День рождения свёкра обещал стать очередным семейным кошмаром. Я это поняла ещё на пороге, когда Инга, золовка, окинула меня взглядом с головы до пят и скривилась, словно увидела что-то неприличное.
— О, наша принцесса пожаловала, — протянула она ядовито. — И во что же сегодня нарядилась? Небось опять Серёжины деньги потратила?
Я стояла в прихожей в новом платье, которое купила на собственные средства, но объяснять это Инге не собиралась. За пять лет замужества я усвоила простую истину: с некоторыми людьми бесполезно спорить.
— Привет, Инга, — спокойно ответила я, протягивая подарок свёкру.
— Что подарила? — она тут же выхватила коробку из моих рук. — Часы? Дорогие небось?
— Папа любит хорошие часы, — заметил мой муж Сергей, подходя обнять меня.
— Хорошие, — передразнила Инга. — А кто за них заплатил, интересно знать?
— Анна работает, — напомнил Сергей.
— Работает! — захохотала золовка. — Менеджером в банке! Копейки там платят! Не на такие подарки!
Мне хотелось возразить, но я промолчала. Действительно, официальная зарплата менеджера по работе с клиентами в нашем банке была небольшой. Но Инга не знала, что помимо основной работы я консультировала крупных клиентов и получала за это весьма приличные комиссионные. Не знала она и того, что последние два года банк доверял мне работу с особо важными счетами.
— Инга, не начинай, — предупредил Сергей.
— А что я такого сказала? Правду говорю! — она развела руками. — Твоя жена только и знает, что тратит твои деньги!
— Мои деньги трачу я сама, — не выдержала я.
— Свои? — Инга расхохоталась. — Какие у тебя свои деньги? Зарплата менеджера? Смешно!
В гостиной уже собрались все родственники: свёкр с свекровью, дядя Коля с тётей Лидой, двоюродные братья Сергея. Все притихли, слушая наш разговор.
— Девочки, ну что вы ссоритесь в такой день? — вмешалась свекровь. — Иван Петрович, посмотри, какие часы подарили!
Свёкр взял коробку, открыл и присвистнул.
— Хорошие часы, — одобрительно кивнул он. — Дорогие.
— А кто их покупал? — не отставала Инга. — Сергей, конечно! Анна только карточкой машет!
— Покупала я, — твёрдо сказала я.
— На какие деньги?
— На заработанные.
— Где заработанные? — Инга подошла ближе. — Ты же просто бумажки перекладываешь в банке!
— Инга, хватит, — попытался остановить её Сергей.
— Не хватит! — она повернулась к собравшимся родственникам. — Вы посмотрите на неё! Платье за двадцать тысяч, сумочка за пятнадцать, туфли за десять! А зарплата у неё тысяч тридцать! Откуда деньги, спрашивается?
— От мужа, — подсказал дядя Коля и захихикал.
— Правильно! — обрадовалась Инга. — От мужа! А сама что даёт семье? Борщ сварить не умеет, детей нет, только красивая ходит!
Щёки у меня запылали. Про детей было больно. Мы с Сергеем уже три года пытались, но пока не получалось. Врачи говорили — нужно время и не нервничать.
— Инга, заткнись! — рявкнул Сергей.
— А что? Правду говорю! — она воодушевилась поддержкой дяди Коли. — Серёжа, ты посмотри на свою жену трезвыми глазами! Что она тебе даёт? Красота? Так красота не кормит!
— Красота — страшная сила, — философски заметил дядя Коля.
— Какая там сила! — отмахнулась Инга. — Обыкновенная женщина! Таких на каждом углу полно! А деньги твои тратит как последняя!
— Я трачу свои деньги, — повторила я.
— Какие свои? — Инга подошла вплотную и ткнула пальцем мне в грудь. — Ты паразит, вот кто ты! Висишь на шее у мужа и ещё права качаешь!
— Инга! — предупредил Сергей.
— Что «Инга»? — она развернулась к брату. — Серёжа, очнись! Твоя жена — дура! Дура, которая только деньги тратит!
Тишина в комнате стала гнетущей. Все смотрели то на меня, то на Ингу. Свёкр кашлянул и отложил коробку с часами.
— Может, за стол сядем? — предложила свекровь.
— Сядем, — кивнула Инга. — И я всё выскажу этой особе!
Мы расселись за празднично накрытым столом. Инга села напротив меня, не спуская глаз. Видно было — она готовится к большому скандалу.
— Тост скажем? — предложил свёкр, поднимая бокал.
— Скажем, — согласилась Инга и тоже взяла бокал с красным вином. — За папу! И за то, чтобы он открыл глаза на некоторых членов нашей семьи!
— Инга, что ты творишь? — прошипел Сергей.
— Правду говорю! — она встала с бокалом в руке. — Папа, мама, родные мои! Посмотрите, кого Серёжа в дом привёл! Эта женщина только и знает, что деньги тратить! На себя, на тряпки, на всякую ерунду!
— Сядь, — попросила свекровь.
— Не сяду! — Инга размахивала бокалом. — Пять лет я молчала! Пять лет смотрела, как она из Серёжи соки выжимает! Хватит молчать!
— Что ты несёшь? — возмутился Сергей.
— А то и несу! — повернулась к нему сестра. — Твоя жена — пиявка! Да, да, не удивляйся! Пиявка, которая высасывает из тебя деньги!
— Хватит! — встал Сергей.
— Не хватит! — Инга подошла ко мне. — Анна, а ну-ка скажи честно, сколько ты в этом месяце потратила?
— Не твоё дело, — ответила я.
— Моё! — она ударила ладонью по столу. — Серёжа мой брат! И я не позволю какой-то проходимке его обирать!
— Проходимке? — я встала из-за стола.
— А как ещё назвать женщину, которая пять лет живёт за чужой счёт?
— Я живу за свой счёт!
— За какой свой? — захохотала Инга. — Анна, ты работаешь менеджером! В банке! Там зарплаты копеечные! А тратишь как миллионер!
— Откуда ты знаешь, сколько я трачу? — нахмурилась я.
— А глаза у меня есть! — она показала на моё платье. — Вот это тряпка сколько стоит? Тысяч двадцать? А туфли? А сумочка? А на прошлой неделе я тебя в дорогом ресторане видела!
— В ресторане я была по работе, — пояснила я.
— По работе! — передразнила она. — С каким-то мужиком сидела! Может, это твой спонсор?
— Инга! — рявкнул Сергей. — Ты перешла границы!
— Какие границы? — она развернулась к брату. — Серёжа, открой глаза! Твоя жена тебя обманывает! Живёт двойной жизнью!
— Что ты мелешь? — я почувствовала, как внутри всё закипает от злости.
— А то и мелю! — Инга вернулась ко мне. — Менеджер банка не может позволить себе такую жизнь! Значит, деньги откуда-то ещё берёшь!
— Откуда же, по-твоему?
— А я почём знаю? — она пожала плечами. — Может, клиентов банка обсчитываешь? Может, взятки берёшь? Или действительно спонсор есть?
— Всё, хватит! — я не выдержала. — Инга, ты переходишь все границы!
— Какие там границы! — она размахивала руками. — Я правду говорю! Эта дура только деньги тратит!
И тут она плеснула мне в лицо красным вином.
Холодная жидкость потекла по щекам, капала на платье. Все за столом замерли. Сергей вскочил с места.
— Ты совсем озверела! — крикнул он сестре.
— А что? — Инга поставила пустой бокал на стол. — Пусть знает своё место!
Я вытерла лицо салфеткой и молча направилась в ванную. Нужно было умыться и привести себя в порядок. А главное — успокоиться. То, что сейчас творилось в моей голове, требовало холодного расчёта.
В ванной я посмотрела на себя в зеркало. Платье безнадёжно испорчено. Макияж потёк. Но это было не главное. Главное — Инга наконец-то показала своё истинное лицо. И теперь пришло время показать ей моё.
Достала телефон и набрала знакомый номер.
— Михаил Семёнович? Это Анна Воронова... Да, всё в порядке. Слушайте, нужно заблокировать несколько карт... Да, именно так. Инга Петрова, дата рождения... И её мужа Алексея Петрова... Технические работы? Конечно, можно списать на технические работы... Спасибо, в течение часа... Да, понимаю.
Михаил Семёнович Краснов был управляющим нашего банка. Хороший руководитель и просто порядочный человек. Правда, он не знал, что Инга — моя золовка. Для него она была просто клиенткой, которая регулярно нарушает условия договора.
А нарушала она их постоянно. Просрочки по кредитам, превышения лимитов, скандалы с операционистами. Обычно я закрывала глаза на выходки золовки. Но сегодня терпение кончилось.
Умылась, поправила причёску и вернулась в гостиную. Инга сидела с довольным видом, рассказывая что-то дяде Коле. Увидев меня, замолчала.
— Анна, ты в порядке? — спросила свекровь.
— Вполне, — спокойно ответила я.
— Платье испортили, — посочувствовал свёкр.
— Ничего страшного. У меня есть другие.
— Конечно, есть! — не удержалась Инга. — На мужнины деньги накупила!
— На свои, — поправила я.
— Ага, на свои! — она захохотала. — Анна, ну хватит врать! Все знают, что у тебя денег нет!
— Откуда такая уверенность?
— Да потому что я не слепая! — Инга встала и подошла ко мне. — Ты думаешь, мы дураки? Не видим, как живёшь?
— А как я живу?
— На широкую ногу! За чужой счёт!
— Инга, успокойся, — попросила свекровь.
— Не успокоюсь! — та замахала руками. — Мама, ты посмотри трезво! Что Анна даёт этой семье? Детей нет, готовить не умеет, только тратит и тратит!
— А ты что даёшь своей семье? — не выдержала я.
— А я работаю! — гордо заявила Инга. — В салоне красоты! Приношу в дом деньги!
— Сколько приносишь?
— Не твоё дело!
— Тогда и моя зарплата не твоё дело.
— Твоя зарплата смешная!
— Откуда знаешь?
— Потому что знаю! — она ткнула пальцем в воздух. — Менеджеры в банках копейки получают!
— А парикмахеры в салонах — миллионы? — съязвила я.
— Больше твоего!
— Давай проверим, — предложила я.
— Как это?
— Очень просто. Назови свою зарплату.
— Не скажу! — Инга скрестила руки на груди.
— Почему?
— Потому что не хочу!
— Тогда и я свою не называю.
— А я и не спрашиваю! — она повернулась к Сергею. — Брат, неужели не видишь? Твоя жена врёт!
— О чём врёт? — устало спросил Сергей.
— О деньгах! Откуда у неё средства на такую жизнь?
— А откуда у тебя средства на новую машину? — вдруг спросила я.
Инга запнулась.
— При чём тут машина?
— А при том, что в прошлом месяце ты купила новый автомобиль за миллион двести тысяч.
— Откуда ты знаешь? — нахмурилась она.
— А ты откуда знаешь про мою зарплату?
— Это разные вещи!
— Почему разные?
— Потому что... — Инга запнулась, не зная, что ответить.
— Потому что ты считаешь себя вправе совать нос в чужие дела, а о своих предпочитаешь молчать, — закончила за неё я.
— Я не сую нос!
— Суёшь, Инга. И знаешь что? Раз уж ты так интересуешься финансами, давай поговорим открыто.
— О чём поговорим? — настороженно спросила она.
— О деньгах. Ты утверждаешь, что я трачу мужнины средства. А на что ты купила машину за миллион двести?
— На свои!
— На зарплату парикмахера?
— На зарплату!
— Инга, — спокойно сказала я. — Средняя зарплата парикмахера в нашем городе — сорок тысяч рублей. Чтобы накопить на машину за миллион двести, тебе нужно откладывать всю зарплату два с половиной года. И при этом ничего не тратить на еду, одежду и коммунальные услуги.
— А кто сказал, что у меня средняя зарплата? — огрызнулась Инга.
— Хорошо, предположим, у тебя зарплата восемьдесят тысяч. Тогда нужно больше года копить всю зарплату без остатка.
— Может, я брала кредит!
— На какую сумму?
— Не твоё дело!
— Тогда и моя зарплата не твоё дело, — повторила я.
Дядя Коля с интересом следил за нашей перепалкой, время от времени прихлёбывая из рюмки. Остальные молчали, чувствуя нарастающее напряжение.
— Анна, — вмешался Сергей. — Может, хватит?
— Нет, не хватит, — твёрдо ответила я. — Твоя сестра публично назвала меня дурой, паразитом и обвинила в растрачивании чужих денег. Теперь пусть отвечает за свои слова.
— Я ни за что не отвечаю! — взвилась Инга. — Я правду сказала!
— Какую правду?
— Что ты живёшь за счёт мужа!
— А ты за счёт кого живёшь?
— За счёт себя!
— Тогда откройся. Расскажи всем, сколько получаешь и на что тратишь.
— Не буду рассказывать!
— Почему?
— Потому что это моё личное дело!
— Моя зарплата тоже моё личное дело. Но ты почему-то считаешь возможным её обсуждать.
— Это разные вещи!
— Нет, Инга. Это одинаковые вещи. Либо мы обсуждаем доходы всех, либо не обсуждаем ничьих.
— А мне какая разница! — она махнула рукой. — Всё равно у тебя денег нет!
— Откуда такая уверенность?
— Да потому что менеджеры копейки получают!
— А откуда ты знаешь зарплаты менеджеров?
— Знаю и всё!
— Инга, а в каком банке ты работала менеджером? — невинно спросила я.
— Нигде не работала!
— Тогда откуда сведения о зарплатах?
— Люди рассказывают!
— Какие люди?
— Разные!
— Назови хотя бы одного.
— Не назову!
— Почему?
— Потому что не хочу!
— Значит, врёшь, — заключила я.
— Не вру!
— Врёшь, Инга. У тебя нет знакомых менеджеров, и ты понятия не имеешь о зарплатах в банке.
— Имею!
— Тогда скажи, сколько получает старший менеджер по работе с корпоративными клиентами?
— Откуда я знаю? — растерялась она.
— А откуда знаешь мою зарплату?
— Потому что ты обычный менеджер!
— Кто сказал, что обычный?
Инга замолчала, поняв, что попала в ловушку.
— Анна, — тихо сказал Сергей. — Какая у тебя должность?
— Старший менеджер по работе с особо важными клиентами, — спокойно ответила я.
— С какими клиентами? — не поняла свекровь.
— С теми, чьи счета превышают пятьдесят миллионов рублей.
В комнате повисла тишина. Дядя Коля даже рюмку не допил до рта.
— Врёшь, — прошептала Инга.
— Не вру. Хочешь, покажу служебное удостоверение?
— Покажи!
Я достала из сумочки красное удостоверение и протянула золовке. Она взяла его дрожащими руками.
— Старший менеджер... — прочитала она вслух. — Отдел работы с особо важными клиентами...
— Ну? — спросила я. — Ещё есть вопросы к моей зарплате?
— Но это же... это же...
— Это означает, что ты пять лет говорила глупости, не имея представления о том, чем я занимаюсь.
— Почему ты не рассказывала? — спросил Сергей.
— А зачем? Тебя моя работа не интересовала.
— Интересовала!
— Нет, Серёжа. Тебя интересовало только то, чтобы я была дома к твоему приходу и не создавала проблем.
— Это неправда!
— Правда. За пять лет ты ни разу не спросил, чем именно занимаюсь на работе.
— Спрашивал!
— «Как дела?» — это не вопрос о работе.
Сергей замолчал, понимая мою правоту.
— А сколько такие менеджеры получают? — осторожно спросил дядя Коля.
— Плюс-минус двести тысяч в месяц, — ответила я. — Плюс комиссионные.
— Комиссионные? — переспросила Инга.
— Да. Процент от прибыли, которую приносят мои клиенты банку.
— Сколько процент?
— Это коммерческая тайна. Но скажу так — в прошлом месяце комиссионные составили больше основной зарплаты.
— То есть больше двухсот тысяч? — уточнил дядя Коля.
— Больше.
Инга тяжело опустилась на стул.
— Значит, у тебя действительно есть деньги...
— Есть. И немалые.
— Почему молчала?
— А зачем было говорить? Чтобы ты начала просить в долг?
— Я не прошу!
— Пока не просишь. А если бы знала про мои доходы с самого начала?
Инга молчала, понимая правильность моих слов.
— Анна, — сказала свекровь. — А мы-то думали, ты на одну зарплату Серёжи живёшь...
— Я никого не обманывала. Просто не распространялась о личных финансах.
— Но мы же семья! — возмутилась Инга.
— Семья? — я посмотрела на неё внимательно. — Инга, а когда ты покупала машину, ты нам рассказывала, откуда взяла деньги?
— Нет...
— А когда делала ремонт в квартире?
— Нет...
— А когда летала отдыхать в Турцию?
— Нет... — ещё тише ответила Инга.
— Вот видишь. Ты считаешь нормальным скрывать свои доходы, но требуешь откровенности от других.
— Это другое дело...
— Почему другое?
— Потому что я не выставляю богатство напоказ!
— А я выставляю?
— Конечно! Эти платья, туфли, сумочки...
— Инга, а твоя машина за миллион двухсот — это не выставление богатства напоказ?
— Машина нужна для работы!
— Для работы парикмахером нужна машина за миллион двести тысяч?
— Нужна хорошая машина!
— Моё платье тоже нужно для работы. Клиенты банка должны видеть успешного сотрудника.
Инга открыла рот, но ничего не ответила. Аргументы кончились.
— Девочки, — примирительно сказала свекровь. — Ну что мы ссоримся? Праздник же...
— Мама права, — согласилась я. — Не будем портить папе день рождения.
Но Инга не собиралась сдаваться.
— Хорошо, допустим, у тебя есть деньги, — злобно сказала она. — Но это не отменяет того, что ты плохая жена!
— В чём я плохая жена?
— Детей нет!
— По медицинским причинам.
— Готовить не умеешь!
— Умею. Просто не люблю готовить каждый день.
— А что любишь?
— Работать. Зарабатывать деньги. Покупать подарки близким.
— Какие подарки?
— Например, эти часы папе. Или путёвку в санаторий, которую подарила маме на восьмое марта.
Свекровь покраснела.
— Путёвку ты дарила?
— Я.
— А мы думали, Серёжа...
— Серёжа знал, что не он.
— Почему не сказал?
— Потому что я просила не говорить, — пояснила я. — Хотела, чтобы вы радовались подарку, а не думали, кто его купил.
— А санаторий хороший был, — задумчиво сказала свекровь. — Дорогой небось?
— Недешёвый.
— Сколько стоил? — поинтересовался дядя Коля.
— Сто пятьдесят тысяч.
— О! — присвистнул он. — Недурно!
Инга сидела мрачная, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— А машину Серёже кто покупал? — вдруг спросила она.
— Какую машину?
— Ну новую, которую он полгода назад взял!
— Мы покупали вместе.
— Пополам?
— Не пополам.
— А как?
— Я заплатила семьдесят процентов, Серёжа — тридцать.
— Почему так?
— Потому что у меня было больше свободных денег.
Сергей неловко кашлянул.
— Анна, а зачем ты это рассказываешь? — спросил он.
— Потому что твоя сестра обвинила меня в том, что я трачу твои деньги. Хочу внести ясность.
— А квартиру кто покупал? — не унималась Инга.
— Тоже покупали вместе. Первоначальный взнос внесла я, кредит оформили на Серёжу.
— Почему на него?
— Потому что у меня в то время были проблемы с кредитной историей.
— Какие проблемы?
— Один клиент банка кинул меня на деньги. Пришлось брать кредиты, чтобы вернуть долг.
— Зачем возвращала чужой долг?
— Потому что дала слово.
— Слово? — не поняла Инга.
— Поручилась за клиента перед банком. Когда он исчез, пришлось отвечать самой.
— На какую сумму?
— На два миллиона рублей.
Дядя Коля подавился вином.
— На два миллиона? — переспросил он.
— На два миллиона.
— И ты выплатила?
— Выплатила. За год.
— Откуда деньги взяла?
— Продала квартиру, которая досталась от родителей. Взяла кредиты. Работала на двух работах.
— А Серёжа помогал? — спросила свекровь.
Я посмотрела на мужа. Он отвёл глаза.
— Серёжа тогда сам был в сложной ситуации, — дипломатично ответила я.
— В какой ситуации?
— Потерял работу. Искал новую.
— И сколько искал? — не отставала Инга.
— Полгода.
— А кто вас содержал эти полгода?
— Я.
— На что?
— На кредиты и подработки.
— А Серёжа что делал?
— Искал работу.
— Активно искал?
Я снова посмотрела на мужа. Он сидел красный, уткнувшись в тарелку.
— Как мог, так и искал, — уклончиво ответила я.
— Анна, — тихо сказала свекровь. — А почему мы об этом не знали?
— Не хотела расстраивать. И Серёжа просил не рассказывать.
— Серёжа? — удивилась мать. — Почему?
— Стеснялся, что жена его содержит.
Повисла неловкая тишина. Все смотрели на Сергея, но он молчал.
— Значит, получается, — медленно протянул дядя Коля, — что Анна не только себя содержала, но и Серёжу?
— Получается так, — кивнула я.
— А мы-то думали наоборот, — пробормотала свекровь.
— Многие так думали.
— Почему не рассказывала правду?
— Зачем? Чтобы Серёжа выглядел плохо в глазах родных?
— А теперь почему рассказываешь? — вмешалась Инга.
— Потому что мне надоело слушать обвинения в паразитизме.
Телефон мигнул сообщением. Я взглянула на экран — Михаил Семёнович сообщал, что поручение выполнено.
— Инга, — сказала я спокойно. — А когда ты последний раз проверяла свою банковскую карту?
— При чём тут моя карта? — удивилась она.
— Просто интересно.
— А что с ней может быть?
— Всякое бывает. Технические сбои, например.
— Какие сбои?
— Разные. Иногда карты блокируют.
— За что блокируют?
— За нарушение условий договора. За просрочки по кредитам. За неэтичное поведение в отделениях банка.
Инга побледнела.
— Ты о чём говоришь?
— А ни о чём особенном. Просто наш банк серьёзно относится к репутации клиентов.
— Какой репутации?
— Ну, например, если клиент публично оскорбляет сотрудников банка, это может повлиять на обслуживание.
— Я никого не оскорбляла!
— Ты назвала меня дурой. А я сотрудник банка.
— При чём тут банк? — не поняла Инга.
— А при том, что скандал произошёл с участием сотрудника банка. И это может расцениваться как попытка морального давления на персонал финансового учреждения.
— Ты что, жаловаться будешь?
— Уже пожаловалась.
— Кому?
— Управляющему банка.
Инга вскочила с места.
— Что ты наделала?
— Сообщила о неэтичном поведении клиентки по отношению к старшему менеджеру.
— И что теперь будет?
— А что должно быть? Банк защищает своих сотрудников.
— Они мою карту заблокируют?
— Возможно.
— За что?
— За нарушение этических норм при взаимодействии с персоналом банка.
— Но мы же родственники!
— Банку это неважно. Для банка ты клиентка, я сотрудник. А ты публично оскорбила сотрудника и плеснула в него вином.
— Я плеснула в золовку!
— Которая является старшим менеджером банка.
Инга схватилась за телефон и начала лихорадочно набирать какой-то номер.
— Алёша? — заговорила она в трубку. — Проверь свою карту! Быстрее!... Что значит заблокирована?... Какие технические работы?... А твоя карта?... Тоже заблокирована?... Когда разблокируют?... Как это неизвестно?
Она отключилась и уставилась на меня.
— Что ты сделала?
— Защитила свою честь и достоинство.
— Ты заблокировала наши карты?
— Я пожаловалась на неэтичное поведение клиентов. Дальше банк принимал решение сам.
— Разблокируй немедленно!
— Не могу.
— Почему?
— Потому что решение принимает не рядовой сотрудник, а руководство банка.
— Тогда позвони руководству!
— Инга, а зачем мне звонить? Мне неприятностей не хватает?
— Каких неприятностей?
— Ты меня публично унизила, назвала дурой, паразитом, обвинила в растрачивании чужих денег и плеснула вином в лицо. И после этого просишь об услуге?
— Я извиняюсь!
— Поздно извиняться.
— Анна, ну будь человеком! — взмолилась она.
— Человеком? А когда ты плевала мне в лицо вином, ты была человеком?
— Я погорячилась!
— Погорячилась. А теперь расхлёбывай.
— Но у нас там все деньги!
— У меня тоже были деньги, когда ты меня унижала. Это тебя не остановило.
— Анна, пожалуйста! — Инга схватила меня за руку.
— Отпусти.
— Не отпущу, пока не пообещаешь помочь!
— Инга, уберите руки, — тихо сказала я.
— Не уберу!
— Тогда я вызову охрану.
— Какую охрану?
— Банковскую. У старших менеджеров есть прямая связь со службой безопасности.
Инга отпустила мою руку.
— Ты что, совсем озверела?
— Я? — удивилась я. — Это ты полчаса назад назвала меня дурой и облила вином. А теперь обвиняешь в озверении меня?
— Но я же извинилась!
— После того, как узнала про мою зарплату. А если бы не узнала?
— Узнала же!
— Случайно узнала. А так бы продолжала поливать грязью.
— Не продолжала бы!
— Продолжала, Инга. Пять лет поливала.
— Я не поливала!
— Поливала. При каждой встрече намекала на моё иждивенчество.
— Не намекала!
— Намекала. "А кто платил?", "Откуда деньги?", "Серёжа небось опять потратился?".
Инга замолчала, понимая правоту моих слов.
— Хорошо, — сказала она. — Я была неправа. Прости.
— Простила.
— Тогда разблокируй карты!
— Не разблокирую.
— Почему?
— Потому что прощение не означает забвение последствий.
— Каких последствий?
— Твоего поведения. Банк имеет право защищать своих сотрудников от агрессивных клиентов.
— Я не агрессивная!
— Ты плеснула мне в лицо вином. Это не агрессия?
— Это эмоции!
— Агрессивные эмоции, направленные на сотрудника банка.
— Ну хорошо, я признаю! Была не права! Что ещё нужно?
— Ничего не нужно.
— Тогда помоги!
— Зачем?
— Потому что мы родственники!
— Родственники? — я посмотрела на неё внимательно. — Инга, а когда ты меня унижала, ты помнила о родстве?
— Помнила...
— Неправда. Ты относилась ко мне как к чужому человеку.
— Не как к чужому!
— Как к чужому, Инга. Хуже, чем к чужому. К чужому человеку ты бы не стала лезть с расспросами о доходах.
— Лезла бы!
— Не лезла. Потому что чужой послал бы тебя подальше.
Инга опустила глаза.
— Анна, — тихо сказала она. — Что нужно сделать, чтобы ты помогла?
— Ничего делать не нужно.
— Почему?
— Потому что время упущено.
— Анна! — вскричала она. — Ну как так можно? Мы же семья!
— Семья, — согласилась я. — Но семья работает в обе стороны. Нельзя только брать, нужно и давать.
— А что я не даю?
— Уважение.
— Я тебя уважаю!
— Не уважаешь, Инга. Пять лет не уважаешь.
— Буду уважать!
— Поздно.
— Почему поздно?
— Потому что уважение нельзя включить по щелчку. Либо оно есть, либо его нет. У тебя его нет.
— Есть!
— Если бы было, ты не унижала бы меня публично.
Инга заплакала.
— Анна, милая, ну пожалуйста! У нас там зарплата лежит! Как мы жить будем?
— Как жили до банковских карт.
— Это когда было?
— Лет двадцать назад.
— Но сейчас же другие времена!
— Сейчас те же времена, Инга. Просто люди избаловались пластиковыми деньгами.
— Мы не сможем без карт!
— Сможете. Миллионы людей живут без банковских карт.
— Но как?
— Наличными деньгами.
— А где их взять?
— В банке. Придёте с паспортом, напишете заявление, получите наличные.
— А если банк не даст?
— Банк обязан дать. Это ваши деньги.
— А если не захочет?
— Тогда подадите в суд.
— А сколько это займёт времени?
— Месяц-другой.
— А как жить эти месяцы?
— Занимайте у друзей.
— А если не дадут в долг?
— Значит, не очень хорошие друзья.
Инга рыдала в голос. Алёша, её муж, названивал каждые пять минут, требуя объяснений. Остальные родственники сидели притихшие, осознавая масштаб происходящего.
— Анна, — осторожно сказал дядя Коля. — А может, действительно помочь? Семья всё-таки...
— Дядя Коля, — спокойно ответила я. — А когда Инга меня унижала, кто-нибудь из семьи заступился?
Он замолчал.
— Все молчали, — продолжала я. — Значит, либо соглашались с её словами, либо считали нормальным публичное унижение родственника.
— Мы не соглашались, — пробормотала свекровь.
— Тогда почему молчали?
— Не хотели ссориться...
— Понятно. Со мной ссориться можно, а с Ингой нельзя.
— Не так...
— Именно так, мама. Вы выбрали, на чьей стороне быть.
— Мы ни на чьей стороне не были!
— Молчание — это тоже выбор стороны.
Свекровь опустила глаза.
— Серёжа, — обратилась я к мужу. — А ты что скажешь?
— Я... я растерялся, — пробормотал он.
— Растерялся?
— Да. Не ожидал такого от Инги.
— За пять лет ты не заметил её отношения ко мне?
— Заметил...
— И что делал?
— Просил не обращать внимания.
— А защищать не пробовал?
— Пробовал... тихо, в семье...
— Тихо не считается, Серёжа. Защищать нужно публично.
— Я не умею ссориться с сестрой...
— А со мной умеешь?
— С тобой мы не ссорились...
— Не ссорились, потому что я молчала. А если бы не молчала?
Сергей не ответил.
Зазвонил мой телефон. Михаил Семёнович.
— Анна Владимировна? У нас тут клиентка Петрова истерит в отделении... Требует разблокировки... Говорит, что вы родственники... Да, понимаю... Хорошо, передам сотрудникам... До свидания.
— Кто звонил? — спросила Инга.
— Управляющий банка.
— Что сказал?
— Что ваша сестра устроила истерику в отделении.
— Какая сестра?
— Жена вашего мужа. Оказывается, у неё тоже карта заблокирована.
— А почему у неё?
— Созаёмщик по кредиту.
— По какому кредиту?
— По автокредиту на вашу машину.
Инга побледнела.
— Они заблокировали карту невестки?
— Заблокировали. Солидарная ответственность.
— Что это значит?
— Это значит, что если основной заёмщик ведёт себя неэтично по отношению к банку, меры принимаются ко всем связанным лицам.
— Но она-то тут при чём?
— Поручилась за вас.
— И что теперь?
— А теперь она требует объяснений. Кричит в отделении, что никого не оскорбляла.
— А ты ей объяснила?
— Я ей ничего не объясняла. Я не работаю в том отделении.
— Тогда кто объяснил?
— Управляющий. Сказал, что её муж публично унизил сотрудника банка.
— Какого сотрудника?
— Меня.
— И она что?
— Сказала, что разведётся с мужем.
Инга схватилась за голову.
— Анна! Что ты наделала! У них двое детей!
— А что наделала ты? — парировала я.
— Я же не знала последствий!
— Вот именно. Не думала о последствиях, когда меня унижала.
— Я исправлюсь!
— Поздно исправляться.
— Почему поздно?
— Потому что доверие разрушено.
— Какое доверие?
— Моё доверие к вам как к семье.
— Мы же семья!
— Нет, Инга. Семья — это когда защищают друг друга. А вы на меня нападали всем скопом.
— Не всем скопом!
— Всем. Ты нападала словами, остальные — молчанием.
— Но мы же не знали правды!
— А зачем было нападать, не зная правды?
— Мы думали...
— Вы не думали, Инга. Вы судили по внешности.
— По какой внешности?
— По одежде, по сумочкам, по образу жизни. Решили, что раз одеваюсь хорошо, значит, живу за чужой счёт.
— А откуда нам было знать?
— Можно было спросить.
— Ты бы ответила?
— Ответила бы. Но вы не спрашивали. Вы обвиняли.
Инга заплакала ещё сильнее.
— Анна, ну что теперь делать?
— Ничего не делать.
— Как ничего? А карты?
— Карты разблокируют, когда банк посчитает нужным.
— А когда он посчитает нужным?
— Не знаю. Может, через месяц, может, через полгода.
— А может, никогда?
— Может, и никогда.
— Но как же мы?
— А как жили люди без банковских карт?
— Это было давно!
— Лет двадцать назад. Не так уж давно.
— Анна, — вмешался Сергей. — Может, хватит? Инга поняла ошибку...
— Поняла после того, как узнала про мои доходы. А если бы не узнала?
— Узнала же...
— Случайно узнала. А так бы и дальше третировала.
— Не третировала бы...
— Третировала, Серёжа. И ты это знаешь.
— Ну хорошо, третировала. Но теперь-то поняла!
— Поняла, что я не нищенка. А то, что унижать человека нехорошо, она не поняла.
— Поняла! — всхлипнула Инга. — Я всё поняла!
— Что именно поняла?
— Что была неправа!
— В чём была неправа?
— В том, что тебя унижала!
— А почему унижала?
— Потому что... потому что думала, ты живёшь за счёт брата...
— И что в этом плохого?
— Как что? — удивилась Инга.
— Ну что плохого в том, что жена живёт на деньги мужа?
— Ничего плохого... но...
— Но что?
— Но тогда она должна что-то давать взамен...
— Что именно?
— Ну... детей рожать, дом вести...
— А если не может рожать детей?
— Тогда... тогда хотя бы дом хорошо вести...
— А если не умеет?
— Тогда... учиться...
— А кто должен учить?
Инга замолчала.
— Вот видишь, — сказала я. — Ты до сих пор считаешь, что жена обязана отрабатывать мужнины деньги. А если не отрабатывает, то имеют право её унижать.
— Не имеют...
— Имеют, Инга. Именно так ты и рассуждала. Жена не рожает детей, не готовит борщи — значит, её можно унижать.
— Я так не думаю...
— Думаешь. И знаешь что самое печальное? Ты не изменишься. Через месяц, когда эмоции улягутся, ты снова будешь считать себя правой.
— Не буду!
— Будешь, Инга. Потому что для тебя главное не то, что человека нельзя унижать. Для тебя главное то, что этот человек оказался богатым.
— Неправда!
— Правда. Если бы я была действительно бедной, ты бы сейчас не извинялась.
Инга молчала, понимая правоту моих слов.
— Серёжа, — обратилась я к мужу. — А ты что думаешь?
— Я думаю, что все перегнули палку, — осторожно ответил он.
— Кто все?
— Ну... Инга... и ты тоже...
— Я перегнула?
— Ну блокировка карт — это жёстко...
— А публичное унижение — это мягко?
— Нет, конечно...
— Тогда о какой жёстокости речь?
— Ну кредиты же, ипотека...
— А когда твоя сестра меня унижала, она думала о моих чувствах?
— Не думала...
— Вот и я не думаю о её кредитах.
— Анна, будь человеком!
— Человеком? — я встала со стула. — Знаешь, Серёжа, я пять лет была человеком. Молчала, когда меня оскорбляли. Терпела хамство. Содержала тебя, когда ты без работы сидел. Покупала подарки твоим родителям. И что получила взамен?
— Получила...
— Что получила?
— Любовь, заботу...
— Какую заботу? — рассмеялась я. — Серёжа, ты даже не знал, чем я на работе занимаюсь!
— Знал...
— Что знал?
— Что ты менеджер в банке...
— И всё?
— И всё...
— А должность? А обязанности? А проблемы на работе?
— Ты не рассказывала...
— Не рассказывала, потому что ты не интересовался!
— Интересовался...
— Формально интересовался. «Как дела?» — «Нормально». На этом разговор заканчивался.
Сергей молчал.
— Знаешь что, — сказала я. — Мне надоело быть удобной женой. Которая не создаёт проблем, всё терпит и за всё платит.
— Ты не удобная...
— Удобная, Серёжа. Очень удобная. Твоя сестра меня оскорбляет — я терпю. Твоя мать делает колкости — я молчу. Ты сидишь без работы — я содержу. Тебе нужна новая машина — я доплачиваю.
— Мы же семья...
— Какая семья? — я покачала головой. — Серёжа, семья — это когда муж защищает жену от нападок родственников. А ты сидел молча, пока твоя сестра поливала меня грязью.
— Я растерялся...
— Растерялся. А когда она плеснула мне в лицо вином?
— Тоже растерялся...
— Пять минут растерялся?
— Да...
— А потом что?
— А потом ты ушла в ванную...
— И ты не пошёл за мной.
— Не пошёл...
— Почему?
— Не знаю...
— Знаешь, Серёжа. Потому что тебе было всё равно.
— Не всё равно!
— Всё равно. Если бы не было всё равно, ты бы пошёл за мной и извинился.
— Извиняюсь сейчас...
— Поздно извиняться.
Телефон снова зазвонил. Михаил Семёнович.
— Анна Владимировна, у нас тут целая делегация... Муж клиентки Петровой, его сестра, их родственники... Требуют встречи с вами... Что передать?
— Передайте, что я не работаю с агрессивными клиентами.
— Понял. А если будут настаивать?
— Вызывайте охрану.
— Хорошо. До свидания.
— Кто звонил? — спросила Инга.
— Управляющий. Ваша делегация приехала в банк.
— Какая делегация?
— Алёша, его сестра, родственники. Требуют встречи со мной.
— И что?
— А ничего. Я с агрессивными клиентами не встречаюсь.
— Анна! — взмолилась Инга. — Ну встреться! Поговори с ними!
— Зачем?
— Объясни ситуацию!
— А что объяснять? Ситуация простая: ты меня оскорбила, я защитилась.
— Но они же не виноваты!
— А я виновата?
— Нет...
— Тогда в чём проблема?
— Проблема в том, что у них карты заблокированы!
— Это их проблемы, а не мои.
— Но ты же можешь помочь!
— Могу. Но не буду.
— Почему?
— Потому что помогать нужно было тогда, когда меня унижали. А сейчас поздно.
Инга рыдала в три ручья. Алёша названивал каждые две минуты. Родственники сидели мрачные, понимая, что праздник окончательно испорчен.
— Ладно, — сказала я, вставая из-за стола. — Мне пора.
— Куда? — спросил Сергей.
— Домой.
— Мы же вместе приехали...
— Я на такси поеду.
— Анна, подожди...
— Чего ждать, Серёжа?
— Ну поговорим...
— О чём поговорим?
— О нашей семье...
— О какой семье? — я посмотрела на него внимательно. — Серёжа, за сегодняшний вечер я поняла одну простую вещь. У нас нет семьи. У нас есть брак по расчёту.
— Какой расчёт?
— Ты получаешь удобную жену, которая не создаёт проблем и доплачивает за всё. Твоя родня получает возможность на мне срывать злость. А я получаю статус замужней женщины.
— Это неправда...
— Правда, Серёжа. И знаешь что? Мне этот статус больше не нужен.
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею. Завтра подам на развод.
— Анна!
— Что «Анна»? Ты думал, это будет продолжаться вечно?
— Мы же любим друг друга...
— Ты любишь удобство. А я полюбила спокойствие.
— Какое спокойствие?
— То, которое наступает, когда не нужно доказывать право на существование.
— Ты никому ничего не доказывала!
— Пять лет доказывала, Серёжа. Каждым поступком, каждой купленной вещью, каждым подарком.
— Не доказывала...
— Доказывала. А сегодня поняла — бесполезно. Некоторые люди никогда не изменятся.
Я подошла к свёкру.
— Папа, с днём рождения. Извините за испорченный праздник.
— Анна, милая, — сказал он грустно. — А может, не надо так резко? Люди ошибаются...
— Папа, — ответила я. — Ошибка — это когда человек искренне раскаивается и меняется. А здесь все извиняются только потому, что узнали про мои деньги.
Свёкр кивнул, понимая правоту моих слов.
— Мама, — обратилась я к свекрови. — Спасибо за заботу. Берегите себя.
— Анна... — начала она, но я уже направлялась к выходу.
— Подожди! — крикнул Сергей, бросаясь за мной.
В прихожей он схватил меня за руку.
— Анна, ну нельзя же так! Из-за одной ссоры разрушать семью!
— Одной ссоры? — я остановилась. — Серёжа, это не одна ссора. Это итог пяти лет унижений.
— Каких унижений?
— А ты не замечал, как твоя сестра со мной разговаривала? Не слышал колкостей?
— Слышал...
— И что делал?
— Просил тебя не обращать внимания...
— А защищать пробовал?
— Пробовал...
— Когда?
— Наедине с ней разговаривал...
— А публично?
— Не хотел ссориться с семьёй...
— Понятно. Со мной ссориться можно, а с семьёй нельзя.
— Не так...
— Именно так, Серёжа. Ты выбрал сторону. И это не моя сторона.
Я вырвалась из его рук и вышла на улицу. Вызвала такси и стояла в ожидании.
— Анна! — Инга выскочила из подъезда. — Ну останься! Поговорим!
— О чём говорить, Инга?
— О семье! О прошении!
— Поздно просить прощения.
— Почему поздно?
— Потому что ты просишь не потому, что поняла свою неправоту. Ты просишь потому, что карты заблокировали.
— Я поняла неправоту!
— Что поняла?
— Что была неправа, когда тебя унижала!
— А почему унижала?
Инга замолчала.
— Скажи честно, — попросила я. — Если бы завтра узналось, что я вру про зарплату, что у меня действительно копеечные доходы — ты бы извинялась?
— Извинялась бы...
— Неправда, Инга. Ты бы решила, что была права с самого начала.
— Не решила бы!
— Решила. Потому что для тебя главное не то, что человека нельзя унижать. Главное то, что я оказалась небедной.
Подъехало такси. Я села в машину.
— Анна! — закричала Инга. — Ну разблокируй карты! Хоть детей пожалей! У Алёшиной сестры двое малышей!
Я опустила стекло.
— А ты жалела меня, когда унижала? Думала о моих чувствах?
— Не думала... Но я же не знала...
— Вот и я не знаю твоих проблем.
— Анна! — она бросилась к машине. — Ну что ты хочешь? Я на коленях встану!
— Ничего не хочу, Инга. Просто хочу жить спокойно.
— А как же мы?
— А как же я все эти годы?
Машина поехала. В зеркале заднего вида я видела, как Инга бежит следом, размахивая руками.
— Семейные проблемы? — участливо спросил водитель.
— Были, — ответила я. — Теперь нет.
Дома я переоделась в домашний халат, заварила чай и села у окна. На душе было странно — одновременно грустно и спокойно. Грустно от того, что пришлось разрушить отношения. Спокойно от того, что больше не нужно терпеть унижения.
Телефон звонил не переставая. Сергей, Инга, свекровь, даже дядя Коля нашёлся. Все просили, уговаривали, угрожали. Я не отвечала.
На следующее утро поехала в банк. Михаил Семёнович встретил с сочувствующей улыбкой.
— Как дела, Анна Владимировна? Родственники всю ночь покоя не давали?
— Давали. А в банке что происходит?
— А что должно происходить? Клиенты Петровы написали жалобу на вас в управление банка.
— Какую жалобу?
— Обвиняют в превышении полномочий и использовании служебного положения в личных целях.
— И что вы им ответили?
— А что мы можем ответить? — он пожал плечами. — Блокировка произведена в рамках действующих правил банка. Клиенты нарушили этические нормы при взаимодействии с персоналом.
— А дальше что будет?
— А дальше ничего. Клиенты могут жаловаться куда угодно. Но банк защищает своих сотрудников.
— Карты когда разблокируете?
— Когда клиенты принесут письменные извинения и гарантии больше не нарушать этику общения.
— А если не принесут?
— Тогда через месяц автоматически закроем счета и расторгнем договоры.
— Понятно.
Через неделю Инга всё-таки пришла в банк. Принесла письменное извинение за "неэтичное поведение по отношению к сотруднику банка". Извинение было формальным, составленным юристом. Никакого раскаяния в нём не чувствовалось.
Карты разблокировали. Но отношения не восстановились.
Через месяц я подала на развод. Сергей не сопротивлялся — видимо, тоже понял, что мы зашли в тупик. Квартиру разделили пополам, хотя я могла бы потребовать большую долю — документы подтверждали, что первоначальный взнос вносила я.
Инга больше никогда не заговаривала со мной о деньгах. При редких встречах была подчёркнуто вежлива. Но я видела в её глазах затаённую злобу — она так и не простила мне блокировки карт.
Сейчас прошло два года. Живу одна, работаю, путешествую. Никто не контролирует мои траты, никто не делает колкостей по поводу новых платьев. Никто не называет меню дурой и не плещет вином в лицо.
Иногда встречаю Сергея в магазине или на улице. Здороваемся вежливо, интересуемся делами. Он нашёл новую подружку — тихую девочку, которая восторгается каждым его словом. Наверное, ему так комфортнее.
А мне комфортно в одиночестве. Наконец-то я могу быть собой — не идеальной женой, не удобной невесткой, не мишенью для чужой злобы. Просто собой.
КОНЕЦ РАССКАЗА