Колёса «Вольво» мерно гудели по мокрому асфальту, отсчитывая километры ночной, безлюдной трассы. Виктор, дальнобойщик с двадцатилетним стажем, сидел за рулём, привычно всматриваясь в темноту, разрываемую лишь светом фар. Он любил эти ночные рейсы — пусто, тихо, никто не дергает. Но этот рейс был другим.
Его вызвали срочно, под вечер. Диспетчер, обычно бойкий и словоохотливый мужик, на этот раз он был краток и странно бледен.
— Витя, тут спецгруз. Медицинский. До «Некро-Сервиса» на окраине города. Документы все подписали, ты только довези.
Фуру ему подали уже заправленную и готовую. Задние шторки тента были наглухо задраены, а на замке висела не обычная свинка, а здоровый амбарный замок, будто внутри везли не груз, а зверя. Виктор постучал по борту — отклика не последовало. «Ладно, — махнул он рукой, — медицинские отходы, наверное. Либо органы для пересадки. Бывало и не такое».
Он тронулся в путь. Первые сто километров прошли в тишине. Но потом он начал слышать звуки.
Сначала это был тихий скрежет, будто по металлу проволокли чем-то тяжёлым. Виктор списал на разболтавшийся инструмент в багажнике или на кочки. Но звуки повторились. И стали навязчивее. Теперь это был приглушённый стук, словно кто-то бьёт кулаком по внутренней стенке фургона. Ритмично. Настойчиво.
«Кондиционер, — попытался обмануть себя Виктор, — или тормозные колодки». Но сердце его забилось чаще. Он прибавил громкости радио, затянул «Хуторянку», но сквозь музыку он явственно слышал тот стук. Он отдавался в его затылке, в висках, в костях.
А потом начался шёпот.
Сначала едва различимый, похожий на свист ветра в щелях. Но постепенно он набирал силу, обрастал голосами. Их было несколько — сиплых, хриплых, лишённых всяких живых интонаций.
— Вы-ве-зи…
— Тем-но…
— Вы-пу-сти…
Виктор оглянулся, но за его спиной была лишь глухая перегородка, отделявшая кабину от кузова. По спине поползли мурашки. Он резко дернул за ручку стеклоочистителя, хотя дождь уже давно кончился.
Внезапно фуру качнуло, будто весь груз внутри дружно рванулся в одну сторону. Виктор едва удержал руль. Он посмотрел в зеркало заднего вида и застыл. Из-под тента, сквозь узкую щель в шторках, сочился тусклый, зеленоватый свет. И в нём, в этой щели, на мгновение мелькнуло что-то бледное — часть лица с пустой глазницей.
Ледяной ужас сжал его горло. Он понял. Он вёз не «медицинские отходы». Он вёз покойников.
И они хотели выбраться.
Стук стал яростным, уже не кулаками, а чем-то тяжёлым. По стенке фургона забарабанили так, что металл пошёл волнами. Зеленоватый свет за шторками замигал, и в его вспышках Виктор в зеркале видел уродливые тени, которые метались в ограниченном пространстве, рвались наружу.
— ЗАТКНИТЕСЬ! — заорал он, обезумев от страха, и ударил кулаком по перегородке.
В ответ на его крик воцарилась зловещая тишина. На пару секунд. Потом раздался новый звук — отвратительный, трещащий звук рвущейся ткани и скрежет по металлу. Они не ломились в дверь. Они рвали тент изнутри.
Пахнуло смрадом — смесью формалина, тления и чего-то невыразимо мерзко, сладковатого запаха. Запах смерти, просочившийся в кабину.
Виктор давил на газ, стрелка спидометра поползла за отметку сто пятьдесят. До города оставалось километров сорок. Он молился, чтобы тент выдержал.
Но он не выдержал.
С оглушительным треском центральный шов тента лопнул. Из образовавшейся дыры, освещённые мертвенным сиянием, полезли они. Трое. Их тела были обернуты в пропитанные желтой жидкостью простыни, лица распухли и почернели, но рты были раскрыты в беззвучном крике, обнажая неестественно длинные, посиневшие зубы. Их глаза, мутные и невидящие, были устремлены на кабину. На него.
Один из них, самый крупный, с вывернутой под неестественным углом ногой, начал карабкаться по крыше фургона, к кабине. Его пальцы с облупившимися ногтями с сухим треском цеплялись за металл.
Виктор, не помня себя от ужаса, начал метаться по кабине, одной рукой удерживая руль, другой пытаясь найти что-то тяжёлое. Монтировка! Она всегда лежала под пассажирским сиденьем.
В этот момент стекло задней стенки кабины осыпалось внутрь. В проёме показалась та самая бледная рука, а за ней — искажённое лицо мертвеца. Его челюсть беззвучно заходила ходуном, а из горла вырывался тот самый сиплый шёпот:
— На-а-а-ша… едааа…
Виктор с диким криком вывернул руль. Фура, визжа шинами, пошла в занос. Мертвец на крыше с грохотом слетел на асфальт. Но тот, что был в проёме, вцепился мёртвой хваткой в спинку пассажирского кресла.
«Вольво» перевернулась, с грохотом и лязгом покатилась по дороге, высекая снопы искр, и наконец врезалась в отбойник, встав на мгновение на дыбы.
Наступила тишина, нарушаемая только шипением пробитого радиатора и треском электрики. Виктор, весь в крови, с переломанными рёбрами, чудом отстегнул ремень и вывалился на асфальт. Он пытался ползти, кашляя кровью, не в силах крикнуть.
И тут он услышал за спиной шорох. Он обернулся.
Из-под смятого тента фургона, один за другим, выползали они. Изуродованные аварией, с торчащими костями, но неуклонно двигающиеся. Их мутные глаза нашли его. Они ползли к нему, волоча за собой разбитые конечности, оставляя на асфальте кровавые и гнойные следы. Их шепот теперь был слышен отчётливо, он витал в ночном воздухе, сливаясь в одно слово:
— Жи-и-и-знь…
Виктор отполз к отбойнику, упёрся спиной в холодный бетон. Делать было нечего. Бежать было некуда.
Первый из мертвецов, тот самый, с вывернутой ногой, дополз до него и медленно, с хрустом, поднял голову. Их взгляды встретились. И Виктор увидел в этих мутных глазах не просто голод. Он увидел бесконечную, всепоглощающую зависть. Зависть к теплу, к дыханию, к биению сердца.
Мертвец оскалился и двинулся к его ноге. Остальные подползали сбоку.
Последнее, что увидел Виктор, прежде чем острые, почерневшие зубы впились в его плоть, — это огни приближающейся машины. Но помощи уже не было. Только свидетели. Свидетели того, как на пустынной трассе стая мертвецов с жадностью разрывала на части ещё живого человека, заглушая его предсмертные хрипы своим ужасающим, сиплым рыком.
Свет фар приближающейся машины выхватил из тьмы апокалиптическую сцену. Старый седан резко затормозил, заскрежетав по асфальту. Виктор, сквозь пелену боли и ужаса, увидел в свете фар широкое лицо водителя, искаженное шоком.
— Боже правый... — донесся приглушенный возглас.
На секунду мертвецы замерли, их мутные зрачки сузились от внезапного света. Но голод и зависть к живому оказались сильнее. Они продолжили свое дело, с жадностью разрывая еще теплую плоть Виктора, игнорируя все вокруг.
Водитель седана, мужчина лет пятидесяти, рванул рычаг коробки передач и дал по газам. Шины взвыли, седан рванулся вперед, снося одного из упырей, который полз сбоку. Костлявое тело с хрустом отлетело под отбойник. Но остальные даже не обернулись.
Из седана выскочила женщина, вероятно, жена водителя. Она подняла руки ко рту, ее крик застрял в горле. Ее муж уже доставал из багажника монтировку, лицо его было бледным, но решительным.
— Отойди от него, твари! — закричал он, размахивая железным ломом.
Один из мертвец, тот самый, что был в кабине, с вывернутой шеей, медленно повернул голову на новый звук. Его челюсть беззвучно задвигалась, и тот самый сиплый шепот снова прорезал ночь:
— На-а-а-ша... едааа....
Мужчина замахнулся и со всей силы ударил монтировкой по голове мертвеца. Раздался глухой, костяной хруст. Голова откинулась назад под неестественным углом, но упырь не остановился. Он потянулся к мужчине своими острыми, изогнутыми пальцами.
В этот момент Виктор, уже почти без сознания, почувствовал, как что-то щелкнуло в кармане его куртки. Сквозь накатывающую тьму он вспомнил. Зажигалка. И пролитое топливо из бака "Вольво", шипящее где-то рядом.
Собрав последние силы, он выдернул зажигалку из кармана. Его пальцы, скользкие от крови, с трудом нашли колесико. Он провел большим пальцем.
Щелчок.
Вспыхнул крошечный огонек.
— Беги... — прохрипел он в сторону незнакомцев, глядя в широко раскрытые глаза женщины.
Он уронил зажигалку на лужу бензина, растекшуюся под ним.
Мир взорвался ослепительным огнем.
Грохот ударил по ушам, волна адского жара опалила кожу. Огненный смерч поглотил и Виктора, и упырей, склонившихся над ним. Их беззвучные крики, наконец, обрели звук — пронзительный, нечеловеческий визг, полный ярости и боли.
Незнакомцы отпрянули, укрываясь за своей машиной. Они видели, как горящие фигуры метались в центре огненного шторма, как падали, превращаясь в черные, обугленные скелеты.
Когда пламя немного утихло, на асфальте осталось лишь несколько дымящихся трупов. Запах горелого мяса и бензина стоял невыносимый.
Мужчина и женщина, дрожа, стояли возле своего автомобиля, не в силах вымолвить ни слова. Они смотрели на то, что осталось от фуры и от того, кто был за рулем.
А потом они услышали. Слабый, едва различимый скрежет из-под обломков "Вольво". Один из тентовых крюков медленно, миллиметр за миллиметром, сдвигался в сторону. Из-под смятого металла показалась обгоревшая, почти до кости, рука. Она слабо поцарапала когтями по асфальту.
Шепот уже не был слышен. Но движение продолжалось. Оно было медленным, почти незаметным. Но оно было.
Оно всегда будет.
Мужчина схватил жену за руку и почти силой затолкал ее в машину. Седан рванул с места, оставляя позади дымящиеся руины, смерть и тихий, неумолимый ужас, который теперь навсегда останется на этом участке дороги. Ожидая следующего одинокого огонька в ночи.
Прошло три месяца. На том участке трассы, где сгорела фура Виктора, поставили новый, более прочный отбойник. Полиция списала все на ДТП с траспортировкой опасных медицинских отходов. Дело закрыли.
Сергей, тот самый водитель седана, с тех пор не мог спать по ночам. Он видел во снах горящего человека и его последний хрип: «Беги...». Он и его жена молчали, как договорились. Кто бы им поверил?
Однажды поздним вечером Сергею позвонил его старый приятель, такой же дальнобойщик.
— Серега, привет. Ты не слышал байку про ту самую «Вольво» на 125-м километре? Говорят, там призрак фуры по ночам гоняет. А новые водилы болтают, что по рации иногда шепот слышен: «Вы-ве-зи...».
Сергей похолодел. Он резко оборвал разговор, сославшись на дела.
Той же ночью ему снился сон. Он снова стоял на той трассе. Горящая фура, вонь гари. Но на этот раз из огня выходила фигура. Обгоревшая, с торчащими костями, но стоящая на ногах. Это был Виктор. Его глаза были такими же мутными, как у тех... существ. Он медленно шел к Сергею, скрипя обугленными суставами. Он поднял руку, не то с угрозой, не то с мольбой.
А потом раздался тот самый сиплый шепот, вырывающийся из обгоревшего горла:
— До-ве-зи...
Сергей проснулся в холодном поту. За окном была глухая ночь. Он подошел к окну, глядя на пустынную дорогу, видневшуюся вдалеке. И ему показалось, что там, в самой гуще темноты, на мгновение мелькнул одинокий огонек фар. И погас.
Он понял, что это не кончилось. Никогда не кончится. Покойники нашли своего последнего водителя. И он теперь будет везти их вечно. Став частью их проклятого рейса. Частью вечного шепота в ночи.
А на рассвете диспетчер одной из транспортных компаний получил странный звонок. На том конце провода был лишь тяжелый, прерывистый скрежет и сиплый, настойчивый шепот:
— За-ка-з... До-ве-зи...
Диспетчер, словив себя на мысли, что ему стало холодно, все же выписал путевой лист. Новый рейс. Ночной. Спецгруз. До «Некро-Сервиса».
Подпишись на канал и поставь лайк. Не забудь поддержать автора.
