Смутное время
В начале XVII века в Московском царстве наступили тяжёлые времена, позже названные Смутой. Войны с иностранными государствами перемежались внутренними восстаниями и крестьянскими бунтами, свирепствовали болезни и голод, различные политические партии с ожесточением боролись за власть, появились разного рода самозванцы, претендующие на трон в Москве, и правители государства менялись настолько часто, что все уже к этому начали понемногу привыкать. Всякий порядок и закон исчезли, сила была правом, вооружённые шайки и отряды, как своих, так и чужеземцев, бродили по всей стране, грабили и убивали безнаказанно. Одним словом, государство разваливалось на глазах.
Причины всей этой анархии были, в первую очередь, внутри самого общества. Безумная тирания Ивана Грозного привела к падению нравов, утверждению самовластия и полной зависимости желаний и поступков людей от их положения в обществе, всевластия монарха и безнаказанности за его ужасные поступки. Жители Московии привыкли не считаться с жизнью и неприкосновенностью имущества не то что крестьян, но даже и людей состоятельных, одновременно с ужасом и с удовольствием смотрели на бесчинства опричников и уничтожение своими же войсками Новгорода, при этом удивляясь и не понимая, почему такое «победоносное» войско терпит постоянные поражения в войне с внешними врагами.
Одного своего сына, причём старшего и любимого, Иван Грозный убил ударом посоха в голову – своей собственной рукой. Другой, Фёдор, правил после смерти тирана кротко, пытаясь миролюбием и набожностью вернуть мир и благоразумие в государстве, но умер бездетным. Третьего, Дмитрия, убили (или, по официальной версии, он трагически погиб по личной неосторожности во время игры) в детском возрасте.
Так пресеклась царствующая династия Рюриковичей.
Это дало повод для выдвижения различных кандидатур на опустевший трон. Преемник Фёдора Ивановича – его швагра Борис Годунов – правил мудро, заботился о благосостоянии государства и изо всех сил старался его укрепить. Но неожиданно появился претендент на шапку Мономаха – якобы чудом спасшийся и вовсе не убитый, как о том официально сообщалось, а выросший, возмужавший и окрепший за границей молодой и энергичный Дмитрий Иванович, младший сын Ивана Грозного. И, хотя, очень скоро выяснилось, что этот человек – вовсе не Рюрикович и никакой не потомок страшного московского царя, а беглый монах-расстрига Григорий Отрепьев, народ поверил (или сделал вид, что поверил) в чудо спасения, увидел в нём панацею от всех своих бед и проблем, оппозиция сделала на него ставку, – в итоге после внезапной и скоропостижной смерти Годунова этот Лжедмитрий (так его прозвали в истории), расправившись с помощью бояр с детьми своего предшественника, стал московским государем.
Как выяснилось, ненадолго.
Озлобленные попытками демократических преобразований и европейским образом жизни Лжедмитрия-Отрепьева, а также наглостью пришедших с ним поляков, москвичи через год подняли восстание и убили самозванца. Царём стал лидер повстанцев Василий Шуйский.
Однако и на этом всё не закончилось. Противники нового правителя (а их, как вскоре выяснилось, было немало) бежали из Москвы и развернули вооружённую борьбу против него. Ситуация усугубилась вспыхнувшей крестьянской войной под руководством Ивана Болотникова и казацким восстанием во главе с «царевичем Петром» (ещё один самозванец). Мятежники и повстанцы, бояре, казаки и крестьяне, забыв про классовую вражду, вскоре объединились и едва не взяли штурмом Москву.
Чтобы поддержать своё движение идеологически, они распустили слух, что Лжедмитрий не был убит, успел скрыться и вот-вот появится, чтоб вернуть себе трон. Руководители движения верили, что возвращение «Дмитрия» принесёт им немедленную победу и сумели убедить в этом своих товарищей по оружию. В России, Польше, Беларуси и Украине начались поиски подходящей кандидатуры на роль воскресшего мертвеца.
Такова была военно-политическая ситуация в Московском государстве к началу 1607 года. Тогда-то и произошли те значимые события, о которых здесь будет рассказано.
«Там, где явился первый Лжедимитрий, явился и второй, как бы в посмеяние России, снова требуя легковерия и бесстыдства и находя его в ослеплении или в разврате людей, от черни до вельможного сана», – писал историк Н. М. Карамзин.
Рождественская беседа
В канун Рождества 1606 года в Витебске произошла встреча, имевшая далеко идущие последствия. Уже вовсю шли Колядки, люди усаживались за праздничные столы, а в одной из местных таверн либо в доме некоего зажиточного горожанина – мы точно не знаем, где именно – за столом, уставленным едой и вином, собрались трое: староста чечерский и пропойский Николай Богуслав Зенович, шляхтич Меховецкий и ещё один человек, настоящее имя которого навсегда осталось тайной для истории, но которому было определено судьбой сыграть в ней важную роль.
Они пили, ели и обсуждали последние события. В центре внимания был таинственный незнакомец. Это – молодой человек, лет двадцати пяти, роста выше среднего, с умным лицом, обрамлённым небольшой бородкой, лихо подкрученными усами и выразительными глазами. И, хотя одет он был очень скромно – в старый потёртый кожух, но говорил складно, прекрасно знал русский и польский языки, а речь его выдавала человека грамотного, образованного и начитанного.
Большинство современников сообщают нам, что молодой собеседник двух шляхтичей был школьным учителем из белорусского города Шклова, звали его Матвей Верёвкин, а происхождением он был из семьи православного священника.
Однако, есть и иное мнение. Например, некоторые знавшие его поближе, утверждали, что это был еврей, хорошо знавший «Талмуд» и другие иудейские священные книги, говоривший на идише и даже умевший предсказывать будущее.
Но, самое главное, по мнению Зеновича и Меховецкого (последний лично знал Лжедмитрия I), их собеседник и возрастом, и лицом, и фигурой, и речью, и манерами был очень похож на того самого несостоявшегося московского царя, якобы сына Ивана Грозного.
Мы не знаем досконально содержания беседы Меховецкого, Зеновича и молодого неизвестного, но можем судить о нём по последующим событиям. Шляхтичи сумели уговорить школьного учителя открыто заявить о себе, как о счастливо спасшемся бегством во время бунта в Москве царевиче Дмитрии Ивановиче, а Меховецкий рассказал ему массу подробностей и всяких мелких деталей из жизни Лжедмитрия I, чтобы его явление в обществе выглядело максимально убедительным.
Начало решительных действий
Публичное представление Дмитрия Ивановича Нагого (была взята девичья фамилия матери убитого царевича) состоялось в Витебске в середине января 1607 года. Он рассказал жителям города, как ему удалось спастись от «лихих бояр», как он, переодевшись в монашеское платье, бежал через Рыльск в Литву, и о том, что нынче он ни о чём другом больше не думает, кроме как возвернуть себе законный трон Московского царства, свергнуть самозванца Шуйского и освободить московский люд от угнетения.
18 января претендент отправил в Россию из Витебска свой первый манифест, где объявлял себя московским царём.
Обо всём этом витебская администрация немедленно уведомила короля Речи Посполитой Сигизмунда (или, на белорусский манер, Жигимонта) III, того самого, который недавно приветствовал заключение Брестской церковной унии. Он занял выжидательную позицию, внимательно следя за развитием событий и не вмешиваясь в интриги своих подданных.
Вскоре в Витебск пришли новости о поражении армии Болотникова под Москвой и его отступлении к Калуге и Туле.
Дмитрий Нагой испугался. Он был прекрасно осведомлён о печальной участи Лжедмитрия I и вовсе не горел желанием повторить его трагический опыт. Поэтому самозванец решил не испытывать судьбу и вовремя исчезнуть, рассудив, что привычный ему труд школьного наставника надёжней сомнительной московской авантюры. Он тайно ушёл в Могилёв, где вновь устроился учителем в местную церковную школу.
Но события уже зашли слишком далеко. Люди, желавшие свергнуть Василия Шуйского, не желали отступать от своих планов, и клевреты Зеновича и Меховецкого стали повсюду искать беглеца. Узнав об этом, Матвей Верёвкин (он же Дмитрий Нагой) поспешил скрыться из Могилёва и сёлами пошёл на юг, пока не был опознан и схвачен в Пропойске (теперь это город Славгород в Могилёвской области) местным урядником Рагозой, который, недолго думая, бросил его в тюрьму.
В то время Пропойское староство относилось к юрисдикции Зеновича. Тот немедля приехал в город, вызвал к себе арестованного и заявил, что у него есть два варианта на выбор: либо до конца дней гнить в застенке, либо продолжить борьбу за московский трон. Верёвкин согласился вновь разыгрывать из себя Дмитрия Ивановича. Так эта авантюра получила своё продолжение, и «царевич Дмитрий» повторно был представлен широкому обществу, на этот раз в Пропойске.
Поход на Москву
Зенович и Рагоза в мае 1607 года переправили Лжедмитрия II через рубеж – в приграничный городок Попова Гора (теперь – посёлок городского типа Красная Гора в Брянской области России). Оттуда самозванец прибыл в мятежный Стародуб, где открыто заявил о своих претензиях на трон московских царей. Туда же вскоре прискакал с небольшим, но сильным отрядом Меховецкий, ставший при «царе» гетманом, то есть военным руководителем.
Весть о «чудесном спасении» и появлении царевича Дмитрия очень быстро облетела русские земли, и в Стародуб стали стекаться все недовольные правлением Василия Шуйского: казаки, польская и литвинская шляхта, московские дворяне, беглые холопы, остатки разбитой армии Ивана Болотникова, чернь, проходимцы и разбойники всякого рода. В итоге собралась огромная и разношёрстная толпа, которую быстро организовали и вооружили. Так как уже несколько лет в России бушевала Смута, и люди привыкли к войнам, набегам и грабежам, появление очередного претендента на престол не вызывало ни у кого удивления.
С собранным войском Лжедмитрий II двинулся на Москву. Началась одна из громких авантюр в истории России.
Тушинский вор
Самозванец нанёс несколько серьёзных поражений войскам Шуйского, однако не решился на штурм столицы, закрепившись в лагере в её окрестностях. Его резиденция называлась Тушино (теперь это район в городской черте Москвы), поэтому в историю он вошёл ещё под прозвищем «Тушинский вор».
На два года в Московском государстве установилось двоевластие. Половина страны подчинялась Шуйскому, другая половина признала власть Лжедмитрия II.
В 1610 году в конфликт официально вмешался Жигимонт III, до этого терпеливо ожидавший развязки авантюры Лжедмитрия II. Сильное польское войско под командованием гетмана Жолкевского наголову разбило армию Шуйского и подошло к Москве. В городе произошёл очередной государственный переворот: бояре захватили потерявшего остатки авторитета царя, лишили его короны, насильно постригли в монахи и выдали полякам. Московским царём был провозглашён сын Жигимонта III – Владислав.
К тому времени Лжедмитрий II со своим двором и войсками переместился в Калугу. Он неоднозначно отнёсся к произошедшим политическим изменениям: вначале поддержал Жолкевского, надеясь, что тот, разгромив Шуйского, поможет ему стать царём, а затем, узнав об избрании московским государем Владислава Жигимонтовича, начал войну с поляками. В его планах было отступить в Астрахань, чтобы там, опираясь на поддержку турок и кавказцев, создать своё собственное государство.
– Христиане мне изменили, – говорил он, – Уйду к мусульманам и с ними завоюю Московию. Не оставлю в ней камня на камне. Пока жив, – не знать ей покоя.
Этим очередным безумным планам не суждено было сбыться. В декабре 1610 года Лжедмитрий II был коварно убит во время охоты татарами, которые таким образом отомстили ему за недавнее убийство своего хана.
Так закончилась авантюра неизвестного школьного учителя из Шклова, по словам Карамзина, «не имевшего ничего, кроме подлой души и безумной дерзости». Он был царём половины России два с половиной года.
Говорят, что Матвей Верёвкин, обладая даром предвидения, якобы, предсказывал свою неудачу, и этим объясняется его желание всячески уйти от участия в борьбе за московский трон.
Если Вам понравился и заинтересовал Вас этот материал, ставьте лайки, пишите свои комментарии и подписывайтесь на наш канал – это очень приятно автору и стимулирует его продолжить работу!