Серафима сидела у окна, положив тонкие, почти прозрачные руки на колени, и пила чай с крошечным печеньем. Она была похожа вся такая хрупкая, нежная, грустная.
Бывают женщины, от вида которых сердце сжимается не от страсти, а от щемящей нежности и желания оберегать, носить на руках, заслонять от малейшего ветра. Серафима была именно такой. Она была хрупка, болезненна, легко простужалась и даже в жару куталась в большой вязаный платок.
В один момент ее муж, Сергей, сказал:
- Достало все, у мен не два ребенка, а три. На-до-е-ло.
И Серафима осталась одна, муж собрал чемоданы и ушел. Нет, алименты он платил честно, не обманывая и не бегая, со старшей дочкой общался, все же той было уже 12 лет, а маленькой Маше только исполнился годик, и Сергей по поводу дочки заявил:
- Ей сейчас больше мама нужна, я и со Светой в годовалом возрасте не очень играл, ну, не понимаю я маленьких детей.
Серафима тогда спросила у мамы:
— Устал он от чего, мама? От меня?
— Устал от такой жизни, дочка, — строго сказала Авдотья Петровна. — Не всякий мужчина хочет нести такую ношу, красотой и нежностью таких не удержишь. Им подавай здоровую хозяйку, а не хрустальную вазу.
— А как же я? А девочки? Светланке двенадцать, а Машеньке всего год. Как я одна?
В этот момент из спальни донесся тонкий плач. Серафима порывисто поднялась, но мать мягко, но настойчиво усадила её обратно.
— Сиди, я сама, ты еле на ногах стоишь.
Авдотья вышла и через минуту вернулась, неся на руках Машеньку. Девочка, уткнувшись мокрым личиком в плечо бабушки, успокаивалась. Вслед за ними, несмело переступая порог, вошла Светлана: высокая, угловатая девочка-подросток.
Серафима протянула руку и притянула старшую дочь к себе, обняла.
- Я на работу хочу выйти, только не знаю, как мы справимся втроем.
— Вчетвером, — поправила её Авдотья Петровна, передавая ей на руки сонную Машеньку. — Я никуда не денусь, Светкой я займусь, с Машей буду сидеть, соседку просить иногда, как няню. буду. А ты работай, деньги семье нужны, все же двое детей, на одни алименты не протянешь.
Серафима взяла на руки младшую дочь, прижала к груди этот теплый, доверчивый комочек. Машенька всхлипнула и уткнулась носиком в её шею.
— Хорошо, мама, я смогу.
Прошло почти два года. Серафима, превозмогая вечную слабость и головокружения, действительно нашла работу, бухгалтером в небольшой фирме. Работа требовала сосредоточенности, но она приносила деньги, и это давало Серафиме ощущение почвы под ногами. Она жила в квартире, которая принадлежала Авдотье, хорошей, двухкомнатной, всем места хватало. Сама Авдотья жила так же в двухкомнатной, в паре остановок от семьи дочки.
Она возвращалась домой поздно, почти без сил, и Авдотья, забравшая к себе Светланку и маленькую Машу, встречала её горячим ужином и отчётом:
- Света уроки сделала, по математике четверка. Маша сегодня чуть не упала, я поймала».
Однажды на работу к Серафиме незнакомый мужчина с огромным букетом белых хризантем.
— Серафима? Меня зовут Юрий, мы с вами общались по телефону насчёт оплаты аренды склада. Решил завезти документы лично.
Серафима, смущённая, поблагодарила, приняла приглашение на вечерний ужин. Они стали встречаться, Юрий стал частым гостем у них в доме. Он вел себя замечательно: помогал накрыть на стол, собрать разбросанные по полу игрушки Маши, а потом, пока Серафима заваривала чай, он на коленях ползал по полу с крошечной Машенькой, которая, к всеобщему удивлению, сразу потянулась к нему и заливисто смеялась, когда он строил ей рожицы.
Авдотья Петровна, наблюдая за этим из гостиной, качала головой.
— Шустрый какой, но вроде как ничего. С пустыми руками не ходит, с детьми сразу ладит. Либо очень хороший, либо очень хитрый.
Юрий стал заходить всё чаще, смотрел на Серафиму с таким обожанием, с такой готовностью носить её на руках, что Серафима не устояла.
И когда Юрий сделал ей предложение, то ответила:
— У меня двое детей, Юра. Это большая ответственность.
— Я знаю, готов к этому. Машенька ангел, а Светлана... она уже почти взрослая. Всё у нас получится.
Свадьба была тихой, без лишней помпы. Серафима была в простом кремовом платье, казалась такой хрупкой, а Юрий, который не отходил от неё ни на шаг.
Их быт наладился быстро. Юра с радостью возился с маленькой Машенькой, которая уверенно называла его папой. Через год родилась Катюша, рыжеволосая девочка с веснушками, в папу. Казалось, идиллия была полной.
Но была одна проблема: Юрий и Светлана не могли наладить отношения, стали возникать регулярные скандалы и стычки.
Юрий придирался к Свете по любому поводу: слишком громко слушает музыку, слишком вызывающе одевается, слишком много времени проводит вне дома. Света в ответ огрызалась, её взгляд становился всё более колючим, она все чаще оставалась у бабушки.
Серафима решила посоветоваться с мамой:
—. Мама, я не знаю, что делать. Я между ними разрываюсь.
Авдотья долго молча смотрела в свою чашку.
— Дочка, так нельзя, ты совсем измучаешься. Светке тоже несладко приходится. Пусть живёт у меня, да и тебе с малышами спокойнее. Света и так всё время у меня.
Серафима закрыла лицо руками.
— Это же неправильно, свою дочь из дома выгонять. Словно я ее на мужчину меняю.
— Никто её не гонит, — сурово перебила Авдотья. — Света подросток, с ней сложно, но я справляюсь. А у тебя младенец на руках, Маша маленькая и муж. С тремя детьми одной несладко будет. Давай уж так сделаем, Света не против. Будет на выходных или когда захочет приходить.
Так и сделали, постепенно накал проблем стал гаснуть, Света жила то у бабушки, то у мамы, и все наладилось.
Прошло еще несколько лет. Катюша, рыженькая пышка, уже вовсю бегала по квартире и звонко смеялась. Машенька, тихая и задумчивая девочка, пошла в школу. Она считала Юрия папой, и он отвечал ей настоящей отеческой нежностью. Светлана, окончив колледж, работала и жила с бабушкой.
А Серафима все сильнее стала болеть. Сначала это списывали на вечное недомогание, на усталость, но слабость не проходила, а только накапливалась. Она бледнела, теряла и без того небогатый вес.
Юрий водил её по врачам, наконец поставили диагноз.
— Рак, зло.ка.че.ств.ен.ная опухоль.
Серафима расстроилась, а Юрий решительно сказал:
- Будем лечиться, бороться, я рядом.
Серафима слушала его, и казалось, не понимала слов. Она смотрела в окно, за которым кружились первые снежинки, и думала о том, как несправедливо устроен мир: только все наладилось в жизни, как она должна уйти в иной мир.
Началось долгое, изматывающее лечение. Химиотерапия выжигала изнутри, отбирая последние силы. После очередного курса ей дали инвалидность. Комната Серафимы постепенно превратилась в палату: на тумбочке выстроились в ряд пузырьки с таблетками, в шкафу поселился несезонный парик, а в воздухе повис сладковато-горький запах болезни и лекарств.
Авдотья Петровна оформила официальный уход за дочерью. Она приходила каждый день, готовила, убирала, смотрела за девочками, когда Юрий был на работе.
- Мама, ты не надорвись, — слабо говорила Серафима, глядя на её осунувшееся лицо.
- Лучше ты выздоравливая, — бурчала в ответ Авдотья, поправляя подушку.
Раз в неделю Авдотья брала «выходной». Тогда уход полностью был на Юрии.
В такие дни он часто звал соседку, Анну Васильевну. Та была женщиной практичной и не сентиментальной.
- Юра, ты её не так поднимаешь, — говорила она, ловко переворачивая Серафиму, чтобы поправить простыню. — Видишь, ей же больно, надо аккуратнее.
Потом грянул новый удар, заболела сама Авдотья Петровна, и болел она две недели. Эти дни стали для Юрия испытанием. Он кормил Серафиму, менял бельё, давал лекарства по часам.
Именно в эти дни, после работы, к ним стала заезжать Светлана, вечером мыла маму, помогала Юрию, и на выходных она так же помогала.
Но Юрий все равно ворчал:
- Пришла, покрутилась вечерок, и ушла.
- Так я работаю, могу только вечером, на выходных и в отпуске.
Серафима слабела с каждым днём, её не стало тихо, на рассвете. Она просто перестала дышать, и первым это заметил утром Юрий.
Серафиму похоронили. Авдотья плакала, часами простаивала в церкви, а потом ехала на кладбище, к свежему холмику, покрытому венками. Затем ехала домой, кормила девочек, ведь на период похорон, да и после них, все внучки были у бабушки.
Когда горе немного утихло, Авдотья и Светлана пошли к нотариусу. Как выяснилось, Юрий уде через неделю, после смерти жены, побывал там, подав заявление за себя и маленькую Катю, на Машу тоже подал документы.
Из имущества после Серафимы осталось немного: комната в коммуналке, которую купили Юрий с Серафимой в браке, так что половина этой комнаты делилась на всех наследником, а половина – собственность Юрия, супружеская доля, деньги на счетах, но там совсем мало.
Юрий сидел и думал – половина комнаты, а наследников аж пятеро: мама, три дочки, муж.
Подумал Юрий, да и подал иск в суд:
- Прошу признать недостойными наследниками мою бывшую тещу – Авдотью, и Светлану, старшую дочь жены. Она болела тяжело, а теща получала деньги за уход, а неделями не ухаживала. Светлана тоже не разбежалась сидеть с мамой. Она была официальным сиделкой, но каждую субботу и воскресенье ее не было! Кто ухаживал в эти дни? Я ухаживал, хотя это была ее обязанность.
Он пригласил в свидетели соседку, Анну Васильевну, которая говорила:
- Да, раз в неделю Юра приглашал помочь, тогда я никого там, кроме подруги Серафимы, не видела. Сама-то больная очень любила и маму, и старшую дочь, говорила о них с большой благодарностью и нежностью. Приходили ли они? Я не в курсе, я была раз в неделю, в их отсутствие.
Татьяна, лучшая подруга Серафимы в суд не пришла, заявив:
- Врать я не буду, ухаживали все, Авдотья была тут много и часто, и с девчонками помогала. Да, не каждый день, потому что болела, и она брала выходной, но ухаживала. Я самолично видела, как она Симой занималась, кормила её, поила, а Света после работы заезжала. Они не бросали её. И я не пойду в суд и не стану говорить, что они ничего не делали. Нет, не пойду я за тебя, Юра, врать.
Суд иск рассмотрел, в иске Юрию отказал:
…суд учитывает, что для признания лица недостойным наследником необходимо доказать … совершение ответчиком действий, которые способствовали либо пытались способствовать призванию его самого или других лиц к наследованию, увеличению причитающейся ему или другим лицам доли наследства. Такие обстоятельства в ходе судебного заседания не установлены и доводы истца, высказанные в судебном заседании и в исковом заявлении, о наличии таких обстоятельств не свидетельствуют. Злостное уклонение от исполнения обязанности по содержанию наследодателя со стороны ответчика в судебном заседании также не установлено.
Не представлено доказательств, подтверждающих, что ответчики злостно уклонялись от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя, поскольку решение о взыскании алиментов с ответчиков на содержание наследодателя не принималось, на ФИО4 и ФИО3 обязанность по оплате алиментов в судебном порядке на содержание дочери и матери соответственно, не возлагалась. Само по себе отсутствие помощи, поддержки и внимания со стороны ответчиков, не является основанием для отстранения их от наследования по смыслу пункта 2 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации…
Юрий злился, а Света сказала:
- Мы бы отказались от доли, но почем именно мама и я должны отказываться? Ты же не отказался. Нет, мы так не будем. У Кати хотя бы ты есть, отец, а у Маши кто? Только мы.
- Машу я удочерять буду, собираю документы. Ты взрослая, работаешь, Авдотья с квартирой, да и пенсия есть, а мне растить двоих! Им образование нужно, замуж выходить. А комната — это хоть какой-то капитал.
- Причем растить в бабушкиной квартире, заметь. Ладно, будущее покажет, но мы ни от чего с бабулей отказываться не будем.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 18 мая 2025 г. по делу № 2-1099/2025, Воскресенский городской суд