Каждый вечер ровно в восемь часов телефонная трубка на прикроватной тумбочке разрывалась от звона. Это был не просто звонок. Это был дребезжащий электронный поводок, рывком которого её жизнь возвращалась в отведённые границы. Тридцать пятый год подряд.
Она знала, что произойдёт дальше. Поднимет трубку, и её собственный голос станет тонким, почти детским.
— Алло, мам?
— Ты почему не позвонила в семь, как договаривались? — голос матери был ровным, металлическим, без единой эмоциональной трещинки. Он не спрашивал, он констатировал провал. — Я уже думала, с тобой что-то случилось. Ты же знаешь - у меня больное сердце. Врач говорит что мне нельзя волноваться.
«Со мной всегда что-то случается, когда я говорю с тобой», — мысленно отвечала Марина, глядя в окно на тёмный квадрат неба.
— Прости, мам, работа затянулась.
— Опять эти твои художества? — в голосе матери появлялись нотки лёгкого презрения. — Марина, когда ты уже займёшься чем-то серьёзным? Сидишь в своей студии, рисуешь эти кляксы, а денег нет. В твои годы я уже двоих детей подняла и квартиру получила.
Марина сжимала трубку так, что пальцы белели. Её «студия» — это угол в гостиной, заставленный мольбертами и папками с её иллюстрациями. Её «кляксы» — это единственное, что наполняло её жизнь смыслом. Но в голосе матери её мечты превращались в пыль.
Дальше был стандартный опрос.
— Что ела?
— Салат, мам.
— Опять одна трава? Мужчины любят в женщинах пышные формы! Хотя какого мужчину ты можешь найти, если сидишь вечно дома? Ты же не молодеешь. Вот Людмила Петровна дочь замуж выдала, так зять — банкир. А ты…
Марина закрывала глаза. Она мысленно представляла себе этого «банкира» — упитанного, самодовольного мужчину с чужими глазами. Она вспоминала Сашу. Художника, весёлого, несуразного. Он звал её в Питер, открывать свою галерею. Но мама сказала: «Художник — это не профессия. Это блажь. Он тебя бросит». И Марина, разрываясь на части, отказала ему. Она до сих пор помнит его недоумённый, обиженный взгляд. «Ты что, за мамкину юбку боишься?» — спросил он тогда. Она не ответила. Просто расплакалась, когда он ушёл.
— Ты меня слушаешь? — обрывал её воспоминания стальной голос в трубке. — Я тебе жизнь рассказываю! Смотри у меня, Марина. Мир жесток. Без меня ты пропадёшь.
Это была ключевая фраза. «Без меня ты пропадёшь». Она вдалбливалась в Марину с детства, после смерти отца. Она была не просто словами. Она была аксиомой, фундаментом её реальности.
Разговор длился ровно сорок минут. Мать подробно разбирала каждый аспект её жизни, вынося вердикты: «неправильно», «безответственно», «стыдно». Когда трубка, наконец, умолкала, Марина чувствовала себя выпотрошенной, опустошённой, как выброшенная на берег медуза.
Она шла на кухню, наливала себе чай и садилась в кресло. Её взгляд падал на визитку, прислонённую к зеркалу. «Арт-агентство “Новый Взгляд”. Приглашаем на собеседование». Она получила её две недели назад. Это был шанс. Настоящая работа иллюстратором. Стабильный доход. Признание.
Но чтобы его взять, нужно было сделать несколько простых вещей. Позвонить. Назначить встречу. Возможно, переехать в другой район.
И тут внутри неё поднимался тот самый, впитанный с молоком матери, голос. Громкий, ясный, неумолимый.
«Кто ты такая, чтобы тебя приглашали? Они тебя раскусят за один день. Ты не справишься. Ты опозоришься. А что я скажу Людмиле Петровне? Что моя дочь в свои годы кинулась в какую-то сомнительную контору? Без меня ты пропадёшь».
Марина брала визитку. Держала её в руках. Она чувствовала её шершавую, многообещающую поверхность. Она представляла, как говорит матери: «Всё. Хватит. Не звони мне больше. Я взрослый человек».
Но это было невозможно. Это было бы равноценно убийству. Потому что мать была не просто человеком. Она была системой координат, тюремщиком и богом в одном лице. Разрушить эту связь значило уничтожить всю свою вселенную, пусть и убогую.
Она медленно, почти ритуально, разорвала визитку на мелкие кусочки и выбросила в урну.
Потом подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Где-то там жили другие люди. Свободные. Они ошибались, падали, начинали снова. А она стояла здесь, в своей идеально чистой, идеально тихой, идеально одинокой клетке.
Она была взрослой женщиной, но каждый вечер в восемь часов она снова становилась маленькой девочкой, которая до ужаса боится, что мама перестанет её любить. И этот страх был прочнее любых стен. Он был её тюрьмой и её единственным домом.
Завтра в восемь часов телефон зазвонит снова.
Автор:Арина Волкова
#авторпишет #рассказ #чтениедлядуши #почитать #психологическаятравма #психология