Предыдущая часть:
Цыганка нахмурилась и взяла её за руку. Вика хотела вырваться, но женщина крепко держала её и пристально смотрела на ладонь.
— Змею вижу, которую ты пригрела на груди, но эта змея сама себя отравит и замолчит навсегда. Вижу кольцо, что разлетелось вдребезги, как твой брак. Собрать его уже невозможно. Но тучи нависнут над головой твоей и дитя твоего. Вспомни о молнии, если будет козырь в твоём рукаве.
— Вы вообще о чём? У меня деньги украли! — Вика снова дёрнула рукой, но цыганка держала крепко и не отпускала, продолжая вещать.
— Деньги — тлен, бумага. Ищи бриллиант там, где стальные балки пронзают небо, где земля стонет под тяжестью камня, где тлеет костёр одинокий, угасая без глотка свежего воздуха. Сможешь вдохнуть в него жизнь? Будет до конца тебя оберегать.
Словно впав в транс, бормотала цыганка с закрытыми глазами. Потом открыла их и уже обычным голосом сказала:
— Не надо тебе никуда ехать. Вставай прямо сейчас, выходи на улицу и иди вдоль дороги. На первом повороте сверни, и оттуда начнётся твой новый путь.
Вика как будто под гипнозом поднялась, поудобнее перехватила сына и пошла, не оглядываясь. Славка спал всю дорогу, как заговорённый.
На первом повороте она свернула и неожиданно оказалась на стройке. Мимо пронёсся самосвал, едва не задев её.
— С ума сошла! — крикнул ей кто-то в ухо. — Какого лешего тебя сюда ночью принесло? Да ещё и с ребёнком.
Рядом с Викой стоял высокий мужчина в белой каске и с планшетом в руках.
— Чего молчишь-то? Язык проглотила? Кирпичи давно на голову не прилетали.
— Ничего себе, новый путь начался, — подумала Вика и обессиленно опустилась вместе с сыном на плиту, лежавшую рядом. Слёзы потекли из глаз. Она не могла их утереть, держа Славика двумя руками.
— Ну ладно, ладно, — растерялся мужчина. — Что сразу реветь-то? Вставай, пойдём. Расскажешь?
Он привёл Вику в строительный вагончик. Славика уложили на топчан, и парнишка, растянувшись во весь рост, продолжил посапывать. Вика не чувствовала рук. Они висели плетьми. Мужчина представился Родионом. Он включил чайник.
— Ну так чего вы забыли в этих краях? — спросил он, становясь вежливее.
— Заблудилась я, не туда свернула, — соврала Вика. Не хотелось, чтобы её подняли на смех из-за глупых предсказаний старой цыганки.
— А вообще, чем занимаетесь? Расскажите, что случилось. Вы ведь не на улице жили до сегодняшнего дня.
Родион снял каску, и Вика увидела седую прядь волос на виске. Хотя на вид ему было не больше сорока. Ничего не скрывая, она рассказала всё, лишь опустив разговор с цыганкой.
— Да уж, неприятно, особенно с подругой. Это же как нож в спину получить, — покачал головой Родион, и Вика вздрогнула. Те же слова крутились у неё в голове с вокзала.
Родион оказался прорабом на стройке и предложил ей поработать учётчицей. Зарплату обещал не огромную, но на жизнь должно хватить. На первое время их со Славкой поселили в вагончике сторожа. Днём сын крутился рядом с мамой среди рабочих, которые заходили отмечаться.
— Ну, а как подкопите денег, снимете комнату или квартиру, — сказал Родион.
С появлением Вики и Славика мужики стали сдержаннее. Грубые и пошлые шутки почти исчезли в её присутствии. Многие любили поиграть с парнишкой в свободное время, вспоминая своих детей, которые ждали их дома. Вика на трудности не жаловалась, всегда была улыбчива и добра, чем вызывала уважение среди работяг. Кто-то проговорился ей, что Родион пообещал выдрать ноги и поставить вместо них сваи тому, кто хоть словом обидит её или мальчишку. Несколько раз звонил Гена, но Вика сбрасывала звонок, а потом и вовсе сменила номер, купив новую симку. Не хотела ни видеть, ни слышать его.
Прошёл месяц, как они появились на стройке. Вика уже втянулась в работу, освоила все эти отчёты и расчёты, которые сначала казались ей настоящей морокой, а теперь приносили даже какое-то облегчение — наконец-то голова занята делом, а не пустыми мыслями. А Славка познакомился со всеми, но больше всех ему нравился Родион. Сын с нетерпением ждал, когда тот заглянет в вагончик, забирался к нему на колени и рассказывал последние новости: как ругались кранщик и бетонщик, о сильном ветре, таком, что они с мамой боялись, вдруг их вагончик унесёт, и что мама иногда по ночам плачет. Но это только по секрету, дядя Родион.
И Родион чувствовал, как оттаивала его душа рядом с этим мальчонкой. Хотелось его защитить, хотя он сам не знал от чего. Он уже и не думал, что сможет почувствовать что-то подобное после пяти лет ада, которые пережил. С будущей женой он познакомился в парке аттракционов. Молодые люди вдвоём сели в одну кабинку колеса обозрения, а на самой высоте Алину обуял страх, и девушка, вцепившись в его руку, так и держала Родиона до самого возвращения на землю и долго ещё потом не могла отпустить.
— Ну, можно сказать, свою руку я вам уже предложил. Осталось только сердце, — рассмеялся Родион, когда наконец девушка выпустила его.
Алина пришла в себя и рассмеялась шутке незнакомца.
— Я готова компенсировать неудобство, — предложила она, смеясь, мороженым в кафе.
Родион ещё на колесе обозрения разглядел незнакомку, вцепившуюся в него. Большие серые глаза в чёрных пушистых ресницах, правильной формы брови, курносый носик, ямочки на щеках и невероятно пухлые губы. Девушка была прехорошенькой, так что он не стал отказываться от дальнейшего знакомства. Но вскоре они поженились. Правду об Алине он узнал слишком поздно, ведь никто из родственников даже не заикнулся о её болезни. Родителям было стыдно за такой диагноз у дочери. К тому же они очень хотели выдать её замуж. Странности начались через полгода после свадьбы. Алина стала подозрительной. Она обнюхивала Родиона, когда он приходил с работы, выворачивала карманы его одежды. А если муж спрашивал, зачем она это делает, то Алина, заливаясь слезами, уверяла, что всё вышло случайно. Потом стала следить за ним по пути на работу и с работы. На пустом месте могла учинить скандал.
— Я видела, как ты смотрел на ту продавщицу в газетном киоске, — кричала она, швыряя тарелкой. — Ты разговаривал с какой-то тёткой на остановке. Вы с ней вместе поехали. Ты мне с ней изменяешь?
— Алин, да ты что? Это какая-то пассажирка. Ездит на свою работу на том же автобусе, что и я, — не понимал он, с чего такие перемены, и пытался разумно всё объяснить.
Но дальше стало только хуже. Алина стала бояться выходить на улицу, уверяя, что за ней кто-то следит. Ночью вставала по несколько раз, чтобы проверить замки и задвижки, а после очередного беспочвенного скандала могла надолго уйти в себя, закрывшись в комнате. Родион не мог понять, что с ней, пока не устроил допрос её родителям. Тогда-то они во всём признались.
— Мы надеялись, что эта беда обойдёт дочку стороной, — вытирая слёзы, исповедовалась тёща. — Но в восемнадцать лет ей поставили вялотекущую шизофрению. Мы сразу стали её лечить. И наступила длительная ремиссия. Видимо, она перестала принимать таблетки.
Мать снова разрыдалась, а муж стал успокаивать её.
— Теперь-то ты понимаешь, ей нельзя иметь детей. Риск очень велик. Это может передаться по наследству, — добавил тесть.
Убитый такой новостью, он решил попробовать лечить жену, но та то начинала принимать лекарства, то прекращала. В минуту просветления Алина умоляла простить её.
— Роденька, миленький, я так хотела, чтобы мы были счастливы. Хотела, чтобы была настоящая семья, малыш, — шептала она, ложась на диван и кладя голову ему на колени.
— Алин, ты же знаешь, нам нельзя иметь ребёнка, — гладил её по голове муж.
Через пять лет таких качелей Алина ушла из жизни, оставив перед этим записку.
— Роденька, я тебя отпускаю. Ты ведь никогда не бросишь меня, а жизнь со мной — это ад. Прости, люблю тебя.
После смерти жены Родион словно окаменел. Ничто его не трогало. Важной осталась только работа. Там он мог не думать ни о чём, кроме бетона, плит перекрытий и качественной арматуры. И вот теперь, держа на коленях Славика, Родион чувствовал, как тает его ледяная оболочка.
Заканчивая обход объекта, Родион, как всегда, направился к вагончику Вики и неожиданно услышал шум и крики.
— Думала, спрячешься от меня в этой халупе? — услышал он незнакомый голос. — Ещё и сына таскаешь по этим клоповникам. Ты понимаешь, что тебе конец? Да я только пальцем щёлкну. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как тебя лишат родительских прав. Ни жилья, ни денег, ни условий для сына. На что ты надеялась?
Родион вошёл в вагончик и увидел мужа Вики. То, что это муж, сомнений не было.
— Что происходит? — громовым голосом спросил Родион, заставив Гену замолчать и невольно втянуть голову в плечи.
Он обернулся к вошедшему и снова обрёл уверенность.
— Так это теперь твоя любовница, — с усмешкой сказал он. — Ну-ну, делай с ней что хочешь. Только ребёнка я заберу.
— Ты не посмеешь, — сжала кулаки Вика и задвинула Славку себе за спину. — Не отдам.
— Это мы ещё посмотрим.
Не успел договорить Гена, как невиданная сила приподняла его за воротник и вышвырнула на улицу. Родион отряхнул руки, словно прикоснулся к гадкой слизи. Генка, матерясь, сел в машину и на прощание пригрозил Вике судом.
Суд в итоге прошёл, и Гена там развернулся вовсю, расписывая, какая Вика никудышная мать: без крыши над головой, без стабильной работы, без копейки в кармане, и требовал передать ему сына целиком под опеку. Он стоял перед судьёй, размахивая руками, и твердил, что только он, как отец с деньгами и связями, сможет дать мальчику нормальную жизнь — школу, одежду, будущее без этих "вагончиков и стройплощадок". Вика сидела напротив, крепко сжимая руку сына, и чувствовала, как сердце колотится от злости и страха, но держалась, вспоминая все те ночи, когда она одной рукой качала Славку, а другой пыталась работать на ноутбуке, чтобы не отставать от мира.
— Только я смогу дать пацану всё, что нужно по полной, — выпалил он с пафосом.
— Ага, этими самыми деньгами, которые из поддельных счетов? — адвокат Вики демонстративно помахал распечатками из её телефона, и в зале повисла тишина. Все уставились на эти страницы, где чётко виднелись подделки — фальшивые подписи, завышенные суммы, — и Гена вдруг осунулся, понимая, что козырь-то не у него. Вика как раз вовремя вспомнила про те фото с папки — они стали настоящим ударом по нему, тем самым козырем, который она держала про запас. Геннадию намекнули: либо забирай свой иск и отстань от жены с сыном, либо готовься к серьёзному сроку за махинации. В итоге он выбрал себя, свою свободу — сын вышел вторым, и заявление отозвал, не моргнув глазом. Бизнес для Гены на этом загнулся — с такой испорченной репутацией, после всех этих разборок, партнёры шарахнулись, как от чумы, никто не захотел связываться, контракты посыпались один за другим, и он остался с пустыми карманами и кучей долгов. Тамара тоже вернулась в свой ресторанчик разносить тарелки, так и не дождавшись кольца от "бизнесмена" своей мечты — она сидела за стойкой, наливая кофе, и иногда бросала злые взгляды в окно, вспоминая, как всё пошло наперекосяк. А Родион, видя, как Вика с Славкой мучаются в вагончике — теснота, холод по утрам, постоянный шум машин, — предложил им перебраться к нему домой. Там, в уютной квартире с видом на парк, где Славка мог бегать по комнате без опаски, а Вика наконец-то выспалась в нормальной постели, потихоньку всё наладилось. Они начали с простых разговоров за ужином — о погоде, о работе, о том, как Славка рисует свои "стройки", — а потом и до смеха дошло, и до тихих вечеров, когда рука Родиона ложилась на плечо Вики, и она не отстранялась. Шаг за шагом они стали настоящей семьёй, где каждый день приносил чуть больше тепла, чем вчера.