— Галина Петровна, карта не проходит. Может, другой попробуете?
Я стояла в очереди супермаркета, чувствуя, как краска заливает лицо. За спиной уже шушукались. Руки дрожали, когда доставала вторую карту. Отклонено. Третью. Отклонено.
— Извините, я... оставлю продукты.
Выскочила на улицу, едва сдерживая слёзы. Набрала Витин номер.
— Что с картами?! Они все заблокированы!
— Я заблокировал, — спокойно ответил муж. — Нам нужно поговорить о твоих тратах.
— Ты шутишь?!
— Вечером обсудим. Я на работе.
Гудки. Он просто бросил трубку! Тридцать пять лет замужем, и вот так — раз, и я без денег посреди города.
Дома первым делом проверила приложение банка. Захожу — доступ заблокирован. К МОЕМУ счёту! Куда мне деньги за работу приходят! Сорок тысяч, которые я пишу тексты до трёх ночи, чтобы заработать!
Руки тряслись так, что еле набрала подругу.
— Люда, он заблокировал мои карты!
— Что?! Совсем охренел твой Витёк?!
— Говорит, нужно поговорить о моих тратах...
— О каких тратах, Галка?! Ты же у нас монашка! Последний раз новое платье когда покупала?
— Вот блузку на прошлой неделе взяла... За три тысячи...
— Ну ты, блин, транжира! — Люда аж фыркнула. — Слушай, а он-то себе что позволяет?
Вечером Виктор явился с таким видом, будто ничего не произошло. Сел за стол, ждёт ужин.
— Так что с картами? — я встала в дверях кухни, скрестив руки.
— Садись, поговорим по-человечески.
— Я постою.
Он вздохнул, как будто я капризный ребёнок.
— Моя мать лежит в больнице. Ей нужна операция, сто пятьдесят тысяч. А ты на какие-то свои тряпки деньги спускаешь!
— Тряпки?! Одна блузка за три тысячи — это тряпки?!
— У меня на счету только восемьдесят тысяч. Нужны твои накопления.
Вот оно что. Значит, дело в моих двухстах тысячах, которые я пять лет копила. По чуть-чуть откладывала от каждого заказа.
— Ты хотя бы спросить мог!
— Я глава семьи, между прочим. Мы одно целое, или как?
— Одно целое? — я присела на край стула. — А когда моя мать в больнице лежала два года назад, ты мне что сказал?
— Галя, не надо...
— Нет, давай вспомним! "У каждого свои родители", — вот что ты сказал! Я тогда три месяца на двух работах пахала, чтобы на её лекарства собрать!
— Это было другое.
— Чем другое?!
Он вскочил, стукнул кулаком по столу.
— Хватит! Завтра идёшь в банк, переводишь все двести тысяч на общий счёт!
— Нет.
— Что "нет"?!
— Нет — значит нет.
Следующие три дня мы не разговаривали. Он уходил на работу мрачнее тучи, я сидела за компьютером, строча тексты. А вчера Люда заехала, принесла документы — выписку по счёту Витиному. Она в банке работает, доступ имеет.
— Посмотри, — сунула мне под нос бумажку.
Я читала и не верила глазам. За последние три месяца:
Восемьдесят тысяч переведено брату. "На бизнес", ага. У того бизнес один — пиво пить на лавочке.
Пятьдесят тысяч — рыбалка в Карелии с дружками.
Семьдесят тысяч — новый ноутбук для игр.
А мне он про экономию талдычил! Чтобы я мясо через раз покупала, на такси не ездила!
Вечером дочка Аня приехала. Услышала от соседки про наш скандал, решила разобраться.
— Пап, ты серьёзно мамины карты заблокировал?
— Это семейные дела, не лезь!
— Какие семейные?! — Анька всегда была горячей. — Ты сам себе на рыбалку больше спустил, чем мама за год тратит!
— Откуда ты...
— Не важно откуда! Ты врёшь про операцию!
Виктор побелел.
— Я позвонила бабушке, — продолжала Аня. — Операция стоит восемьдесят тысяч, а не сто пятьдесят! Остальное ты куда хотел потратить?!
— Это... запас нужен...
— Запас?! — я вскочила. — На что? На очередную рыбалку? На братца-алкоголика?
— Хватит! Ты сделаешь, как я сказал!
Он шагнул ко мне. Я видела в его глазах что-то такое... Страшное. Будто сейчас схватит за руку, поволочёт в банк силой.
Аня встала между нами.
— Папа, ты охренел совсем?! Маму бить собрался?!
— Убирайся! Это не твоё дело!
— Ещё как моё! Мама, собирай вещи. Поедешь ко мне.
Я посмотрела на мужа. Тридцать пять лет. Три года я ради него институт бросила, когда забеременела. Двадцать лет с детьми сидела, от работы отказывалась — он требовал. А как вышла наконец зарабатывать — мои деньги вдруг "общие". Удобно.
— Знаешь что, Витя, — я говорила тихо, но каждое слово будто из камня вырезала. — Завтра я в банк схожу. Только не для того, о чём ты думаешь.
Утром встала пораньше. Виктор ещё спал, когда я вышла. В банке всё заняло полчаса. Сняла его как второго владельца счёта. Перевела деньги на новый счёт в другом банке — Люда помогла оформить. Оставила на старом счету ровно восемьдесят тысяч.
Вернулась домой к обеду. Виктор сидел на кухне, пил чай.
— Ну что, сходила? Перевела деньги?
— Сходила. Восемьдесят тысяч для твоей матери лежат на старом счету. Можешь забирать, идти оплачивать операцию.
— А остальное?!
— Остальное — на моём новом счету. К которому у тебя доступа нет. И не будет.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Ты не имеешь права!
— Ещё как имею. Это МОИ деньги, Витя. Я их заработала. И распоряжаться ими буду я.
— Ты что, совсем... Мы же семья!
— Семья? — я достала из сумки новую банковскую карту. Золотистую, красивую. — Видишь? Здесь только моё имя. Галина Петровна Соколова. Запомни. Хочешь моих денег — научись просить. И объяснять, на что. И доказывать, что сам не транжиришь втрое больше.
— Ты меня бросаешь?
— Пока нет. Но если ещё раз попытаешься контролировать мои финансы — даже не сомневайся, соберу вещи и уеду к дочери. А потом к адвокату. Ясно?
Он смотрел на меня, будто видел впервые. Может, так и было. Впервые за тридцать пять лет я сказала "нет".
— Ясно, — буркнул он наконец.
Вечером позвонила Люда.
— Ну что, как он?
— Тихий сидит. Думает.
— Думать полезно. Может, хоть мозги включит наконец.
Я посмотрела на свою новую карту. На телефоне открыла приложение банка — мои двести тысяч, минус восемьдесят на операцию. Сто двадцать моих. Заработанных, накопленных, выстраданных.
Мои деньги, мои правила.