Часть 4: «Честная Игра»
Тишину в скромной однушке нарушил телефонный звонок. Город ещё дремал под серой дымкой тумана, но первые лучи солнца уже пробивались сквозь жалюзи. Томми схватил трубку.
— Томми, это Полли, — прохрипел голос на том конце провода, как будто кто-то перемалывал гравий. — Дон хочет, чтобы ты притащил свой зад на автодром. Сегодня мы участвуем в гонке. Гонщик, на которого ставил Дон, не сможет принять участие. За руль нужно сесть тебе. Если облажаешься, я лично продырявлю тебе башку — будешь рыб кормить.
Томми потёр виски, выпустил дым через ноздри и ухмыльнулся в трубку.
— Полли, я только проснулся! Что с тачкой? Вроде всё было норм?
— Норм? Ха! Кто-то ночью испортил тормоза — диверсия, балда! Дон в бешенстве, уверен, что это Морелло мстят за виски, который мы у них отжали. Так что пошевеливайся, иначе я сам приеду и пристрелю тебя. И помни: честная игра — это когда мы первые, а все остальные глотают пыль.
Томми хмыкнул, чувствуя, как кровь в венах закипает от адреналина.
— Честная игра, говоришь? В этом городе? Ну хорошо, поеду. Но если машина — дрянь, то это не моя вина.
Он быстро оделся в старый костюм и шляпу. Улицы Лост-Хэвен только просыпались: пекари разжигали печи, газетчики кричали о Великой депрессии, в тёмных переулках мелькали тени крыс, а может, и шпионы Морелло. Томми сел в свой видавший виды Форд. Мотор зарычал, будто старый зверь, и машина тронулась к автодрому.
Автодром Lost Heaven Raceway приютился на самом краю города, там, где холмы спускаются к морю. Пустые трибуны уже дожидались рёва толпы.
Трасса извилистая как змея — с кучей поворотов и подъемов. Здесь малейшая ошибка могла стать последней. Томми припарковал тачку прямо у ворот, где его уже поджидал Ральф.
— Т-томми! Н-наконец-то! Это к-корыто – п-полная рухлядь! – пролепетал Ральф, нервно озираясь. — Т-тормоза кто-то испортил. Д-дон в ярости, к-клянется, что это М-морелло. Эти г-гады всегда б-бьют исподтишка.
Томми кивнул, закуривая.
— Да, Полли уже объяснил. А что с европейским гонщиком? Его болид ещё в ангаре? Или они его спрятали у себя под матрасом?
Ральф усмехнулся, вытирая руки тряпкой, но улыбка получилась кривой.
— Т-тачка у европейца н-настоящая з-зверюга, серебристый Ф-фальконер. Г-говорят, л-лучший в Европе. Охраняют, его к-как з-зеницу ока. Х-хочешь её угнать? Один н-неверный шаг — и т-тебя нашпигуют с-свинцом.
— А что ещё делать? — отрезал Томми, глядя вдаль. — Дон не простит поражения, а я не собираюсь из-за его репутации ласты склеивать. Ладно, Ральф, подожди меня здесь. Я поеду к Лукасу. Этот пройдоха знает всё о машинах, и о том, какую и где можно раздобыть.
Томми улыбнулся. План возник в его голове мгновенно, как молния. Он знал Лукаса Бертоне, старого друга, который чинил машины для всей мафии.
Лукас обитал в гараже на холме, там машины сами шептали ему свои секреты.
Гараж Лукаса — настоящее святилище, пропахшее железом и маслом. Лукас, с усами, как у мушкетера и хитрым прищуром, встретил его у дверей.
— Томми, старина! Что, Сальери опять вляпался? — расхохотался Лукас и хлопнул его по плечу. В его голосе слышалась насмешка. — Я слышал о гонке. Твою тачку только в утиль. Но я знаю, где можно взять другую для гонок, если у тебя кишка не тонка.
Томми кивнул.
— Европейцы стерегут свой Фальконер в ангаре, в порту. Охрана вроде ерунда? Или ты просто чешешь языком, чтобы я подставился?
— Ерунда, если знаешь, как действовать, — подмигнул Лукас, но тон стал серьезным. — Слушай сюда, план простой: проберёшься туда ночью. Тачка накрыта тентом в ангаре номер 18. Двигайся тихо, как тень. Ключ зажигания — в замке, европейцы совсем расслабились из-за своей заносчивости. Только что бы ни звука. Попадёшься — считай, что всё кончено, и я плакать не буду. Ты мне за это должен, одной бутылкой виски не отделаешься.
— Не поймают, — уверенно ответил Томми. — Спасибо, Лукас. Я в долгу не останусь — но если я попадусь, то и тебе не сдобровать.
Солнце уже коснулось горизонта, когда он подкрался к ангару18. Охранники уже дремали. Ловко, как заправский вор он проскользнул внутрь. Фальконер стоял там во всём великолепии обтекаемых форм.
Ключ, как и обещал Лукас — в замке зажигания. Томми завел мотор, и машина ожила, зарычав, словно разбуженный дракон.
— Эй, это кто там?! — заорал один из охранников, просыпаясь. И сразу же выстрелы эхом разнеслись по порту.
Томми вдавил педаль, и машина рванула вперёд.
Улицы Лост-Хэвена проносились мимо: мосты, туннели, звук полицейских сирен, всё сливалось с ветром. Он летел, сердце колотилось, адреналин бурлил в крови. Наконец-то, автодром.
Ральф уже ждал. Как только Томми загнал машину в ангар, тот тут же взялся перекрашивать её в красный цвет.
— Г-готово, Т-томми, — сказал Ральф спустя пару часов, разглядывая свою работу. — Т-теперь это н-наша к-красавица. Д-дон останется д-доволен, если ты её не разнесёшь в п-первом же п-повороте.
Гонка
Наступил день гонки. Солнце светило ярко, трибуны наполнились гулом волнения. Толпа, состоящая из богачей и простых работяг, ждала зрелища. Дон Сальери сидел в ложе с неподвижным лицом, но его глаза светились огнём.
— Томми, — тихо сказал он, подходя ближе и кладя руку на плечо. — Сегодня мы покажем им, что такое честная игра. Выиграй, парень — и ты герой нашего города. Не выиграешь... я лично прослежу, чтобы твоя могила была безымянной. Лучше не подводи нашу семью, иначе другие будут учиться на твоём примере.
Томми кивнул, глядя Дону прямо в глаза.
— Не подведу, босс. Машина — зверь. Я чувствую, как она порвёт всех.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Сальери. — Помни: в этом мире честная игра — это когда мы устанавливаем рамки действий, а все остальные — пушечное мясо. Иди, парень, трибуны хотят увидеть твой триумф... или хм… твой провал.
Томми сел за руль Фальконера. Машина дрожала будто живая. Другие гонщики — местные, и тот европейский победитель, теперь на какой-то другой тачке, — выстроились на старте.
— Эй, американский подонок! — крикнул европейский гонщик, подходя ближе. Лицо его исказилось от злости. — Это твоя тачка? От неё воняет свежей краской и подлостью. Ты не достоин этой трассы — возвращайся на свою свалку!
Томми усмехнулся, не сводя взгляда с флага.
— Заткнись и залезай в свою развалюху. Скоро увидишь, что такое настоящая прыть и скорость, — или ты, что, боишься, что я растопчу твою гордость, как окурок?
Флаг взмыл вверх, моторы взревели, заглушая всё вокруг. Пять кругов в Lost Heaven Raceway - это пять кругов ада. Трасса похожа на европейскую классику типа Монцы, но с американским размахом: прямые участки, где давишь на газ до упора, резкие повороты, где машину несёт по гравию, и коварные холмы, где чуть ошибся – и ты уже летишь в стену.
Первый круг – сразу мясо. Томми вжал педаль и Фальконер сорвался с места, как чёрт из табакерки, обогнав на старте сразу двоих местных. Ветер бьёт в лицо, движок ревёт, в нос – запах жженой резины и бензина. Держись, колымага! – процедил Томми, чувствуя, как трясётся машина.
Европейский чемпион, на своей запасной тачке, пристроился в хвост, его болид рычит, как голодный волк. Первый поворот – крутой правый после прямой – и началась толкотня. Рыжий на стареньком Болт Эйс попытался поддеть Томми сбоку. Скрежет металла, искры – во все стороны, но Томми успел вывернуть руль и обойти его по краю. Убери свое ведро с дороги! – орал рыжий, но Томми уже ушёл вперед.
Второй поворот – бутылочное горлышко. Томми прошёл идеально, притормозил ровно настолько, чтобы не потерять управление, и снова газ. Европеец – рядом: - Тебе тут не место, выскочка! Эта трасса тебя сломает! – орал он, пытаясь его зажать.
Томми чувствовал, как потеют ладони, руль скользит, но Фальконер слушается. Впереди подъём на холм, за ним – спуск, здесь гравитация играет с тобой в рулетку. Машина взлетела, оторвавшись на миг от земли, и грохнулась обратно, со скрежетом подвески. Сзади – визг тормозов, кто-то не справился, тачка перевернулась в облаке пыли. Толпа на трибунах заорала, как в Колизее.
Второй круг: Томми впереди, но европеец нагоняет на прямых. - Твоя машина – моя! Ты – самозванец! – орёт он, подпирая его в повороте. Томми маневрировал, используя скорость Фальконера – на прямой он оторвался, движок ревёт, стрелка за 150 миль в час. Всё вокруг – как в кино: зелёные холмы, флаги, лица зрителей.
На третьем круге – столкновение. Двое впереди не поделили дорогу, заблокировали трассу. Томми пролетел по обочине, гравий застучал по кузову – как из пулемета. - Черт, чуть не…! – выругался он, выравнивая машину. Европеец – следом, его тачка дымила, как паровоз.
Четвертый круг: усталость берет своё, руки ноют, но адреналин гонит вперёд. Томми рискнул – вошёл в шпильку обходя последнего соперника почти на пределе возможностей, шины задымились. Толпа скандирует: - Сальери! Сальери!
Пятый, последний круг. Европеец идёт ноздря в ноздрю, глаза горят злостью. - Сдавайся, янки! – орёт он. Томми выжал газ до упора на последней прямой, Фальконер рванул вперёд. Холм – и вот она, финишная черта. Томми пересек её первым.
Толпа взвыла от восторга. Дон Сальери встал с улыбкой на лице – довольно редкое зрелище.
Молодец, Томми, – сказал он, обнимая его на подиуме. Ты играл честно... по нашим правилам. Теперь Морелло поймёт, с кем имеет дело – и если полезут, мы их утопим.
После гонки, когда солнце село, и небо стало пунцовым, к Томми подошел Полли и хлопнул его по плечу.
- Ну что, герой? Сладкий вкус победы? Или уже понял, куда влез?
Томми выпустил дым, прищурился. - Вкус? Это только начало, Полли. Морелло не простят – они полезут изо всех щелей. Европеец, конечно, уползёт зализывать раны, но тени уже сгущаются. Готовься к войне.
- Честная игра? Забудь — говорил себе Томми и шагнул в ночь, готовый ко всему.
В мафии каждая победа – это просто передышка перед новой бурей.
Если материал нравится, вы можете поддержать развитие канала на любую сумму нажав на ссылку или кнопку "Поддержать"