. Расскажу, как в садике дела, как я научился читать.
— Расскажешь, — согласилась я, сдерживая слёзы.
— Мам, а ты скучаешь по папе?
— Очень скучаю.
— И я скучаю. Но не грущу. Потому что знаю — он там, где хорошо.
— Откуда знаешь?
— Дядя доктор рассказал. Когда уходил, сказал, что там встретил многих знакомых. И все они счастливые.
Месяц спустя Костя больше никого не видел. Жизнь вошла в обычное русло — садик, прогулки, вечерние сказки перед сном.
Но иногда сын говорил вещи, которые заставляли задуматься о границах между мирами. О том, что смерть — не конец истории, а переход в другое состояние.
А ещё я поняла — у моего ребёнка особый дар. Он может видеть души, которые не нашли покоя. И помогать им обрести его.
Профессор Воронцов больше не приходил в наш дом. Он нашёл свои очки, убедился, что пациент спасён, и ушёл с миром. Туда, где его ждали коллеги и где он мог продолжить служить людям в новом качестве.
А в больнице, по словам мамы, прекратились все странности. Приборы работали исправно, лампы не включались сами собой. Дух великого хирурга обрёл покой.
И ещё я подумала о том, что истинное призвание человека не кончается со смертью. Профессор всю жизнь спасал людей — и даже после смерти не мог уйти, пока не убедился, что его последний пациент в безопасности.
Такова природа настоящих врачей — они служат жизни до последнего вздоха. И даже после него.
КОНЕЦ