Свекровь меня ненавидела с первого дня. Нина Сергеевна встретила меня на пороге с таким лицом, будто я пришла отнимать у нее последнее. А я всего лишь хотела познакомиться с матерью своего будущего мужа.
— Так ты и есть эта Лена? — оглядела она меня с ног до головы.
— Здравствуйте, — протянула я руку.
Она пожала ее холодно, кончиками пальцев, будто боялась заразиться.
— Проходи, раз пришла.
Мы с Володей тогда встречались полгода. Он постоянно откладывал знакомство с матерью, говорил, что она сложный человек. Я не придавала этому значения. Думала, найдем общий язык.
Как же я ошибалась.
Чай пили в гнетущей тишине. Нина Сергеевна смотрела на меня так, будто я украла у нее самое дорогое. Задавала колкие вопросы.
— Где работаешь?
— В бухгалтерии завода.
— Бухгалтер, — она поджала губы. — Володя мог бы найти и получше. У директора завода дочка есть. Красавица, образованная.
— Мам, хватит, — одернул ее Володя.
— Что хватит? Правду говорю!
Я молча допила чай. Володя проводил меня до остановки.
— Не обращай внимания. Она ко всем так.
— Понятно, — буркнула я.
Но это было только начало. Когда мы поженились, кошмар начался по-настоящему. Нина Сергеевна приходила к нам в любое время. Врывалась без звонка, критиковала все подряд.
— Что за бардак! — заявляла она, оглядывая нашу однокомнатную квартиру.
— Нина Сергеевна, у нас порядок, — пыталась защититься я.
— Порядок? На кухне жир на плите! В ванной известковый налет!
— Я вчера все мыла!
— Плохо мыла. Володя привык к чистоте. В нашем доме всегда блестело.
Володя отмалчивался. Никогда не вставал на мою защиту. Говорил, что мать просто беспокоится о нем.
Нина Сергеевна проверяла холодильник.
— Что это за еда? Полуфабрикаты? Ты его отравить хочешь?
— Мы оба работаем. Не всегда успеваю готовить.
— Жена должна находить время! Я работала и готовила мужу полноценные обеды.
Она приносила контейнеры с едой. Володя ел ее борщи и котлеты, нахваливая.
— Вот это настоящая еда! Не то что твои макароны.
Обидно было до слез. Но я терпела. Надеялась, что со временем все наладится.
Прошел год. Нина Сергеевна не смягчилась. Наоборот, придирки стали еще злее.
— Володя похудел. Ты его моришь голодом!
— Он сам сказал, что хочет сбросить вес.
— Ерунда! Это ты его заставляешь. Не кормишь нормально.
Или вот такое:
— Рубашка у него мятая! Ты гладить не умеешь?
— Я вчера отгладила все.
— Плохо отгладила. Дай сюда, я сама перегладю.
Володя молча отдавал ей рубашку. Я стояла рядом и чувствовала себя полным ничтожеством.
Особенно Нина Сергеевна не переносила, когда мы с Володей куда-то собирались вместе.
— Вы опять в кино? — возмущалась она. — А ко мне не хотите зайти? Я одна сижу, скучаю!
— Мам, мы вчера у тебя были, — напоминал Володя.
— Вчера! На двадцать минут забежали и убежали. Это не визит.
В итоге мы отменяли планы и ехали к свекрови. Сидели у нее до ночи, слушали жалобы на жизнь.
Подруги говорили, что так нельзя. Что надо ставить границы. Но как их поставишь, если муж на твоей стороне не стоит?
Однажды я попыталась поговорить с Володей серьезно.
— Твоя мама меня не уважает. Ты видишь это?
— Она просто такая. Привыкай.
— Я не хочу привыкать к хамству!
— Лена, это моя мать. Ты хочешь, чтобы я с ней поссорился?
— Я хочу, чтобы ты меня защитил!
— От чего защитить? Она просто беспокоится о нас.
Разговор ни к чему не привел. Володя считал, что я преувеличиваю. Что его мать имеет право высказывать свое мнение.
Прошло еще полгода. Я уже смирилась. Перестала ждать, что что-то изменится. Просто терпела визиты Нины Сергеевны и ее едкие замечания.
И вот однажды Володя пришел домой в непривычно хорошем настроении.
— Лен, у меня новость!
— Какая?
— Маме предложили выкупить ее квартиру. Застройщик хочет снести дом, построить новый. Платят хорошие деньги.
— И что она?
— Она согласилась. Думает, возьмет квартиру поменьше, а на оставшиеся деньги поживет.
— Логично, — кивнула я.
— Вот только я ей предложил другой вариант, — Володя сел за стол. — Пусть деньги мне отдаст. Я куплю квартиру побольше. Мы с тобой туда переедем, а она к нам.
Я замерла.
— То есть как?
— Ну, мы купим трехкомнатную. Ей отдельная комната, нам две. Будем жить вместе.
— Володя, ты серьезно?
— Конечно! Так и выгодно, и маме не придется одной жить.
— А меня ты спросил?
Он посмотрел на меня удивленно:
— А что тут спрашивать? Она моя мать.
— Володя, мы не можем жить с твоей матерью! Она меня терпеть не может!
— Ерунда. Просто вы не сработались пока. Будете жить вместе, привыкнете.
— Нет. Я не согласна.
Лицо Володи потемнело:
— То есть ты отказываешься помочь моей матери?
— Я не отказываюсь помогать. Но жить вместе мы не можем.
— Значит, мне придется выбирать между вами?
— Просто найдем другой вариант.
Но Володя уже завелся. Кричал, что я эгоистка. Что думаю только о себе. Что его мать всю жизнь на него положила, а я даже комнату ей предоставить не хочу.
Мы поссорились всерьез. Несколько дней не разговаривали. А потом Володя съехал к матери. Сказал, что подумает, нужна ли ему такая жена.
Я осталась одна. Плакала, не спала ночами. Думала, что все, конец. Разведемся.
Прошла неделя. Володя не звонил. Я тоже молчала. Гордость не позволяла первой идти на контакт.
И вот как-то вечером мне позвонила Нина Сергеевна. Я чуть не уронила телефон от удивления.
— Лена? Это я.
— Здравствуйте.
— Мне нужно с тобой поговорить. Приедешь?
— Зачем?
— Приезжай, сама все поймешь.
Я приехала к ней, гадая, что еще она придумала. Нина Сергеевна открыла дверь. Выглядела она ужасно. Глаза красные, лицо осунувшееся.
— Заходи.
Мы сели на кухне. Нина Сергеевна налила чай, но сама не притронулась.
— Скажи честно. Володя тебе говорил, что я ему деньги за квартиру отдала?
— Говорил. Сказал, что вы вместе купите новую квартиру.
Она горько усмехнулась:
— Купите. Володя меня обманул.
— Как обманул?
— Я отдала ему все деньги. Он обещал, что купит квартиру, где будет комната для меня. А он купил двухкомнатную. Для себя. И сказал мне, чтобы я снимала жилье на оставшиеся деньги.
Я не могла поверить:
— Что?
— Ты слышала. Он меня кинул. Сказал, что не обязан меня содержать. Что я сама должна выкручиваться.
— Но это же ваши деньги!
— Он говорит, что я сама отдала. Добровольно. И ничего не докажу.
Нина Сергеевна заплакала. Я сидела в шоке. Володя, которого я считала пусть слабым, но порядочным человеком, обокрал собственную мать.
— Я дура старая, — всхлипывала свекровь. — Поверила ему. Он же сын мой. Родной.
— Где сейчас Володя?
— В новой квартире. Сказал, чтобы я даже не приходила. Что ему нужна личная жизнь.
— А договор купли-продажи?
— На его имя. Я просто деньги отдала. Глупая, глупая!
Я смотрела на нее и не знала, что сказать. Женщина, которая меня восемь лет унижала, сидела передо мной сломленная.
— Что вы теперь будете делать?
— Не знаю, — она вытерла слезы. — Снимать квартиру, наверное. Только денег-то на сколько хватит? На год, может, на полтора. А дальше что?
Я налила ей воды.
— Выпейте. Успокойтесь.
— Ты знаешь, Лена, — она посмотрела на меня. — Я была дурой. Я тебя ненавидела. Думала, что ты у меня сына отбираешь. А оказалось, у меня и сына-то не было. Был только потребитель.
— Не надо так говорить.
— Почему не надо? Это правда. Я всю жизнь на него положила. Одна растила, все ему отдавала. А он меня выбросил, как мусор.
Я сидела молча. Внутри все кипело. Володя оказался мерзавцом. Предал собственную мать.
— Нина Сергеевна, а судиться вы не пробовали?
— Адвокат сказал, что бесполезно. Я сама отдала деньги. Договора не было. Только его слово против моего.
— Значит, просто так оставим?
Она посмотрела на меня:
— А что ты предлагаешь?
— Не знаю пока. Но что-то придумаем.
Нина Сергеевна взяла меня за руку:
— Прости меня. За все. Я была к тебе ужасна.
— Проехали, — я пожала ее руку.
— Почему ты мне помогаешь? После всего, что я тебе сделала?
— Потому что так правильно.
Вечером я приехала к Володе. Он открыл дверь с недовольным лицом.
— Чего тебе?
— Мне? Вопросы есть. Зайти можно?
Он неохотно пропустил меня. Квартира оказалась действительно хорошей. Просторной, светлой.
— На мамины деньги купил? — спросила я.
— А тебе какое дело?
— Володя, как ты мог? Это твоя мать!
— Хватит! Я ничего ей не должен. Устал всю жизнь выслушивать, как она на меня потратилась.
— Она тебе деньги отдала, чтобы вы вместе жили!
— Я не обязан с ней жить. Я взрослый человек.
— Ты вор. Обокрал родную мать.
Лицо Володи исказилось:
— Убирайся отсюда! И больше не приходи!
Он вытолкал меня за дверь. Я стояла на лестничной площадке и понимала, что этот человек мне чужой. Совершенно чужой.
Я вернулась к Нине Сергеевне.
— Поговорила с ним?
— Да. Бесполезно. Он не видит, что поступил плохо.
Она кивнула:
— Значит, так тому и быть.
— Нина Сергеевна, у меня есть предложение.
— Какое?
— Переезжайте ко мне. У меня однокомнатная, но диван большой. Поживете, пока не найдем решение.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами:
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Но я же тебя... я была такой стервой!
— Были. Но это не значит, что я должна бросить вас в беде.
Нина Сергеевна заплакала снова. Обняла меня крепко.
— Спасибо тебе, доченька.
Она переехала ко мне на следующий день. Привезла свои вещи, устроилась на диване. Первые дни было неловко. Мы привыкали друг к другу.
Но постепенно лед растаял. Нина Сергеевна оказалась совсем не такой, какой я ее знала. Она готовила вкусные обеды, помогала по дому. Рассказывала истории из своей жизни. О том, как растила Володю одна. Как работала на трех работах, чтобы ему на институт хватило.
— Я все для него делала, — говорила она. — А он вырос таким... неблагодарным.
— Это не ваша вина.
— Моя. Я его избаловала. Внушила, что он центр вселенной. Вот и вырос эгоистом.
По вечерам мы пили чай и разговаривали. Оказалось, у нас много общего. Обе любили старые фильмы, вязание, книги.
— Знаешь, Лена, мне с тобой хорошо, — призналась она как-то. — Спокойно.
— Мне тоже, — улыбнулась я.
Володя так ни разу и не позвонил. Не поинтересовался, как мать. Просто исчез из нашей жизни.
Прошло три месяца. Мы с Ниной Сергеевной уже не представляли жизни друг без друга. Она стала мне как родная. Заботилась обо мне, а я о ней.
Однажды вечером она сказала:
— Лена, я нашла работу.
— Какую?
— Няней. Семья хорошая, платят прилично. Смогу копить на квартиру.
— Нина Сергеевна, зачем? Живите у меня.
— Не могу я вечно у тебя на шее сидеть.
— Вы не на шее. Мне с вами хорошо. Правда.
Она обняла меня:
— Ты лучше любой дочери.
Володя объявился внезапно. Позвонил и попросил встретиться. Я согласилась из любопытства. Мы встретились в кафе.
— Как мама? — спросил он.
— Живет у меня. Работает.
— Понятно, — он потупился. — Я хотел... попросить прощения.
— У меня?
— У обеих. Я поступил по-свински.
— Да, поступил.
— Можно мне с ней поговорить?
— Спроси у нее сам.
Он пришел к нам вечером. Нина Сергеевна встретила его холодно.
— Зачем пришел?
— Мам, прости меня. Я был мудаком.
— Был? Или остался?
Володя стоял, понурив голову:
— Я верну деньги. Все до копейки.
— Не надо. Оставь себе.
— Мам!
— Я сказала, не надо. Считай, что заплатила за урок. Узнала, какой у меня сын.
Володя ушел. Больше он не приходил. Мы подали на развод. Все прошло быстро и без скандалов.
Сейчас прошел уже год. Мы с Ниной Сергеевной живем вместе. Она работает няней и довольна. Я встречаюсь с хорошим человеком, Михаилом. Он относится к Нине Сергеевне с уважением. Она его обожает.
— Вот это настоящий мужчина, — говорит она. — Не то что мой выродок.
Иногда думаю, как все странно сложилось. Свекровь, которая меня ненавидела, стала мне роднее родной матери. А муж, которого я любила, оказался предателем. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. Главное, не озлобиться и помнить, что доброта всегда возвращается. Может, не сразу, но обязательно.