Эта история стала одной из ключевых в моей книге "Раша" (uskova.cognitivepilot.com/all). И у нее было продолжение. Странное. Нездешнее. К которому я иногда возвращаюсь в мыслях. И все хочу сделать большой разговор на эту тему....
"Урмат: - Слушай, видишь дверь?
Я: - Ну. Ты поставил?
У.: - Нет, ты что?! ( Урмат испуганно машет руками, потом говорит, почему-то понизив голос). Это портал. Если пройдешь через него - в другой мир попадёшь. Все будет внешне такое же, а судьба совсем, совсем изменится.
Я: - Ты же взрослый мужик, Урмат. У тебя бизнес, вот. Дети. Женщины. А несёшь пургу какую-то!
У: - Я не пургу несу. Я тебе как партнеру по бизнесу сокровенное рассказываю.
Урмат обиженно задирает свою круглую башку в небо и выдерживает значительную паузу. Я его не тороплю. Он очень эффектный парень. В смысле - любит театральные эффекты. Наконец он опускает голову и садится рядом со мной на камень.
У: - Это для нас семейная история. Здесь ее все знают. Здесь была юрта Яйтана, он был камой (шаманом). Он родился и был выбран духами и с 27 лет стал камой. Он лечил людей. Всё лечил. Самые сложные болезни. Всё. Со всего мира к нему люди ехали. У нас много кам здесь, в этом месте, но только Яйтан умел возвращать душу человеку...
Я: - Объясни, как это возвращать душу...
У: - У каждого человека есть двойник. Вы его душой называете. Во время сна двойник отделяется от тела и бродит по разным местам в виде маленького огонька, возвращаясь при пробуждении. Если двойник не возвращался, то человек заболевал, и тогда Яйтан при камлании его ловил, забирал в бубен, а потом «вбивал» бубном в правое ухо больному.
Я: - И ты в это веришь?
У: - Я в это верю, потому что видел. У меня брат совсем сошел с ума. Сначала пить начал в городе, а потом и наркотики колоть. Совсем уже погибал к 28 годам. Мы его привезли к каме сюда. Долго ждали, пока духи придут. А потом Яйтан долго искал его двойника, даже в нижнем мире. Мы уже думали не выйдет ничего. Но нашёл. И вытащил. Брат уже 8 лет не прикасается ни к чему такому, живет нормальной жизнью.
Я: - А дверь-то здесь причем?
У: - А дверь как то утром появилась. Никто не знает. Яйтан сказал - это переход. Но можно двойника совсем потерять. И другого получить после перехода, но жизнь поменяется. Потом к нему мужик приехал, говорит: "Хочу жизнь поменять. Жена, работа - все надоело."
Яйтан его и провёл через дверь. Тот пожал плечами и уехал. А потом этого мужика вызвали в город и предложили другую работу, а пока он был в отъезде его дом вместе с женой и матерью сгорел. Мужик, когда увидел это, ушёл в лес и застрелился... А Яйтану рассказали, он юрту собрал и уехал в Монголию к какому-то старцу. Уже три года его нет. А дверь вот стоит...Ну что, пройдёшь через нее, если я чепуху говорю?
Я: - Чепуху, конечно....
Неуверенно кошусь на дверь, потом кидаю камешек в проем. Камень пролетает и без видимых изменений шлепается на землю.
У: (насмешливо) чего же не идёшь-то?
Я: - Я просто сейчас не в настроении глупостями здесь с тобой заниматься. Пошли. Нам еще три часа ехать до базы...
....."
Шесть лет назад случился этот разговор во время моего путешествия по Горному Алтаю. И дверь эта стоит недалеко в районе Кош-Агача на плато Укок. Урмат был моим сопровождающим, шофером и инструктором. Ну, и конечно, как гостеприимный хозяин, поднаторевший в приеме важных гостей из Москвы, постарался предъявить предельное количество мистических откровений из жизни Верхнего и Нижнего Миров.
Потом прошел почти год, а Дверь та меня не отпускала.
И камешек рос во мне. Он уже начал шевелиться булыжником где-то в правом полушарии моей головы и я приняла решение смотаться еще раз в Горный Алтай и вытащить из Урмата, а заодно и из своего сознания все застрявшие там не отвеченные "камешки"...
... Урмат встречал меня в этот раз в аэропорту очень торжественный и нарядный. На нем был серый деловой костюм с красной искрой и серый же, подпиравший загорелую шею охотника и рыболова, галстук, а на ногах красовались мягкие оленьи сапожки.
- Мы сейчас поедем к Бабадай. Она посмотрела твою лекцию на youtube и согласилась принять. Ты первая женщина, которую она согласилась принять за 20 лет. Она ответит тебе на всё.
- А кто такая Бабадай и сколько ехать? Я бы поела сначала чего-нибудь. А то всю ночь в самолете.
- Бабадай - это Бабадай. Духи с ней говорят. И сверху и снизу. И они ей указывают с кем общаться, а с кем нет. А есть мы не поедем. Перед беседой с Бабадай ты вообще должна была три недели поститься. А у тебя вон какая корма наетая. Водички вот попей и поехали.
Я решила не обижаться насчет кормы. В конечном счете сама напросилась в чужой монастырь, а там, как известно, со своими обидками делать нечего.
Мы потратили почти 2 часа, добираясь до дома Бабадай, и я не могу сказать, что духи помогали нам в дороге. Хлестал дождь и когда свернули с большака уже стало совсем изматывающе и зубодробительно.
Дом прорицательницы был самым обычным. Покрыт болотного цвета сайдингом. Единственно, что отличало его от окружающих каких-то ордынских, вневременных дворов, это очень по-европейски устроенный и ухоженный цветник и огород: с нарядными тыквами, травками и стеклянными кубами теплиц. Я хотела пошутить на эту тему с Урматом, но он, предвосхищая мою игривость, строго буркнул:
- Мы , это, приехали слушать, а не самим болтать. Держи язык на привязи. Пожалуйста...
В большой комнате у окна сидела женщина. Она выглядела странно. Монголоидное загорелое лицо с узкими черными глазами не давало представления о возрасте и о настроении. Мимика отсутствовала или просто была другой и невозможно было считать реакцию. На голове был сложно повязан высокой чалмой шерстяной платок, обшитый по краям красными нитками и мелкими колокольчиками. Когда она склонила голову в приветствии, все это сооружение мелодично прозвенело. На столе перед ней была закреплена простая, советского еще производства, мясорубка (папа крутил мясо для пельмешек на такой у нас дома когда-то) и разложены пучки травы, какие-то древесные грибы, разноцветные корешки и несколько банок с чистой водой. Посреди всего этого, жутковатой цитатой из фильма "Ночной Дозор", возвышалась красно-белая кукла-неваляшка, которая меня почему-то разозлила и насмешила до крайности:
"Какого лешего, я, взрослый, состоявшийся по многим человеческим измерениям, образованный человек потратила 4 часа перелета и два часа выматывающей автомобильной тряски, чтобы поучаствовать в местном иммерсивном спектакле под идиотским названием "Дверь в Олины комплексы"... "
Но делать уже было нечего. Время назад не вернешь. И я обреченно уселась на предложенный хозяйкой табурет. Все действия оформлялись жестами. Мы все трое сохраняли молчание. Руки Урмата тряслись мелкой дрожью. И, когда Бабадай показала ему глазами на дверь, он исчез, как будто сдуло.
После этого она положила в миску угли из печки и кинула сверху пучки травы. Сильно запахло полынью и стало дымно. Она посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась. Я ошарашенно увидела школьные брекеты на разнонаправленных и разноцветных зубах и это разозлило меня еще больше, чем Неваляшка. О двери я и думать забыла. Основная мысль в голове формулировалась так:
- Дура ты, Оля. Дура любопытная...
Но в этот момент наконец-то раздался голос хозяйки:
- Все мы, Ольга Анатольевна, дуры любопытные. Я очень рада, что вы доехали. Физический контакт очень важен для нас.
Голос был твердый, чистый, без намека на акцент и, как будто, из телевизора. Он совершенно не вязался с экзотической внешностью Бабадай и окружающей обстановкой.
Я мотнула головой в ответ. Я забыла как разговаривать....
Наверное в этой траве была не только полынь. То есть точно там была не только полынь. Штырило нас не по-детски. Мы говорили. Мы плакали. Мы кричали. В какой-то момент я шла по лабиринту и открывала двери: одну за другой, одну за другой. Я ничего не искала. Моя роль была распахнуть двери для тех, кто следует за мной.
Я не видела их. Только слышала грохот миллионов ног и должна была успеть открыть перед ними дверь. Я очень устала и наконец я вышла на Укок и увидела то, о чем спрашивала. Я остановилась перед проемом. Никто никто не имел права мне подсказать вперед или назад. Я ощутила, что же такое СВОБОДА РЕШАТЬ. И ... я решила...
... Дальше личное.
Когда все кончилось. Была уже глубокая ночь. Урмат спал в предбаннике на оленьих шкурах. Галстук трогательно свисал на пол. Мы обе были совершенно мокрые от пота. Бабадай вынесла мне белую полотняную ночную рубашку и я стянула прилипающее платье и белье и одела рубаху на голое тело. В ней и в куртке и летела обратно в Москву.
За эту поездку Урмат не взял ни рубля. А красная Неваляшка стоит у меня теперь на рабочем столе.
P.S. Это фотография той самой двери с плато Укок. (Забавно, как тени расположились на снимке.)