Найти в Дзене
Арина Волкова

ФОНОВЫЙ ШУМ

Для Виктора тишина была не отсутствием звука, а живым, пульсирующим существом. Сущностью, которая подкрадывалась из углов квартиры, когда он оставался один, и начинала нашептывать. Он никогда не вслушивался в эти шёпоты, потому что инстинктивно знал — за ними кроется пустота, холодная и всепоглощающая. И он делал всё, чтобы её заглушить. Его жизнь была перманентным какофоническим перфомансом. Он не включал телевизор — он взрывал его, переключая каналы с грохотом рекламных джинглов и новостных сводок. Музыка в его наушниках никогда не была фоном; это был громовой вал, в котором тонули собственные мысли. Он даже зубы чистил под подкаст, а душ принимал под трансляцию футбольного матча, чтобы ни секунды безоружной тишины. На работе он был ураганом. Говорил громче всех, смеялся нарочито заразительно, влетал в кабинет с идеями, которые рождались не из глубины раздумий, а из панического страха перед паузой. Коллеги считали его «заряженным» и «инициативным», но за этим фасадом скрывалась пр

Для Виктора тишина была не отсутствием звука, а живым, пульсирующим существом. Сущностью, которая подкрадывалась из углов квартиры, когда он оставался один, и начинала нашептывать. Он никогда не вслушивался в эти шёпоты, потому что инстинктивно знал — за ними кроется пустота, холодная и всепоглощающая. И он делал всё, чтобы её заглушить.

Его жизнь была перманентным какофоническим перфомансом. Он не включал телевизор — он взрывал его, переключая каналы с грохотом рекламных джинглов и новостных сводок. Музыка в его наушниках никогда не была фоном; это был громовой вал, в котором тонули собственные мысли. Он даже зубы чистил под подкаст, а душ принимал под трансляцию футбольного матча, чтобы ни секунды безоружной тишины.

На работе он был ураганом. Говорил громче всех, смеялся нарочито заразительно, влетал в кабинет с идеями, которые рождались не из глубины раздумий, а из панического страха перед паузой. Коллеги считали его «заряженным» и «инициативным», но за этим фасадом скрывалась простая механика: ему нужно было постоянно двигаться, говорить, создавать шум, иначе стены его внутренней пустоты начинали сходиться.

В разговорах он никогда не слушал, а ждал своей очереди высказаться. Его монологи были стремительными, он перескакивал с темы на тему, боясь, что в просвете между словами прорвётся тот самый леденящий шёпот. Он ненавидел молчаливые паузы в компании, немедленно заполняя их анекдотом или громким вопросом. Люди уставали от него, но он предпочитал быть «тем самым шумным Виктором», чем тем, кем он становился в тишине, — никем.

Однажды вечером случилось немыслимое. В доме отключили электричество. Сначала Виктор подумал, что сломался телевизор. Он тыкал в пульт, пока не осознал: свет погас, и не гудит холодильник. И наступила Тишина.

Она обрушилась на него со всей своей физической массой. Он замер посреди гостиной, и первым порывом было схватить телефон, найти музыку, видео, любой звук. Но экран телефона был чёрным — он забыл его зарядить.

Паника подступила комом к горлу. Он задышал чаще, но и собственное дыхание казалось ему предательски тихим. Он попытался напеть что-то, но голос сорвался и потерялся в гнетущей тишине комнаты. Он начал ходить взад-вперёд, стуча каблуками по паркету, но этот стук лишь подчёркивал пустоту, а не заполнял её.

И тогда он услышал. Не шёпот, а нечто худшее — собственное сердцебиение. Глухой, мерный стук в барабанные перепонки. Этот ритм был ужасающе простым и бессмысленным. Тук-тук. Тук-тук. В нём не было ни мелодии, ни цели. Только пульсация одинокого органа в пустоте.

Он сел на пол, зажав уши ладонями, но звук шёл изнутри. Это был звук него самого. Того самого «себя», которого он так старательно избегал. Без прикрас, без фоновой музыки, без придуманной спешки и дел. Просто человек, сидящий в темноте и слушающий, как бьётся его сердце.

Он ждал, что на него нахлынут мысли, воспоминания, откровения. Но ничего не пришло. Не было ни великих истин, ни травмирующих воспоминаний. Была только оглушительная, всепоглощающая пустота. И он был её ядром.

Когда через час свет включили, и телевизор самозабвенно запел рекламным слоганом, Виктор не двинулся с места. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрел на ожившую картинку. Грохот и гам, которые раньше были спасением, теперь казались плоской, жалкой пародией.

Он встал, подошёл к пульту и выключил телевизор. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была другой. Она не наступала, она просто была. И он был её частью.

Он не нашёл в себе ответов. Он нашёл лишь понимание, что всю жизнь бежал не от монстров в своей голове, а от их отсутствия. От осознания, что за шумным фасадом не скрывалось ничего.

На следующее утро он вышел на работу тихим. Коллеги заметили и спросили, не заболел ли он. Он просто покачал головой. Теперь ему предстояла самая сложная работа в его жизни — не создавать шум, а научиться слышать тишину. И, возможно, однажды найти в ней не пустоту, а самого себя. Но это был путь куда более долгий и страшный, чем любая, даже самая шумная, суета.

Автор:Арина Волкова

#авторпишет #рассказ #чтениедлядуши #почитать #психологическаятравма #психология