Всем привет, друзья!
Этот выдающийся ас прошёл уникальную эволюцию за штурвалом истребителей. Начиная на легендарных «Ишачке» (И-16) и биплане И-153 «Чайка», он вскоре освоил поставленный союзниками британский «Харрикейн». Далее были стремительные советские Яки — Як-7Б и Як-1, грозная американская «Аэрокобра», и свою боевую карьеру он завершил на одном из лучших отечественных истребителей — Ла-7. Цифры говорят сами за себя: 603 боевых вылета и 49 воздушных побед, одержанных как в одиночных схватках, так и в группе с боевыми товарищами. Неудивительно, что за беспримерное мужество и мастерство он был дважды удостоен высшей награды Родины — Золотой Звезды Героя Советского Союза.
Загадка рождения и призвание в небо
Жизненный путь будущего героя начался в солнечной Алупке, на черноморском побережье Крыма, 20 октября 1920 года. Его семья — это сплетение культур: отец, Султан, лакец из Дагестана, трудился лудильщиком, а мать, Насибе, была крымской татаркой, происходившей из крестьян. В семье росли трое детей, но дочь, Фатима, к несчастью, скончалась в четырёхлетнем возрасте.
С самим именем лётчика связана интересная юридическая неразбериха. Как указывает историк авиации Андрей Симонов, в метрике было записано: «Амет, сын Султана Амет-хана». Таким образом, формально его следовало бы именовать Амет Султанович Амет-хан. Однако в армейских документах, наградных листах и во всех официальных бумагах он навсегда остался как Амет-Хан Султан, и в графе «национальность» у него стояло — «татарин».
Возможно, на его феноменальные лётные качества повлияла удивительная наследственность. В дагестанском ауле, откуда был родом его отец, мужчины традиционно славились искусством хождения по канату. Не оттуда ли передались сыну железная воля, безупречная координация, хладнокровие и способность в доли секунды принимать верные решения в критический момент? Хотя в детстве он ничем особым среди своих сверстников не выделялся.
Становление будущего аса началось в мирные годы. Окончив в 1936-м семилетнюю школу в Алупке, он отправился в Симферополь, где за год освоил профессию в железнодорожном училище. Судьба, казалось, определила его путь на земле — он устроился в местное депо слесарем по ремонту паровозов. Но юношу манило небо. Именно там, в симферопольском аэроклубе, который он посещал после смены, и родилась легенда.
Свой осознанный путь в небо Амет-Хан начал в 1939 году, вступив в ряды Красной Армии и твёрдо решив стать истребителем. Уже через год, в марте 1940-го, он — выпускник знаменитой Качинской авиашколы. Молодого пилота направили для прохождения службы в 122-й истребительный авиаполк, который базировался в белорусском Бобруйске. Однако летом того же года последовал перевод в 4-й иап, дислоцированный на юго-западе страны. Здесь, в небе над Бессарабией, где он прикрывал наземные части в ходе операции по освобождению от румынской оккупации, он и получил своё первое боевое крещение — пока ещё без единого выстрела со стороны противника.
Но настоящая война настигла его в четыре часа утра 22 июня 1941 года. Спустя менее месяца, к 17 июля, младший лейтенант Амет-Хан уже совершил 21 боевой вылет на штурмовку и разведку в районе Кишинёва, Бендер и Тирасполя. Его мастерство и отвага были столь очевидны, что его сразу же представили к ордену Красной Звезды. После тяжелейших боёв под Уманью полк отозвали в тыл, в Кинешму, для переучивания на получаемые по ленд-лизу британские «Харрикейны». Параллельно лётчики встали на защиту неба Поволжья, прикрывая от вражеских бомбардировщиков Ярославль и Рыбинск.
Именно в ярославском небе весной 1942-го судьба приготовила ему главное испытание. 31 мая, поднявшись на перехват, Амет-Хан обнаружил на огромной высоте немецкий разведчик Ju-88. Воздушный охотник и его добыча сошлись в поединке. Расходовав боезапас и не сумев сбить врага, пилот принял единственно возможное решение — таран.
Удар левым крылом своего «Харрикейна» по фюзеляжу «юнкерса» был страшен. С лязгом металла крыло советского истребителя намертво застряло в объятом пламенем вражеском самолёте. От резкого торможения лётчик ударился головой о приборную панель, но настоящая беда ждала впереди: погнутый фонарь кабины заблокировал его, как в ловушке. Ценой нечеловеческих усилий, рискуя сгореть заживо, он всё же сумел вывалиться из падающего месива и дёрнуть кольцо парашюта.
Эту сцену, словно застывший кадр из кинохроники, сохранила память простой девушки. Александра Удалова, работавшая тогда на полях под Ярославлем, вспоминала: «Трактор заглох, и мы с подругой стали ждать. Вдруг в небе — два самолёта, бой... Они столкнулись, и вспыхнуло пламя. Немец рухнул в карьеры, а я буквально окаменела, потому что прямо на нас под розовым куполом спускался парашютист. Передо мной лежал человек... красавец, черноволосый, со сбитым шлемом и в крови на щеке. "Ты откуда?" — спросила я. Он лишь показал пальцем в небо и отключился».
Это был Амет-Хан Султан. Тот самый таран, который из тактической необходимости превратился в акт беспримерной воли к жизни и победе.
Становление Мастера
Эпилог того памятного тарана стал триумфом советского оружия и личной доблести. Оба уцелевших немецких пилота были взяты в плен, а обломки сбитого «юнкерса», как военный трофей, выставили на всеобщее обозрение в центре Ярославля. Личная храбрость Амет-Хана была отмечена и властями города, вручившими ему именные часы и почётную грамоту, и верховным командованием, удостоившим лётчика ордена Ленина. (В наградных документах по ошибке указали 30 мая, хотя исторический бой состоялся 31-го).
Этот подвиг стал точкой отсчёта новой карьеры — карьеры аса. В июле 1942 года, после переформирования полка, Амет-Хан оказался на Брянском фронте. Здесь он сразу же включился в работу, и уже 6 июля на его счету (пока в группе) появились два «мессершмитта». К концу месяца боевой счёт полка, благодаря в том числе и его мастерству, вырос на 40 сбитых машин противника.
Но истинной кузницей его таланта стало небо Сталинграда. В августе полк перевооружили на истребители Яковлева и бросили на самый ожесточённый участок войны. Здесь, в огненном аду, где решалась судьба страны, Амет-Хан окончательно сформировался как воздушный боец высшего класса. Менее чем за месяц он уничтожил 12 вражеских самолётов — пять лично и семь в группе, совершив 110 боевых вылетов. Даже оказавшись однажды сбитым и вновь спасясь на парашюте, он не утратил хладнокровия. Его авторитет стал столь высок, что в конце сентября его, как одного из лучших, зачислили в элитный 9-й гвардейский истребительный авиаполк, сформированный из асов. В его рядах он и прошёл до победного конца.
Пока же, продолжая бить врага на Южном фронте, капитан Амет-Хан Султан Указом от 24 августа 1943 года был удостоен звания Героя Советского Союза.
К тому времени гвардейцев отвели в тыл для перевооружения на американские «Аэрокобры». И здесь проявилась новая грань таланта Амет-Хана — талант наставника. Признанный ас, он щедро делился своим бесценным опытом с молодыми пилотами, готовя их к суровым реалиям воздушной войны. Из искусного бойца он превращался в мудрого лидера.
Над просторами Южного фронта Амет-Хан Султан отточил до совершенства тактику «свободной охоты», став грозой для вражеских самолётов и наземных колонн. На его истребителе, как символ отваги, красовался нарисованный орёл, а в боевых характеристиках лётчика неизменно отмечали «исключительную надёжность» при прикрытии ударных групп.
Этот профессионализм ярко проявился в небе над родным Крымом. Сердце аса, вероятно, сжималось каждый раз, когда он на малой высоте проносился над крышами родной Алупки, которую штурмовали советские войска. Его мастерство в те дни спасло множество жизней. В апреле 1944-го командир бомбардировочной дивизии направил официальную благодарность, отмечая: благодаря истребителям прикрытия, бомбардировщики не потеряли ни одной машины. Особо был отмечен подвиг гвардии майора Амет-Хана, который отбил атаки «Фокке-Вульфов» на отставший подбитый Пе-2 капитана Палия и, как верный страж, сопровождал его до самого аэродрома.
Лётчик-испытатель
Завершающие аккорды Великой Отечественной войны Амет-Хан Султан встретил за штурвалом новейшего Ла-7, куда он пересел после переучивания осенью 1944 года. Свой последний, 150-й по счёту воздушный бой, он провёл в небе над самой столицей Третьего рейха. 29 апреля 1945 года он сбил взлетающий «Фокке-Вульф-190», после чего, одержав свою 30-ю личную победу, мастерски посадил истребитель на центральном аэродроме Берлина, где на земле ещё шли бои. Вскоре грудь героя украсила вторая медаль «Золотая Звезда».
Мирная жизнь началась для него с неудачи. Не прижившись в стенах Военно-воздушной академии, он подал рапорт об отчислении, оказавшись в запасе и на грани отчаяния. Но судьба, словно вознаграждая его за стойкость, в феврале 1947 года привела его в Лётно-исследовательский институт в Жуковском. Здесь он обрёл второе дыхание и новое призвание, стремительно войдя в когорту лучших испытателей страны.
На его счету — целый ряд уникальных экспериментов. Вместе с Игорем Шелестом на Ту-2 он провёл первую в СССР полностью автоматическую дозаправку в воздухе. Позже, в группе ведущих пилотов, он испытывал пилотируемый аналог самолёта-снаряда «Комета». В одном из полётов, когда отказал двигатель, лишь невероятное хладнокровие Амет-Хана, не покинувшего машину до самой последней секунды, позволило спасти уникальный аппарат. Этот подвиг был отмечен Сталинской премией в 1953 году.
Отдельной и смертельно опасной главой его работы стали испытания систем катапультирования. 12 ноября 1958 года во время очередного такого полёта на МиГ-15УТИ с парашютистом-испытателем Валерием Головиным на борту произошёл взрыв пиропатрона. Топливо хлынуло в кабины, возникла угроза пожара, а Головин оказался в ловушке из-за деформированного кресла. Ценой нечеловеческого самообладания Амет-Хан Султан сумел посадить горящую машину, сохранив жизни себе и напарнику. Даже в мирном небе он оставался настоящим бойцом.
Его дерзкий испытательный талант был востребован самой передовой на тот момент задачей — подготовкой к космическим полётам. Амет-Хан Султан лично участвовал в тренировках первого отряда космонавтов, включая Юрия Гагарина. Он был одним из тех, кто на практике отрабатывал приземление спускаемых аппаратов и проверял высотные прыжки в скафандрах, прокладывая человечеству дорогу на орбиту.
Признанием высочайшего класса стало присвоенное ему 23 сентября 1961 года звание «Заслуженный летчик-испытатель СССР». Цифры его лётной биографии поражают: 96 типов освоенных летательных аппаратов и 4237 часов, проведённых в небе.
Но 1 февраля 1971 года судьба приготовила ему жестокий и необъяснимый финал. Во время испытаний экспериментального двигателя на летающей лаборатории Ту-16 самолёт на высоте около трёх тысяч метров разрушился, унеся жизни всего экипажа во главе с Амет-Ханом. Официальное заключение комиссии указывало на ошибку в пилотировании, однако коллеги-испытатели отказывались в это верить. Слишком безупречным был пилот. Они предполагали, что причиной мог стать внезапный взрыв испытываемого двигателя, который привёл к мгновенному разрушению машины, не оставив экипажу ни шанса на спасение.
Дважды Герой Советского Союза, кавалер одиннадцати боевых и трудовых наград был похоронен с воинскими почестями на Новодевичьем кладбище.
А на вечный вопрос о своей национальности — кем он был, татарином или дагестанцем, — этот удивительный человек, объединивший в своей крови разные народы, всегда находил мудрый и ясный ответ, ставивший точку в любых спорах: «Я — советский лётчик». Эти слова стали главным итогом его жизни, символом эпохи и личного выбора человека-легенды.
Статья подготовлена на основе материала члена Ассоциации историков Второй Мировой войны, кандидата технических наук Дмитрия Хазанова, опубликованного на сайте агентства ТАСС
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!