Мистические истории от деда Витька!

В одном королевстве, за семью лесами и тремя реками без мостов, жил бедный пахарь по имени Хартман. Умерла у него жена, оставив трёх дочерей: старшую — Маргрет, среднюю — Хильду, и младшую — Лизбет. Девушки росли в нужде, но с разным сердцем: Маргрет — скупая и гордая, Хильда — хитрая и ленивая, а Лизбет — тихая, добрая, и умела слушать, даже когда все молчали. Когда Хартман умер (а умер он от горя и простуды — лёг спать на мокрое сено после дождя), осталось детям только одно наследство — старая, тощая, чёрная корова по имени Вечерняя Звезда...

Глава 1. Хрустальные складки вероятности Хронотранспортёр не гудел. Он звучал — низким, вибрационным тоном, заставлявшим дрожать костный мозг и вспоминать о фундаментальных вибрациях струн мироздания. Это был не звук машины, а голос самой материи, в которой вырезали клином парадокса дверь. Антон чувствовал это каждой клеткой, уже лишённой привычного времени. Капсула была лишена иллюминаторов. Зачем они, если смотреть предстояло не в пространство, а в иную плоскость бытия? На табло перед ним ползли...

Глава 1. Бездыханный участок Документ пришел в пятницу. Обычный лист А4, штамп участковой поликлиники №7. «Явиться для прохождения процедуры усиленной диспансеризации. Каб. 314. 18:30. При себе: паспорт, полис, сменная обувь». Сергей Малышев смял бумагу, выбросил. Диспансеризацию он проходил полгода назад. Ошибка в базе. Дело привычное. В понедельник пришла смс. Тот же текст. Сергей стер. Во вторник вечером раздался звонок. Голос был плоским, без пола и возраста, будто составлен из кусков других голосов...

Безмолвный ловец На краю села, где дорога, устав от пыли и тягот, ныряла в холодные объятия ивы и там растворялась, стояла его изба. Не кривая, нет, а какая-то присевшая на корточки, вросшая в землю по самые окна-глазницы. А вокруг — царство воды и тумана. Старица, забытое русло реки, стало омутом глубоким и неподвижным, как зеркало, в котором утонуло небо. Его звали просто — Дед. Или Ловец. Он и ловил. Каждый день, от рассвета, когда туман над водой был похож на пар от молока, до сумерек, окрашивавших воду в цвет старой меди, он сидел на своем плешивом берегу...

Дежурство в царстве мёртвых Морг, если вдуматься, идеальное место для женщины, у которой вечно нет времени прибраться дома. Тишина, покой, и никто не выскакивает из-за угла с криком «Бабушка, жрать давай!». По крайней мере, так я себе это представляла, когда устраивалась сюда санитаркой. Звали меня, к слову, Валентиной Степановной, а в узких кругах (вроде участкового терапевта и соседки по лестничной клетке) — просто Бабой Валей. С высшим гуманитарным, между прочим. Но философия, как выяснилось, хуже кормит, чем дежурство среди тех, кто про еду окончательно забыл...

Глава первая: Счётчик Счётчик мигал красным, назойливый, как больной зуб. Восемьсот сорок третий километр. Александр Игнатьевич, Саныч для всех на трассе, сжал баранку так, что костяшки побелели. Не от усталости. От этого проклятого мигания. — Опять, — прохрипел он. Его «Вольво», седая махина с расчёсками на боках от гравия, была больше чем машиной. Она была домом, крепостью, скорлупой. И вот в этой скорлупе что-то треснуло. Счётчик пробега. Он показывал на триста километров меньше, чем должен был...

Пожиратель времени В глухой лесной стороне, где тропы зарастали за сезон, а в колодцах пахло медной рудой, стоял дом Годоеда. Так его звали не из страха, а из уважения, ибо имя настоящее он потерял давно, отдав в уплату за первую свою сделку. Дом был старый, из кондовой сосны, но не гнил. Он просто стоял, будто вросший в землю, и время обтекало его, как вода камень. Внутри пахло сухими травами, воском и чем-то неуловимо горьким — как пыль с крыльев ночных бабочек. Ко мне он вышел сам, услышав, верно, скрип моих подмёток за версту...

Кость на память Дождь в Перекличье не шёл. Он висел в воздухе — холодной, колючей мукой, забивающейся под одежду и в поры дерева. Им дышали. Им пропитывались. Город стоял на болотах, и сырость была его второй кожей, первым запахом и последним приввкусом. В такую погоду к Свистку пришли двое. Несли в рогожном пологе что-то тяжёлое, обвисшее. Следы за ними тянулись не грязевые, а бурые. Свисток, он же Степан-кость, жил в лачужке на краю Трясинного ряда. Не врач, не цирюльник. Костоправ. Но особый...

Легенда о Молёбкинской аномальной зоне (Переславский район, Ярославская область) Давным-давно, ещё до того, как здесь появилось село Молёбка, на этом месте было глухое болото — мрачное, топкое, обходили его стороной даже лесники. Говорили, что в болоте тонули не только люди, но и звуки: крик, выстрел, звон колокольчика — всё глохло, будто болото само проглатывало мир. А по ночам над топью вспыхивали огни, будто кто-то зажигал костры на воде. Но костров никто не находил — только горячий пар и странный запах озона...

История первая, предновогоднея.. Снег падал беззвучно, словно сама зима замерла в ожидании. Город уже засыпал под тёплым светом ёлок и гирлянд, а на часах было без двадцати двенадцать. Люди спешили домой — кто с подарками, кто с бутылкой шампанского, кто просто с надеждой, что наступающий год станет лучше. Алёна стояла у окна своей старой квартиры на окраине. Она не верила в чудеса — особенно после всего, что случилось за последние месяцы. Но всё же зажгла на подоконнике свечу: не из веры, а по привычке...

Ночь дальнобойщика Глава 1 Пилот Тишина в диспетчерской «Восточного транзита» всегда была особой. Не пустой, а густой, как машинное масло, пронизанной мерным шепотом раций, скрипом кресел и вечным запахом остывшего кофе. Иван, сидя у пульта, чувствовал эту тишину кожей. Она была его сменой, его клеткой и его царством. Через нее, как пульс, проступали голоса с трасс — усталые, озорные, злые. Но чаще всего — просто монотонные. Именно монотонность и насторожила его в ту ночь. Голос Федора, водителя на «Волге» с прицепом, везущего консервы на север, дрогнул...

Временная петля Глава первая. Пробуждение — Ты готов? Перед глазами медленно растворяется густая пелена сна, сердце учащенно бьётся, словно предупреждая о чём-то важном. Открываю глаза и вижу перед собой просторную лабораторию, заполненную мерцающими экранами и незнакомым оборудованием. За одним из столов сидит человек средних лет в очках и халате учёного. Я узнаю профессора Сергеева, известного специалиста по квантовым технологиям. — Готов, профессор, — уверенно произношу я, хотя внутри меня всё дрожит от волнения...