Если бы кто-то тогда сказал мне, что работа в “Евросети” превратится в московский туризм, я бы, наверное, не поверил.
Но это были мои командировки внутри кольца: подменный менеджер — человек, которого бросают туда, где кто-то заболел, уволился, психанул, или просто не вышел после пьянки.
Карта метро — мой рабочий график. И вот однажды судьба (и кадровик) занесла меня туда, где Москва особенно хмурая — на площадь трёх вокзалов.
“Сто рублей на телефон положить” — гимн эпохи
Кто не жил в то время, тот не поймёт, что это было за движение.
Ещё не было бесконтактных платежей, банковских приложений и автоплатежей.
Каждый второй заходил “пополнить баланс” — а каждый первый не знал, на какой номер.
И вот идёт поток людей — кто с сумками, кто с курицей в пакете, кто с глазами после поезда “Петрозаводск — Москва”.
— Девушка, сто рублей на телефон положить.
— Девушка, сто рублей, быстро!
— Девушка, а где здесь туалет?
И ты стоишь, улыбаешься, пробиваешь их сто рублей и понимаешь — вот она, Россия в миниатюре.
Мы их между собой называли “сторублёвщики”.
Не со зла. Просто, когда за день к тебе приходит сто человек, каждый со своей “соткой”, ты перестаёшь воспринимать их по именам. Это — поток.
Сторублёвщики.
Народная стихия.
Жаловать не на что, но жалом водят
Были и другие персонажи — особый подвид Homo Moskvicus: “жаломводильщики”.
Это те, кто “просто посмотреть”.
Они входят, осматривают всё от витрины до потолка, трогают каждый телефон, задают двадцать вопросов и уходят с выражением “надо подумать”.
Иногда возвращаются через неделю, иногда — никогда.
Мы знали их в лицо.
И они нас — тоже.
Но игра шла по правилам: я делаю вид, что верю в их “подумать”, они делают вид, что всё ещё выбирают.
Главное — не показывать раздражения.
Потому что вежливость в торговле — как форма у солдата. Без неё — ты просто парень у стойки.
Между вокзалами и нервами
Работа на трёх вокзалах — это как жить на перекрёстке параллельных миров.
С одной стороны — туристы и командировочные, с другой — местные, кто каждый день бегает на электричку.
Кто-то спешит, кто-то в трансе после десяти часов пути, а кто-то просто решил скоротать время между прибытием и отправлением.
У всех одно настроение — “мне надо, но я не знаю что”.
Ты должен быть и консультантом, и психотерапевтом, и священником одновременно.
Зато поток — бешеный.
Продажи шли. SIM-карты, аксессуары, телефоны — всё летело.
А SIM-карта тогда была почти валютой: за каждую — премия, за каждую активную — прибавка.
Мы даже шутили: “Главное — не забыть, кому ты сегодня уже продал три одинаковые МТС’овские карты”.
Вписался на временно-постоянных
Формально я всё ещё был “подменным”.
Типа временно.
На деле — как часто бывает в ритейле — временное стало постоянным.
“Да чего тебе ездить, оставайся пока здесь”, — сказал руководитель.
И я остался.
Площадь трёх вокзалов стала моей постоянной станцией.
Я знал расписание поездов не хуже Яндекса, чувствовал, когда с Курского прибудет свежая партия сторублёвщиков, и даже научился по лицу определять, кто из клиентов купит телефон, а кто просто спросит, “а где тут Челябинск?”.
Итог
Это было сумасшедшее место — нервное, шумное, но живое.
Каждый день — маленький фильм, каждая смена — приключение.
Ты начинал утро с “сто рублей на телефон”, а заканчивал тем, что продавал смартфон за двадцать тысяч человеку, который зашёл “просто погреться”.
И вот в этом хаосе я понял простую истину:
научиться продавать можно только там, где жизнь бьёт ключом.
Где у тебя очередь из сторублёвщиков, жаломводильщиков, и ты один — менеджер по продажам, психолог, кассир и стендап-комик в одном лице.