Всем привет, друзья!
За лоском респектабельности многих европейских брендов скрывается тёмное наследие — страницы истории, о которых предпочитают не вспоминать. Речь о периоде активного сотрудничества с нацистской Германией. Такие гиганты, как Volkswagen, BMW, Audi, Siemens, Bosch, химический конгломерат IG Farben (в чьих недрах зародился Bayer) и даже косметическая империя L'Oréal, извлекали колоссальные дивиденды из военных усилий Третьего рейха. И цена этой выгоды измерялась человеческими жизнями.
Это сотрудничество не было случайным. Ещё до прихода Гитлера к власти в 1933 году крупнейшие немецкие промышленники, такие как Густав Крупп и Фриц Тиссен, увидели в его движении «коричневый» ответ на «красную угрозу» и начали щедро финансировать партию. Их инвестиции окупились с лихвой: в годы рейха их империи только укрепились. Показательна современная судьба этих активов — сегодня они объединены в концерн ThyssenKrupp AG, одного из лидеров европейской сталелитейной отрасли.
Война открыла для деловых кругов Германии новые, поистине чудовищные горизонты. Deutsche Bank, следуя по пятам за вермахтом, захватывал контроль над кредитными учреждениями оккупированных Австрии, Чехословакии, Польши, Югославии. Но добычей становилось не только зарубежное имущество. Банк активно оперировал золотом, конфискованным у евреев, — эти средства шли на финансирование кредитов, в том числе и на строительство вспомогательных лагерей в комплексе Аушвиц.
К 1944 году треть немецкой рабочей силы составляли узники концлагерей. Их как ресурс распределяли между промышленными концернами, бравшимися выполнять военные заказы. Пленников принуждали занимать места немцев, ушедших на фронт. Ситуация доходила до абсурда: компании с мировым именем брали друг у друга в аренду этих несчастных, ведя финансовые расчёты за их «использование».
После 1942 года, когда Гитлер перевёл всю экономику на военные рельсы, альтернатив у бизнеса не осталось. В качестве «поддержки» фюрер начинает поставлять бизнесу живую рабочую силу — заключённых. Так, Daimler-Benz (предок современного Mercedes-Benz) использовала труд 40 тысяч подневольных работников, Volkswagen — 12 тысяч, а на заводах BMW их число превышало 35 тысяч. Для последней они составляли две трети всего персонала. На заводах Audi показатель был ниже — около пятой части, но зато там была чудовищная смертность: 4500 человек не вынесли невыносимых условий и скончались, так и не дождавшись освобождения.
Сегодня Европейский союз насчитывает более десятка миллиардеров, состояния которых были сколочены на фундаменте Германии 1930-х годов. Ирония истории в том, что лишь единицы из них готовы нести ответственность и выплачивать компенсации за ту самую «тёмную» страницу, которая позволила им возвести их финансовые империи.
Преступление под маркой «Фарбен»
История концерна IG Farben — это одна из самых мрачных и отталкивающих глав в летописи союза большого бизнеса и нацистского режима. Созданный в 1920-е годы гигантский химический трест, в чью орбиту входил и будущий фармацевтический лидер Bayer, очень быстро стал одним из столпов нацистской военной машины. Именно на его заводы поступил чудовищный государственный заказ — наладить производство «Циклона Б», отравляющего вещества, которое превратилось в инструмент массового уничтожения в лагерях смерти.
Это сотрудничество было настолько тесным, что нить финансовой поддержки тянулась прямиком в Deutsche Bank, который выделял кредиты, в том числе и на проведение бесчеловечных медицинских опытов. В лагере Моновиц (Аушвиц-3) под руководством топ-менеджера IG Farben Фрица тёр Меера работала целая фабрика, где 25 тысяч заключённых влачили жалкое существование в обмен на голодный паёк. Но помимо рабского труда, там ставились и эксперименты над людьми. Цинизм происходящего зашкаливал: фармацевтов рейха интересовало действие новых препаратов от туберкулёза и дифтерии, и если подходящих больных не находилось, женщин намеренно заражали этими смертельными недугами.
Эта история стала символом тотальной безнаказанности. Фриц тёр Меер, осуждённый на Нюрнбергском процессе, был досрочно освобождён «за хорошее поведение» и… с триумфом вернулся в бизнес-систему, продолжив карьеру в совете директоров компании Bayer. Сам концерн, открестившись от формальной преемственности с IG Farben, успешно избежал юридической ответственности. В 1999 и 2003 годах на компанию подавали иски, вскрывая шокирующие детали: оказывается, нацистский гигант был настолько одержим своими исследованиями, что давал взятки чиновникам за «приоритетный доступ» к узникам концлагерей. Однако добиться справедливости так и не удалось.
Наследство без ответственности
Чем больше лет проходит со времён падения Третьего рейха, тем призрачнее становятся надежды на финансовые компенсации с тех, кто нажил состояния в ту мрачную эпоху. Яркий пример — династия Квандтов, чей семейный капитал сегодня оценивается в астрономические €48 млрд и которые являются крупнейшими акционерами BMW. Их сегодняшний статус надёжно скрывает военное прошлое, когда состояние сколачивалось на совершенно ином товаре — батареях, в производстве которых также широко использовался принудительный труд. Такая позиция — лишь часть общей картины, где блеск современных брендов успешно маскирует тени, отбрасываемые из прошлого.
Империя Квандтов возводилась не только на батареях для вермахта, но и на тотальной готовности переступить через человечность. Подобно своим коллегам из IG Farben, они активно и без колебаний использовали подневольных работников. Однако их бизнес-экспансия на костях простиралась куда дальше: семейный клан под руководством Гюнтера и его сына Герберта методично поглощал промышленные активы по всей оккупированной Европе. Выручка от этой деятельности была настолько колоссальной, что её хватило на финансирование собственного, дочернего концлагеря на территории Польши.
В 1946 году Гюнтер Квандт мог разделить участь других нацистских преступников на скамье подсудимых. Но его спасла странная ирония судьбы. Тот самый драматический семейный раскол, когда его супруга ушла к Йозефу Геббельсу, стал для Квандта-старшего спасительным аргументом. Он успешно представил себя жертвой давления со стороны всесильного нацистского бонзы, и в условиях, когда судить приходилось тысячи, ему удалось избежать ответственности. Американский обвинитель Бенджамин Ференц позже называл это судебной ошибкой, утверждая, что при полном расследовании Квандту не избежать трибунала. На практике же он не только сохранил свободу, но и приумножил свои капиталы, как и Эжен Шуллер, основатель L'Oréal, чьи доходы от поставок красителей для кригсмарине за годы войны выросли десятикратно.
Искусство забывать
Циничный прагматизм, судя по всему, передаётся по наследству вместе с миллиардами. В 2000 году основатель IKEA Ингвар Кампрад на вопрос о своих нацистских связях ответил с шокирующей прямотой: он боялся, что правда нанесёт удар по бизнесу. Это признание, как ключ, открывает главный страх наследников состояний, сколоченных в эпоху Третьего рейха: они предпочитают не ворошить прошлое, надеясь, что время само сотрёт из памяти общества тени их предков.
Периодически им всё же приходится вести арьергардные бои за репутацию. Так, после громких журналистских разоблачений в 2007 году нынешние главы клана, Штефан и Сусанна Квандт, с помпой объявили о финансировании независимого расследования тёмного прошлого своей семьи. Однако этот шаг оказался не более чем тактическим маневром. Когда ажиотаж утих, выяснилось, что мало что изменилось: престижная премия имени их деда, Гюнтера Квандта, чьи руки по локоть в крови, по-прежнему вручается под патронажем его внука.
Было бы неверным утверждать, что немецкий бизнес отделался чистой формальностью и не выплатил за свои преступления ни единого пфеннига. Финансовые отчисления имели место. Однако сами цифры поражают своей скудостью и кажутся скорее жестом откупа, нежели искуплением вины: Volkswagen и Daimler-Benz ограничились символическими 12 миллионами евро каждый, другие корпорации и вовсе сочли возможным проигнорировать свои исторические долги. Могут ли эти бутафорские суммы стать хоть сколько-нибудь адекватным ответом на миллионы украденных человеко-часов, сотни тысяч исковерканных судеб и десятки тысяч загубленных жизней? Этот вопрос повисает в воздухе, заставляя задуматься о том, какую цену в итоге согласилось заплатить человечество за каждую из них. Ответ — горькая капля в море безмерного страдания.
Статья подготовлена на основе материала Игоря Гашкова, опубликованного на сайте агентства ТАСС
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!